У Дианы Белозёрской был не очень богатый, но очень травмирующий опыт отношений с противоположным полом. С восемнадцати лет она любила всего одного мужчину, но с такими последствиями, что и врагу не пожелаешь. И вот однажды этот мужчина вновь объявился на ее пороге и слишком активно пытается ее вернуть. Наступать на те же грабли Диана не хочет. Подруги советуют завести новый роман. Ведь, как говорится, клин клином вышибают.
Так могла бы звучать аннотация к этой истории. Если бы история была об этом. На самом деле она — совсем о другом.
Она о писательнице, которая давно разучилась любить. И о следователе, которому вообще про любовь не интересно. И они ни за что не соприкоснулись бы в реальном мире, если бы не одна большая случайность.
Предупреждение: авторы не имеют юридического образования, никогда не работали во внутренних органах и пользуются исключительно открытыми источниками для поиска материала. Кроме того, авторам не так много известно о буднях настоящих писателей, потому домыслы возможны и в этой части повествования. Авторы заранее просят прощения за возможные неточности, грубые ошибки, откровенные глупости и прочее, что может резать глаз сведущим. Все, что будет происходить в этой истории, — исключительно художественный вымысел, любые совпадения — случайны.
Почему-то люди никогда не знают достоверно, счастливы они или нет. Осознание счастья обычно происходит вследствие тех невзгод, что приходится пережить. Впрочем, и невзгоды не совсем подходящее слово. ... После краха. Что был счастлив — понимаешь лишь после краха.
Нет более опасных людей, чем те, что были покалечены, чем те, что пережили утрату, чем те, в которых что-то сломалось. Все в своей жизни они сравнивают со своей собственной трагедией. И лишь их увечье — моральное или физическое — мера и цена всему, что их окружает. И тогда совсем неважно, что чувствуют прочие. Важен только их надлом. Это их индульгенция перед собственной совестью.
Ненависть может быть больше человека. Ненависть может быть размером с тот самый мир, когда ты весь его ненавидишь. Когда он настолько гнилой, что дышать им — травиться.
Физическая боль обычно перекрывает любые метания и страдания, которые ей не по карману. Должна, по крайней мере, перекрывать.
У каждого человека своя норма, в конце концов. И у каждого человека свое увечье.