Шарль Нодье (1780–1844) был писатель очень разносторонний; российскому читателю известны его страшные и чувствительные романтические повести, а также ученые библиофильские эссе. Однако есть в наследии Нодье целый ряд произведений, которые еще никогда не были изданы в России отдельной книгой. Во Франции сложилась традиция называть их «сказками здравомыслящего насмешника». По форме это в самом деле сказки, со сказочными зачинами и чудесами, с разными удивительными выдумками вроде лиса,...
Прочитав роман «Грозовой перевал», Данте Габриэль Россетти написал другу: «Действие происходит в аду, но места, неизвестно почему, названы по-английски.» То же самое у Кортасара. Рассказчик умело втягивает нас в свой чудовищный мир, где счастливых нет. Этот мир проницаем, сознание человека может здесь вселиться в животное и наоборот. Кроме того, автор играет с материей, из которой сотканы мы все: я говорю о времени. Стиль кажется небрежным, но каждое слово взвешено. Передать сюжет кортасаровской...
Номер открывается романом австрийского прозаика и драматурга Эдена фон Хорвата (1901–1938) «Юность без Бога» в переводе Ирины Дембо. Главный герой, школьный учитель, вывозит свой класс на военизированный недельный слет на лоне природы. Размеренный распорядок дня в палаточном лагере нарушает загадочная гибель одного из учеников. Полиция идет по ложному следу, но учитель, чувствуя себя косвенным виновником преступления, начинает собственное расследование. А происходит действие романа в условной...
В этой книге собраны сочинения трех великих французских моралистов XVII столетия — Ларошфуко, Паскаля, Лабрюйера, людей разной судьбы, разной социальной среды, разного мировоззрения. Объединяет их прежде всего сам жанр афоризма, в котором они выразили свою жизненную философию, свои размышления над миром и человеком. Вступительная статья В. Бахмутского. Примечания В. Бахмутского, Н. Малевича, М. Разумовской, Т. Хатисовой. Перевод Э. Линецкой, Ю. Корнеева. В настоящем томе...
Случай — игрок ее величества судьбы… Забавляется, расставляет невидимые сети, создает разные ситуации, порой фантастические — поймает в них кого-нибудь и смотрит, что из этого получится. Если они неблагоприятны человеку, то у него возникнут проблемы, в противном разе ему откроются перспективы с лучшим исходом. И коль уж игра касается нас, как теннис мячика, то остается одно — преодолевать ее, ежечасно превращая трудности в шанс, ибо это судьба играет, а мы-то живем всерьез. Книга о ситуациях в...
В сборник вошли рассказы:
Трест, который лопнул
Джефф Питерс как персональный магнит
Развлечения современной деревни
Кафедра филантроматематики
Рука, которая терзает весь мир
Супружество как точная наука
Летний маскарад
Стриженый волк
Простаки с Бродвея
Совесть в искусстве
Кто выше?
Стихший ветер
Заложники Момуса
Поросячья этика
В сборник вошли рассказы:
Ищейки
Чародейные хлебцы
Гордость городов
Налёт на поезд
Улисс и собачник
Апологет погоды
Призрак возможности
Дверь, не знающая покоя
Коварство Харгрейвза
Позвольте проверить ваш пульс
Методы Шемрока Джолнса
Табак
День, который мы празднуем
В данный сборник включены только те рассказы, переводы которых отличаются от переводов в сборнике «Шестёрки-семёрки».
В сборник вошли рассказы:
Голос большого города
Один час полной жизни
Грошовый поклонник
Как прозрел Доггерти
Персики
Предвестник весны
Пока ждёт автомобиль
Комедия любопытства
Тысяча долларов
Город побеждён
Прихоти Фортуны
Адское пламя
Немезида и разносчик
Квадратура круга
Розы, резеда и романтика
Весна души
Кошмарная ночь на лоне столичной природы
Смерть дуракам
В Аркадии проездом
Погребок и Роза
Трубный глас
Похищение Медоры
Повар
Кто чем может
Святыня
В сборник вошли рассказы: Горящий светильник Шехерезада с Мэдисон-сквера Из Омара Маятник Во имя традиции Рыцарь удачи Закупщик из Кактус-сити Бляха полицейского О’Руна Квартал «Кирпичная пыль» Рождение ньюйоркца Русские соболя Социальный треугольник Алое платье Иностранная политика 99-й пожарной команды Утерянный рецепт Гарлемская трагедия Чья вина? У каждого свой светофор Сон в летнюю сушь Последний лист Черное платье Страна уловок На пароме Рассказ грязной десятки ...
Романы, представленные в этой книге, можно с полным правом отнести к всемирно популярному жанру «романов-приключений». В этой книге мы представляем самый широкий их спектр — от классического морского романа А. Савиньона до жестокой циничной прозы Б. Виана, от традиционной робинзонады Р. Баллантайна до мистической романтики Перл Бака.
Выдающийся чешский писатель, один из столпов европейского модернизма Рихард Вайнер впервые предстает перед русским читателем. Именно Вайнер в 1924 году «открыл» сюрреализм. Но при жизни его творчество не было особенно известно широкой аудитории, хотя такой крупный литературный авторитет, как Ф. К. Шальда, отметил незаурядный талант чешского писателя в самом начале его творческого пути. Впрочем, после смерти Вайнера его писательский труд получил полное признание. В 1960-е годы вышло множество...
«В прекрасном и диком краю близ Сорренто, в королевстве Неаполитанском, во времена правления монархов из Анжуйской династии жил один дворянин, богатством и могуществом превосходивший всех своих соседей. Его замок, настоящая твердыня, был построен на скалистом уступе, нависавшем над прелестной синевой Средиземного моря. Окрестные холмы были покрыты падубом или использовались для выращивания олив и винограда. Нигде в целом свете не сыскалось бы места, щедрее оделенного природой…»
«16 июля 1833 года. Сегодня памятная для меня дата: мне исполняется триста двадцать три года! Вечный Жид? Конечно же нет. У него за плечами осталось восемнадцать с лишним столетий. В сравнении с ним я совсем юный Бессмертный. Стало быть, я бессмертен? Вот уже триста три года я день и ночь задаюсь этим вопросом и не могу на него ответить. Сегодня я обнаружил в моих каштановых кудрях седой волос – верный знак старения. Однако же он мог оставаться незамеченным все триста лет – а ведь иные люди...
«Грустно! Я болен Севастополем! Лихорадочно думаю с вечера о предстоящем на следующее утро приходе почты. Лихорадочно ожидаю утром принесения газеты. Иду навстречу тому, кто их несет в мой кабинет; стараюсь получить их без свидетелей: досадно, если кто-нибудь помешает мне встретиться наедине с вестью из края, куда переносится, где наполовину живет моя мысль. Развертываю „Neue Preussische Zeitung“, где могу найти новейшие телеграфические известия. Торопливо пробегаю роковую страницу. Ничего!...
«Два разных потока приобретают в наше время возрастающее влияние в сфере мысли и жизни: научный, вступивший в борьбу с догматическими верованиями, и религиозный, направленный к их защите и к возбуждению интенсивности церковной жизни. С одной стороны, успехи опытных наук, разъяснив многое, что прежде казалось непостижимым, наводят на мысль, что самое понятие о непостижимом преимущественно опиралось на одно наше неведение и что нельзя более верить тому, чему мы до сих пор верили. С другой стороны,...
«– Опять за книгой, – сказала сердито Варвара Матвеевна, войдя в комнату, где Вера сидела у окна за пяльцами, но не вышивала, а держала в руках книгу и ее перелистывала. – Урывками мало подвинется работа, и ковер к сроку не поспеет.
– Я недавно перестала вышивать, тетушка, – сказала молодая девушка, покраснев и встав со стула, на котором сидела. – Я целое утро работала и только хотела дать глазам поотдохнуть…»
«Уже холодные ветры навеяли бледность и мрак на печальную Природу, когда Агатон, Изидор и я поехали в деревню – наслаждаться меланхолическою осенью. Никогда не забуду я сей осени, столь приятно нами проведенной, – никогда не забуду уединенных наших прогулок, когда мы, сидя на иссохшей траве высокого холма, смотрели на поля опустевшие, на редкие, унылые рощи – внимали шуму порывистого ветра, разносящего желтые листья, – чувствовали трепет в сердцах своих и с красноречивым молчанием друг друга...
Солдаты Малвени и Ортерис вместе со штатским отправились однажды на охоту. Настреляв кучу живности, троица решила позавтракать, запивая еду доброй порцией пива. После чего у Ортерис во хмелю случился припадок тоски по родине, и солдат решил дезертировать из армии. Его друг Малвени стремится оградить Ортериса от позорного поступка.