Уже год я пытаюсь пройти это испытание, но пока что все тщетно. Призраки Прошлого безжалостны и не оставляют ничего живого, сжирая последнее, что осталось у меня. Сию не может мне ничем помочь, а есть ли смысл продолжать сражаться? Бездна давно зовет к себе…
Содержит нецензурную брань.
Два подростка, залечивающие раны друг друга на крыше старой заброшки. Самые несчастные, они курят и забывают обо всем на свете, когда за пределами этого скромного местечка их поджидают лишь все новые и новые проблемы…
Содержит нецензурную брань.
Случается так, что с возрастом мы теряем смысл. Порой никогда не находим, пока не произойдёт событие, которое поменяет всё.
Новый роман Олега Егорова, публикуемый на Либрусеке вслед за «Вепрем» и Девятым чином», способен ввергнуть даже самых преданных поклонников творчества автора в состояние, лучше всего определяемое коротким словом «шок». Что произошло? Мы помним изящно-абсурдных, восходящих к традициям Кэрролла и Милна «Подбитых ветром», безысходно-мрачного, пугающего своим мистическим реализмом «Вепря», головокружительную детективную интригу «Смотрящих вниз», абсурдные злоключения героя «Девятого чина»,...
Паскаль Киньяр – один из наиболее значительных писателей современной Франции. Критики сравнивали этого прозаика, отмеченного в 2002 году Гонкуровской премией, с Маргерит Дюрас. Для его образов, витающих в волшебном треугольнике между философским эссе, романом и высокой поэзией, не существует готовых выражений, слов привычного словаря. Впервые на русском языке публикуется роман «Салон в Вюртемберге», с которого началась широкая известность Паскаля Киньяра, автора, которому ведом секрет...
Если в жизни есть возмездие, то почему о нем так мало мы знаем. Какие чувства вызывают отрицательные герои? Жалость? Злость? Гнев? А ты сам имеешь право кого то судить? Давай подумаем…
Человек придумал бесчисленное множество ритуалов, многие из которых стали традицией и культурным достоянием, но в один прекрасный день культурное достояние начинать жрать своего создателя.
Содержит нецензурную брань.
Сюжет этой хроники вызывает в памяти «Московские сказки» Александра Кабакова и цикл реалистически пересказанных сказок молодой киевской писательницы Ады Самарки. Общий прием в литературе, усвоившей открытия постмодернизма, лежит на поверхности. И все же каждое наложение мифа на бытовуху, вечного на сиюминутное, придает окружающей действительности новый отсвет. Алексей Андреев много лет работал как писатель-сатирик, и история осады овдовевшей Елены в усадьбе, унаследованной от мужа — воротилы...
Очерк о путешествии архитектора к центру сборки романа «Война и мир». Автор в самом начале вычерчивает упорядоченный смысл толстовской эпопеи — и едет за подтверждением в имение писателя. Но вместо порядка находит хаос: усадьбу без наследного дома. И весь роман предстает «фокусом», одним мигом, вместившим всю историю семьи, «воцелением времени», центровым зданием, построенным на месте утраченного дома.
Рассказ-эпилог к роману, который создавался на протяжении двадцати шести лет и сам был завершающей частью еще более долгого проекта писателя — тетралогии “Империя в четырех измерениях”. Встреча “последних из оглашенных” в рассказе позволяет автору вспомнить глобальные сюжеты переходного времени — чтобы отпустить их, с легким сердцем. Не загадывая, как разрешится постимперская смута географии и языка, уповая на любовь, которая удержит мир в целости, несмотря на расколы и перестрелки в кичливом...
Усё – небольшая лирическая повесть в жанре современной прозы. Начинающий писатель Сергей Спиридонов сочиняет роман о жизни японского рыбака-усё, но наполненная событиями жизнь друзей отвлекает его.
Квир-литература.
Содержит нецензурную брань.
Становление героя. Внутренняя готовность к внешним проявлениям. Преодоление страха и сомнений.
Содержит нецензурную брань.
Место и время действия не имеют значения. Противостояние отдельного человека и общества. Власть и свобода. Цена материального благополучия и порядка.
Содержит нецензурную брань.
Это почти не выдуманная история потерпевшего жизненный крах человека. Разворачивается она в пропитанной мистикой и сырым дыхание каналов атмосфере великого города.
Споры о природе эссеистики можно окончить кивком в сторону поэзии. В подборке Марии Ватутиной, во всяком случае, стихи и не стихи, лирика и мышление слились так, как личная и родовая история новорожденного, которого вносят, как благословение, во всякое видевший дом. «Баба Маня шьет шинели, / чтобы шинами висели / на солдатиках, и так / преодолевался тракт», — «Рванулась вперед, схватила внучку — мою маму — ни слова ни говоря пошла впереди семьи с драгоценной ношей на руках. Баба Маня. Марией...
«После чумы».
Шестой и самый известный сборник «малой прозы» Т. Корагессана Бойла.
Шестнадцать рассказов, которые «New York Times» справедливо называет «уникальными творениями мастера, способного сделать оригинальным самый распространенный сюжет и увидеть под неожиданным углом самую обыденную ситуацию».
Шестнадцать остроумных, парадоксальных зарисовок, балансирующих на грани между сарказмом и истинным трагизмом, черным юмором, едкой сатирой – и, порою, неожиданной романтикой…
«После чумы».
Шестой и самый известный сборник «малой прозы» Т. Корагессана Бойла.
Шестнадцать рассказов, которые «New York Times» справедливо называет «уникальными творениями мастера, способного сделать оригинальным самый распространенный сюжет и увидеть под неожиданным углом самую обыденную ситуацию».
Шестнадцать остроумных, парадоксальных зарисовок, балансирующих на грани между сарказмом и истинным трагизмом, черным юмором, едкой сатирой – и, порою, неожиданной романтикой…
Деревня Сагачи, в отличие от аллегорической свалки, — место обитания вполне правдоподобное, но только и оно — представительствует за глубинную Русь, которую столичный герой послан пережить, как боевое крещение. Андрей Дмитриев отправляет к «крестьянину» Панюкову «тинейждера» Геру, скрывающегося от призыва. Армия, сельпо, последняя корова в Сагачах, пирамида сломавшихся телевизоров на комоде, пьющий ветеринар — все это так же достоверно, как не отправленные оставшейся в Москве возлюбленной...