Рассказ является предысторией цикла рассказов о связи поколений, о ключевых событиях в истории страны через призму судьбы человека. Все герои рассказа вымышлены, совпадения случайны.
Размышляя о женщине, которую арестовали по подозрению в том, что она отравила кастрюлю с соусом карри, приготовленным по случаю общегородского праздника, я зашла на детскую площадку в парке...
Грустная история о киллере-везунчике, который не убивал. Дмитрию Подлесному его гражданская жена Марина Бояркина сообщает, что приняла заказ на убийство. Явившись на встречу с человеком, представившимся Иваном Ивановичем, Подлесный получает деньги и данные на будущую жертву. И с изумлением узнаёт, что убить он должен Марину Бояркину. Ошеломлённый Подлесный напивается, а поутру обнаруживает пропажу денег.
Русская врач-генетик, служащий израильского банка, юная бедуинка и профессор-лингвист из американского университета, что может быть общего между ними, живущими разной жизнью и говорящими на разных языках? Только в сказках «Тысячи и одной ночи» может случиться так, что скромный клерк превращается во всемогущего Гаруна аль-Рашида, доктор – в загадочную богиню Изиду, профессор-языковед разгадывает тайну абассидского перстня, а закутанная до глаз бедуинка становится страстной и отважной любовницей....
Действие небольшой повести происходит на Северном Кавказе, но параллельно в двух временных промежутках – сорок лет назад и двадцать пять, когда в этих краях было неспокойно. Автор определил книгу, как утреннюю повесть.
Александр ЧУМАНОВ
Дело прошлое
(Двадцать лет спустя) В этот цикл рассказов Александра Чуманова вошли произведения, написанные в восьмидесятых, но неопубликованные вовремя по тем или иным причинам. © Опубликовано в журнале Урал, номер 12, 2007
Современная проза, Рассказ, Путешествия и география, Городское фэнтези, Магический реализм, География, путевые заметки
Эта книга - попытка подслушать Екатеринбург через те образы и идеи, которые он подбрасывает горожанам в ходе беседы. Город бросает свою реплику событием, местом, персонажем, новостью, которые, угодив прямо в нашу жизнь, требуют ответа.
Наум Ним (Ефремов) родился в 1951 году в Белоруссии. Окончил Витебский педагогический институт. После многократных обысков и изъятий книг и рукописей был арестован в январе 85-го и в июне осужден по статье 190' закрытым судом в Ростове-на-Дону. Вышел из лагеря в марте 1987-го. На территории СНГ Наум Ним публикуется впервые.
Это захватывающая повесть о приключениях отважного российского аниматора на побережье Кемера, вооруженного налётом наглости, набором плавок и волшебной мантрой. Глубина описываемых событий позволит вам увидеть себя в роли отдыхающего со стороны, сопереживая герою книги, соприкоснуться с невидимым взору туриста закулисьем отельной жизни, не раз и не два истоптать песок дикого пляжа в поисках романтики и соприкоснуться с реалиями напряжённой, но не лишённой веселья работы.
«Эту историю рассказал мне полковник Р. Мы гостили вместе с ним в имении наших общих родственников М‑х. Дело было на святках, и в гостиной зашел вечером разговор о привидениях. Полковник не принимал в нем участия, но когда мы остались вдвоем (мы спали с ним в одной комнате), он закурил сигару и рассказал мне следующее: – Случилось это со мной лет двадцать пять тому назад, а то и более, в середине 70‑х годов. Я тогда только что вышел в офицеры. Наш полк стоял в *, маленьком городишке -ой...
«Я рассказал ему о своей первой любви. После мы долго молчали. Наконец он заговорил тихо, словно говоря самому себе:
– Нет, моя первая любовь была иная. Вернее, любви здесь и не было вовсе, была ненависть. Мне тогда было лет шестнадцать. По годам я был уже не мальчик. Но я был воспитан дома, среди женщин, не был ни в школе, ни в гимназии. Поэтому я совсем не знал жизни, был робок, застенчив, всегда углублен в себя. Впрочем, я много читал и много мечтал…»
«Это письмо было написано ко мне моим несчастным другом, Александром Атанатосом, через несколько дней после его чудесного спасения, в ответ на мои настоятельные просьбы – описать те поразительные сцены, единственным живым свидетелем которых остался он. Письмо было перехвачено агентами Временного Правительства и уничтожено как вредное и безнравственное сочинение. Только после трагической смерти моего друга, когда мне были доставлены оставшиеся после него вещи, я нашел среди его бумаг черновую...
Как взрослеет юноша в сибирской глубинке? О чём он искренен в своих дневниках? О чём предпочитает молчать даже в них? А о чём он спит?
Продолжение «Дневников Серёжи»
Сборник о страхе перед войной, о людях, оказавшихся в непреодолимо сложных условиях существования. На что способен человек, лишь бы сохранить свою маленькую жизнь, совершенно утратившую значимость в контексте множественных смертей? Книга содержит нецензурную брань.
«Звон колокольчиков замирал вдали, таял, жалуясь, и скоро стало трудно различить – улавливает ли его слух или он звучит только в воспоминаниях.
Сестры медленно и молча вернулись в залу. Ни одна не смотрела на другую. Не знали, как заговорить.
На столе еще стояли остатки недавнего грустного ужина, едва начатая бутылка вина, погасший самовар…»
Это мой дебютный роман. Писался чуть больше года. За это время шквал событий изменил мир, но смыслы, проговоренные в романе, как мне кажется, не потеряли своей актуальности. Это текст о русском человеке, о Родине, о том, во что превратилась страна за последние двадцать пять лет и о пронзительной любви к этой Богом нам данной земле.
Что может быть ужаснее для матери, чем потеря десятилетней дочки в бескрайних песках Кара-кума? Затем долгие годы поиска. Это случилось в 1932 году с Надеждой Гориной – дочерью известного московского профессора. Когда ее остальные дети выросли, они помогли своей матери взглянуть на эту трагедию иначе.
Когда ему делалось не по себе, когда беспричинно накатывало отчаяние, он доставал большой конверт со старыми фотографиями, но одну, самую старую, вероятно, первую из запечатлевших его – с неровными краями, с тускло-сереньким, будто бы размазанным пальцем грифельным изображением, – рассматривал с особой пристальностью и, бывало, испытывал необъяснимое облегчение: из тумана проступали пухлый сугроб, накрытый еловой лапой, и он, четырёхлетний, в коротком пальтеце с кушаком, в башлыке, с деревянной...