Сверхчувствительные люди чаще всего склонны обвинять себя, а не других. Вы постоянно отмечаете, что «не дотягиваете» до установленных вами же стандартов, и вскоре приобретаете склонность подвергать себя жестоким нападкам: «Мои родители столько для меня сделали, а я даже по телефону с ними не могу толком поговорить. Мне следовало бы совсем иначе себя вести». Подобного рода самообвинения морально выматывают вас — в итоге вы перевозбуждаетесь и устаете.
Детство давно закончилось, и в нем уже ничего не изменить. Если вам нанесли психологическую травму, то придется жить с ней и дальше. Если вы ощущаете, будто потеряли нечто важное, то с потерей придется смириться.
В наше время интроверт — почти ругательство.
Берни Козелл: У меня было два отлично служивших мне убеждения: одно говорило, что в программе должен быть смысл, другое - что по-настоящему сложных задач очень и очень мало. Если программа выглядит слишком сложной, то, скорее всего, это значит, что ее автор не вполне понял свою задачу и после долгих мучений получил результат, который только выглядит приемлемым.
- Возомнила себя хозяйкой жизни и изо всех сил старается не выйти из роли.
- Возомнила себя хозяйкой жизни и изо всех сил старается не выйти из роли.
Светлые боги, если вы нe хотите, чтобы я вышла замуж за кусок айсберга и превратилась в мать маленьких синеглазых «сосулек», то самое время что-нибудь предпринять. Предлагаю обрушить потолок.
Эту игру я знала очень хорошо. Как и Клэр, я тоже хотела тысячу членов. И разве все мы не хотим тысячу парней с тысячью твёрдых как камень членов, готовых умереть за нас, послужить затычкой для наших ненасытных дыр? Таким был целый образ жизни, выраженный в погоне за сытостью.
– Страсть – это страсть, – сказала Доктор Джуд. – Секс может иметь любая женщина. Найти мужчину на ночь сейчас совсем не трудно. <...> – Но любовь… – Доктор Джуд помолчала. – Любовь может быть чем-то, что не выразишь словами. Даже забавно. Я столько лет работаю, а слов для обозначения любви так и не нашла.
Хотеть то, что имеешь, – это искусство, может быть, дар.
Я заметила на ее левой руке несколько тибетских браслетов с бусинами. Интересно, сколько их она соберет, прежде чем достигнет просветления.
Весь фокус в том – и теперь я вполне с ними соглашалась, – чтобы не цепляться за желания и представления. Не привязывайся к другому, не жди ничего хорошего, и тогда ты влюбишься в жизнь, и, может быть, с тобой даже случится что-то забавное и хорошее. А такое случается, только если тебе ничего ни от кого не надо. Не бери ничего у другого и не отдавай никому часть себя, но если встретишься с кем-то, то и с тобой может случиться хорошее. Для начала полюби покой и тишину.
На плаву мы держались только благодаря иллюзии, всей этой суете, связанной с представлением, что однажды мы получим все и даже слишком. Но ведь если все получил, то и никакого удовлетворения уже нет. Ты просто переключишься на что-то другое. Единственный способ не утратить аппетит – принять пустоту и не пытаться засунуть в нее кого-то еще.
Думать, что ты знаешь что-то о том, что другие думают о тебе, это как жить в коробке: она – граница, отделяющая тебя от большой пустоты. Там я могла начать и закончить. И даже если это тюрьма, то все равно и облегчение.
— Пожалуйста, Сэм. – Он сжал руки в кулаки, и его дыхание стало сдавленным. – Дай мне минуту. – Он вымученно улыбнулся: – Сейчас я либо умру, либо выживу – пока не совсем ясно…
— Ты видела, как я умру? Расскажи мне. Черт, это действительно очень скользкая тема! Что я должна сказать? Что она хотела меня убить, но потом ее застали врасплох, потому что она глупая дрянь? Не думаю, что из этого выйдет что-то хорошее!
Не покидай меня, ибо я скорее умру, чем буду без тебя.
Только бросив кость, ты позволяешь судьбе предоставить тебе случай.
Игральная кость, которую не бросили, всего лишь кубик с точками.
Я не хотел смириться с тем, что потерял тебя, ходил на Вилла-Сера в твоей одежде, чтобы ты вернулась, нюхал твое мыло, я нашел твой волосок, я повсюду следовал за твоим запахом, искал тебя в шкафу, обмотал в середине лета твой шарф вокруг шеи.
Я лег снегами, чтобы ты спала.
Кто остаётся в наших сердцах, тот никогда не умирает.
Кто говорит, что за деньги счастье не купишь, тот явно никогда их не имел.
Никогда не бояться значит никогда не надеяться. Никогда не любить. Никогда не жить. Никогда не бояться тьмы – значит никогда не улыбаться рассветным лучам, целующим твое лицо. Никогда не бояться одиночества – значит никогда не знать радости от объятий с возлюбленным. Обладание – это и страх потерять.
Смазливые воины – дерьмовые воины. Ты не поймешь, насколько сладок вдох, пока тебе не сломают ребра. Ты не начнешь ценить своего счастья, пока не познаешь горя. И нет никакого смысла винить себя в том, что жизнь дала тебе пинок. Просто подумай, насколько это больно, и как сильно ты не желаешь почувствовать это вновь. В следующий раз это поможет тебе сделать все возможное ради победы.