Нет хуже, чем воевать со своими. Они умеют ударить так, чтоб не поднялся.
Не так сложно завоевать мужчину, как потом постоянно кормить его в плену.
- А знаешь, на тебе оно смотрится лучше, чем так. И живот прикрыли.
- Нет у меня живота! - возмутилась Маруся, правда, не очень уверенно.
- Прикрыло отсутствующий живот, - согласилась Таська с лёгкостью.
Третий сын от четвертого мужа. Красиво звучит.
Воздух? Нет, проблемы не от воздуха… проблемы от отсутствия конкретной работы, потому как в армии нет страшнее существа, чем бездельничающий солдат. В нём просыпаются инициативность и фантазия… в общем, перекрестился Леший весьма искренне.
— А… — раздался голос Бера. — Давайте дядю позовём? Его?
И на Ивана указал.
— Зачем? — удивился и сам Иван, потому что только дяди ему тут и не хватало.
— Ну… там женщина в беде. А он спасатель. Пусть спасает? Ну… чтоб как в сказке… увидит… поцелует… она и оживёт… что? Понимаю, что звучит бредово… но тут вокруг одна сплошная сказка… здравый смысл давно повергнут. Так что, может, и сработает…
Задумались все.
И в том числе Император, поскольку чаёк пустой перестал хлебать. А потом и вовсе выдал:
— По-хорошему, его давно женить надо бы…
Дурдом.
Слушай… я понимаю, вылечить тебя вылечили. Но остальное-то как? Ты ж… тебе ж лет под девяносто быть должно! А ты моим ровесником глядишься. Как?
— Воздух, — важно ответил Петрович. — Воздух тут у нас хороший. И вода тоже… молоко опять же. Вот молоко — замечательное… в общем, экология! Сила природы, так сказать… а потому природу такую надо что?
— Беречь?
— И охранять.
— Пулеметами?
— Знаешь, Черномор, вот… жизнь теперь такая, что с пулеметами природу охранять как-то оно сподручнее, что ли. Кстати, надеюсь, ты додумался не только их прихватить. А то ж разочаруюсь. Ты ж помнишь, Черноморенко, до чего я не люблю в людях разочаровываться.
— А ну тихо мне! Всем сидеть и чтоб… мышь не пробежала!
— Куда? — уточнил Самохин.
— Что куда?
— Куда не пробежала? Туда? Или обратно?
Бестолочь…
— Разжалую
— Может… гранатомет возьмем? — робко поинтересовался Мишка, который тоже знал, что этакая доброта со стороны бухгалтерии — ну очень плохая примета.
Черноморенко хотел было спросить, каким это образом у Мишки нарисовался неучтенный гранатомет. Но потом снова подумал и кивнул.
— Возьми, — сказал он. — На всякий случай… а то вдруг враг на коровники пойдет. Не подойниками ж нам отбиваться
Есть мужик? Крути мужиком. Нет мужика? Крути обруч!
Девиз фитнес центра
Поэтому и тушенку можно делать смешанную, конина с суслятиной, скажем, в пятидесятипроцентном соотношении. Один суслик, один конь. Должно получиться выгодно…
— Простите, — Пахом приподнялся, явно оживившись. — А вы уверены, что это будет пятидесятипроцентное соотношение.
— Конечно, — Иннокентий даже папочку опустил. — Складываем и делим пополам. Среднее арифметические…
— Видите, вы поняли мой мессендж!
— Чего?
— Посыл, — перевел Пахом. — Творческий…
Настолько творчески Поржавского, пожалуй, еще не посылали.
— Слушай, а зачем вообще это хранить было? — Сашка склонил голову, взгляд его слегка затуманился, и явно мыслями он пребывал где-то далеко.
— Ты у меня спрашиваешь? — немного нервно поинтересовался Иван.
— Ну ты ж эльф, знать должен…
— Не должен! Если хочешь, то даже в Предвечном лесу не принято лезть в личные дела других. Может, ему тут жилось скучно. Тоска мучила.
— Эльфийская, — поддержал беседу Бер. — А так коноплицы поле засеешь, и на душе сразу легчает. И жизнь играет новыми красками. Горизонты восприятия опять же расширяются…
— Ворон? — потянулся Леший к связи.
— Тут я… а ты там все не выхлебай! И вообще… тут крепко покумекать надо, если правда, что она говорит…
— Так вы слушали⁈
— Ну… ты сам не отключился. А мы просто приглядели. На всякий случай. А то мало ли… вдруг бы заманила тебя в чащобу?
— Ворон!
То, что связь не отключил, это по привычке. Но почему-то стало неудобно, хотя ничего-то этакого Леший не говорил. И не слышал.
— А там бы домоглась жестоко. Мы б тогда помогли…
— Чем?
— Ну… советом премудрым⁈
Ведагор появлению экипажа уже почти и не удивился.
И коню, который сам себя в экипаж впряг, при том сперва рассыпавшись туманом, затем собравшись воедино. После императора на козлах это совсем даже нормально выглядело.
Да… порой и идиоты говорят разумные вещи. Только смысл в них вкладывают иной.
— Мы как-то пошли… на балет. В общем, все танцуют, но ничего не понятно.
— В опере то же самое, только все поют.
— И ничего не понятно? — Таська погладила косу, украшенную расшитыми лентами.
— Видишь, суть высокого искусства ты уловила… там, говорили, новая постановка это… как его… впечатляет и поражает своей смелостью.
— Это значит, что будет ещё менее понятно, чем обычно.
Умная женщина никогда не повысит голос на мужчину. Помните, приказы следует отдавать ясные и спокойным уверенным тоном.
— Мы будем ждать, когда они предпримут следующий шаг… к слову, я бы все-таки рекомендовал тебе уехать.
— Еще чего.
— Это может быть опасно…
— Для кого? — уточнила Софья Никитична.
— Действительно… тогда хотя бы попрошу оставить пару живых свидетелей для допроса.
— Обязательно живых?
Князь подумал и ответил:
— Таких, чтобы способны были показания давать.
— А… это зачем? — кивнули на пулемет. — Доярам?
— Так… мы ж боевые, — Матвей погладил ствол.
— Боевые… — тип кивнул, пытаясь изобразить понимание. Но уточнил на всякий случай. — И… за что бьетесь?
— За удои.
Доброта со стороны бухгалтерии — ну очень плохая примета.
Полковник Черноморенко чувствовал себя неспокойно. Во-первых, он давно отвык от гражданской одежды, даже дома предпочитая носить старую форму, и теперь, в драных джинсах и майке с надписью «Косят зайцы траву», чувствовал себя форменным идиотом.
Точнее бесформенным.
Форму-то отняли.
— Мне тоже там купите чего… конфет каких.
— Каких?
— Понятия не имею. Каких-нибудь. Чтоб дети ели…
— Дети, мой друг, — Ворон хлопнул по плечу, — до определенного возраста, как тараканы, едят все, особенно то, что есть нельзя. Женщины… в зависимости от женщины. Главное, сковородку не покупайте.
— Почему? — Залесский удивился.
— Да как тебе сказать. Оно, конечно, подарок веский, солидный, но не когда им по морде…