Уважайте тех, кто был здесь до нас. Они прошли путь. Они знают дорогу.
Измена – самое отвратительное из всего, что может быть!
Мама не бросает слова на ветер. Когда дело доходит до моих косяков, у неё на них память, как у слона.
Готовность ребенка слушаться определяется не нотациями и поучениями, не наказаниями и призами, а качеством привязанности. Чем надежнее связь с родителями, чем больше они для ребенка "свои", тем естественней для него их слушаться, а незнакомых – нет, по крайней мере пока свои не одобрят их указания.
Не хотите, чтобы ребенок в более старшем возрасте "попал под дурное влияние"? Значит, постарайтесь, чтобы ваша с ним привязанность была надежной, прочной, чтобы он был уверен, что может на вас рассчитывать. Будьте для него надежным источником защиты и заботы в любых обстоятельствах. Тогда именно ваши ценности лягут в основу его личности, именно вы будете самыми авторитетными для него людьми даже спустя годы. Природа на вашей стороне. Главное – свою часть партии сыграть как положено.
…Какое всё-таки это ужасное место – школа. Человеку там улыбаться почему-то запрещено. Улыбнулся – и привет, дневник на стол!
Никто не может знать заранее, как повернутся события, но с другой стороны, жизнь идёт своим чередом независимо ни от чего, и любые неприятности сменяются полосой удач.
Список того, что надо прекратить делать, — важнее списка того, что нужно сделать.
Чем глубже копаешься в этой дворцовой жизни, тем больше понимаешь: вокруг пафос, правила, интриги и толпы несчастных людей, которые живут под улыбающимися масками.
Даже маленькие дети умеют и любить, и согревать одним своим присутствием, и тревожиться...
Каждый день я повторяла себе: я такая, какая есть, и должна с этим смириться; я родилась в этом городе, в этом квартале, в этой нищей семье; я даю, что могу, и беру, что дают; я вынесу все, что мне суждено вынести.
Сколько физических и эмоциональных сил уходит в первое время на жизнь с младенцем, очевидно. Постоянный недосып, попытка справиться с миллионом новых задач, вымотанность грудным вскармливанием, повышенная тревожность, ощущение тотальной беспомощности, попытки понять и объяснить – по вечерам ты не просто тряпка, но чувствуешь, что твои нервные клетки выжжены напалмом.
Менее очевидным является то, что ребенок не только отнимает бесконечно силы, но и дает тебе ничуть не меньше. И дело здесь не в пресловутом стакане воды авансом, ощущении собственной полезности или растущем уровне мимимизации. Просто в какой-то момент ты понимаешь, что ребенок направляет на тебя всю свою детскую энергию, за счет которой у тебя каждый день пополняется баланс.
. Не важно, в какой рай ты веришь – все равно твое время на земле рано или поздно истечет. Важно только одно: вслушиваться в шум прибоя, в крики птиц, что парят над Тихим океаном. Да, только это. А еще – чувствовать, как пульсирует под твоей щекой артерия на мальчишеской шее; а еще – вдыхать океанский воздух. Пока можешь, конечно; пока тебе позволено. Пока время не вышло.
— Вот видишь, а ты возмущался: наркотики, наркотики! Все так кричат, пока сами не попробуют качественного порошка.
Интеллигентность и интеллигенция — только однокоренные слова. Принадлежность к чему бы то ни было — защита и доля власти. Интеллигент же обязательно беззащитен и лишен власти. Помните, Платонов сказал: «Я ничего не член». Это важно понимать, чтобы зря не надеяться на конгресс интеллигенции. Другое дело — поддержка образованных слоев. Есть поэты, художники, таланты, умницы, пьяницы, сумасшедшие, нежильцы, очень мало, но все же есть тактичные, деликатные, даже благородные люди, но никакой такой интеллигенции, для которой мыслим конгресс, не может быть.
- Ты решил жениться на обычной человечке? - совершенно по-детски открыл рот лорд Таррэ.
- Почему на обычной? - возмутился второй принц и потёр руку. - У неё настоящая собака есть.
Жизнь продолжалась, и в ней никому не было особого дела до её растрёпанных чувств.
наш человек! Мы тоже не тонем, а занимаемся подводным плаванием!
"...слаще запретного плода - только два запретных плода."
Время вело себя с ним прилично. В детстве, как полагается, было бесконечным, прозрачным и тягучим, точно сироп. В юности загустело. В нем проступили отдельные годы, как засахаренные вишни. Потом спрессовалось и стало похоже на мармелад. Едва успеваешь прожевать новогодние праздники, как выясняется, что заодно откусил и от майских.
У него на лице было написано, что он думает обо мне и этой самой мифической, как несуществующие животные, порядочности.
Человек никогда не должен говорить о себе: "Я - дерьмо". Если ты оказался никчемен или совершил что-то гадкое, говори: "Я в дерьме". Потому что, если ты угодил в дерьмо даже по собственной вине, еще можно выкарабкаться и отчиститься. Но если ты признал себя дерьмом, ты соглашаешься на вечное существование в выгребной яме.
- И что там? - убитым голосом спросил парень.
- Тебе правду или цензурно?
Новое правило: если день не задался, лучше до наступления следующего из комнаты носа не высовывать. Надо бы запомнить, а лучше — записать.
Если есть жизнь, то можно что-то изменить, рано или поздно. Только смерть никогда ничего не позволит сделать.
Я провожаю ее взглядом, понимая, что все. Финал истории. Счастливый для нее и закономерный для меня, и чувствую, как по щеке, той самой к которой она прикасалась бежит теплая соленая капля.