Женщина – низшее существо, она слишком подчинена своим чувствам. По мне, женщина хороша, когда она похожа на мужчину.
Повседневность поверхностна, горе глубже. Когда приходит горе, человек делается ближе к самому себе и... к чему-то еще. Но он не умирает, вот в чем проблема. Жизнь все длится и длится. Нельзя навсегда зависнуть в погружении, не став наркоманом, алкоголиком или же трупом. Нельзя сесть и сидеть, пока не умрешь. Что-то вдруг происходит. Поездка какая-нибудь, внезапна покупка, встреча со знакомым из прежней жизни, который ничего не знает... И неожиданно человеку становится легче, переворачивается страница, и он уже не понимает, почему вчера было так трудно...
Человек по природе своей оптимист, сказал себе Маркус. Для выживания вида важно пренебрегать потенциальной опасностью, концентрируясь только на тех, что наиболее вероятны.
Нельзя жить в постоянном страхе.
Позитивный взгляд на вещи заставляет нас двигаться вперед, невзирая на превратности, на боль, которыми усеян жизненный путь. Одно неладно: за позитивностью часто таится зло.
Стоит кого-то возненавидеть и ты не заметишь, как начнешь ненавидеть все вокруг. Зверей, людей, переулок или номер дома. Перестанешь радоваться, цинично улыбаясь, довольствуясь бедами других. Ненависть – прямой путь во тьму.
Ценность религии лучше всего определяется качествами её последователей.
A fragment for my friend -
If your soul left this earth I would follow and find you
Silent, my starship suspended in night
Самое печальное и самое опасное, это попытка смена режимов в этом регионе мира в надежде на то, что на следующий день наступит полная благодать и демократия по американскому образцу. Это невозможно. И мы сейчас видим, что происходит в регионе. Откуда взялась ИГИЛ? Не было никогда там никаких террористов. Теперь они там обосновались и уже две трети Ирака захватили. То же самое и в Сирии происходит.
Ливия вообще прекратила свое существование как единое государство. А радовались так, когда уничтожили Каддафи. Чему радоваться? В принципе стандарт жизни Ливии приближался к среднеевропейскому уровню. Надо было бороться за демократию там? Надо. Но такими средствами? Нет. Результат-то катастрофический.
Полагаю это и есть взросление: держащие тебя нити отпадают, и приходится стоять на собственных ногах.
– Миссис Белл, когда вы поняли, что состарились?
– Когда последний раз фотографировалась на водительские права – со страху я чуть не померла.
Неэффективность работы министров чаще всего объяснялась не ленью, а как раз неспособностью организовать деятельность собственного ведомства.
- И что же с тех пор изменилось? - удивилась Дина. - Физика есть физика.
- Верно, - согласился Ларс, - например, ядерная физика.
Но война жестоко урезала срок нашей юности. От пионерского костра до костра партизанского нас отделял один только короткий шаг. Шаг в ничто из самолета…
...нельзя отказываться от смысла жизни, в чем бы ни заключался этот смысл. Главное, чтобы он был.
Если вы женщина и полны стремления реализовать себя, вам стоит помнить одну из главных: «Сначала вера, потом семья, потом карьера».
"Дружба - это не та вещь, которую можно навязать. С обеих сторон." (с)
Никому неохота связываться с психами.
- Знаешь, в оригинальной версии Золушки, а также в Гензель и Гретель всё зло происходило от родных матерей. Но потом истории переписали, и злыми стали мачехи, иначе был бы полный кошмар.
Иногда случается, что вещи, казалось бы, незыблемые, воспринимаемые как жизненный фон - империя, политическая партия, религия, исторический памятник или даже люди, с которыми делишь повседневное существование, - неожиданно исчезают. Вслед за этим обычно меняются и тысячи других вещей. Нечто подобное произошло и с нами. День за днем и месяц за месяцем одну проблему вытесняла другая, а старые страхи смеялись новыми. Я ещё долго чувствовала себя персонажем романа или картины, неподвижно застывшим на краю обрыва или на носу борющегося с бурей корабля - все вокруг рушится, все тонут, а мне хоть бы что.
В 1916 году, за сто лет до того, как эта книга впервые появилась в магазинах, ушел из жизни своенравный русский ученый и любитель прокисшего молока Илья Мечников. Мог ли он себе представить, что когда-то его методы лягут в основу многомиллиардной отрасли производства, продукты которой окажутся на полках супермаркетов по всему миру, несмотря на то что их польза пока так и не доказана? В 1923 году американский микробиолог Артур Исаак Кендалл опубликовал книгу по бактериологии, в которой предсказал, что скоро наступит время, когда кишечные бактерии начнут использоваться в лечении кишечных заболеваний. Мог ли он себе представить, что человеческие фекалии начнут замораживать и рассылать по больницам для пересадки в организм больных? В 1928 году британский бактериолог Фредерик Гриффит обнаружил, что бактерии могут обмениваться друг с другом качествами и меняться с помощью фактора, который позже назовут ДНК. Мог ли он предсказать, что когда-нибудь ученые смогут в рабочем порядке изменять генетический материал микробов с такой точностью, что с помощью этих изменений можно будет заставлять их охотиться друг на друга? А в 1936 году энтомолог Маршалл Гертиг решил назвать никому не известную бактерию в честь своего друга Симеона Вольбаха, с которым они за двенадцать лет до того впервые нашли ее в комаре из Бостона. Мог ли кто-нибудь из них предположить, что вольбахия окажется самой успешной бактерией во всем мире? Или что ее изучением займутся столько исследователей, что раз в два года им придется устраивать конференцию для обсуждения новых связанных с вольбахией открытий? Или что благодаря ей нематоды перестанут делать 150 миллионов человек в год инвалидами или лишать их зрения? Или что исследователи начнут специально вводить ее в комаров по всему миру, чтобы те перестали разносить лихорадку денге и другие заболевания?
Нет, конечно. Микробы скрывались от наших глаз на протяжении почти всего существования человечества – заметить их можно было лишь по вызываемым ими болезням. Они остались в тени даже после того, как Левенгук 350 лет назад впервые их увидел. А когда их наконец заметили, было решено, что они – незваные гости в человеческом мире и с ними нужно не дружить, а расправляться. Позже исследователи узнали, что наш кишечник кишит бактериями и что некоторые устроились даже в клетках насекомых, но их открытия тут же поставили под сомнение и забыли. Лишь недавно микробы перекочевали с окраины биологии в ее центр и получили всеобщее признание. Лишь недавно мы узнали о микромире достаточно, чтобы начать в него вмешиваться. Попытки наши пока что примитивны и неуклюжи, а уверенность в них порой преувеличена, но потенциал – огромен. Наконец-то мы начали использовать для улучшения нашей жизни все, что узнали с тех времен, когда Левенгуку вздумалось рассмотреть воду в пруду.
Любой мужчина, который любит так, как заслуживает того женщина, – волшебник.
...даже звание рыцаря не изменило отчаянного Джонни Герона. И все они знают, что Бастард по-прежнему остается сорвиголовой, который не очень-то отличает свое добро от имущества соседей, и поэтому бычки приграничных Холлов или Робсонов, а то и английских соседей, частенько обнаруживаются в его загонах.
Некоторые, отъезжая, показывают Щеде оттопыренный средний палец. Одна дама сует крест ему под нос и кричит, что у него грязная душа и ему один путь — в ад. По меньшей мере у половины из тех, кого он отсылает прочь, фотоаппараты и видеокамеры. Да разве можно назвать их людьми, если ранним субботним утром они покинули дом, чтобы поглазеть на мертвых детей и сфотографировать? А ведь они полагают себя совершенно нормальными. Кто же тогда ку-ку? Конечно же, он, Дэнни Щеда.
Хорошая книга – это поистине драгоценный источник жизненной силы, созданный людьми выдающегося ума и хранимый от забвения как самая большая драгоценность во имя той жизни, что будет после нас, а потому хорошая книга, безусловно, является для человека предметом первой необходимости.
Люди проводят его так, как не провожали никого раньше. Для Хьялмы выстроят великую усыпальницу, и к ней еще долго будут приносить корзины с фруктами, зерном и охапками цветов — как дань памяти. Над гробом воздвигнут скульптуру: вот он, князь, лежащий над своей домовиной. На его лбу — халлегатский венец, в руках — меч, на теле — одежды, и на них камнерезы вытеснят каждый узор. Лицо статуи будет умиротворено и строго, устало опустятся гранитные веки, на которых удастся разглядеть каждую морщинку, появившуюся раньше времени...
Не стоит недооценивать силу широких жестов, Алина. Люди любят зрелище. Дарклинг это понимал.