Уйду я отсюда… на другую квартиру.Бубнов. Чего? Куда?Настя. Надоело мне… Лишняя я здесь…Бубнов (спокойно). Ты везде лишняя… да и все люди на земле – лишние…
Чтобы жить - надо уметь что-нибудь делать.
Человека приласкать - никогда не вредно...
За все, что человек берет, он платит собой: своим умом и силой, иногда — жизнью.
Ежели людей по работе ценить... тогда лошадь лучше всякого человека...
И вижу я, что не живут люди, а все примеряются и кладут на это всю жизнь. И когда обворуют сами себя, истратив время, то начнут плакаться на судьбу. Что же тут судьба? Каждый сам себе судьба!
Каждый, кто серьёзно относится к своим мыслям и делам, - святой. Надо всегда делать то, что считаешь правильным.
Я любил в жизни дважды - я имею в виду, по-настоящему, - и оба раза был убежден, что все это навеки и кончится только с моей смертью; и оба раза это кончилось, а я, как видишь, не умер.
-Так удовольствуйся же тем, что было, - назидательно говорил Господь. - какой толк от твоих причитаний? Или ты в самом деле не видишь, что всё было верно и хорошо и не могло быть иначе?
"Кнульп сказал:
- У каждого человека своя душа, ей невозможно слиться ни с какою другою. Двое могут повстречать друг друга, говорить друг с другом и быть рядом. Но души их как два цветка, выросших порознь, каждый из своего корня: они не способны сблизиться, не то им пришлось бы оторваться от корней, а этого они как раз и не могут. Они только посылают свой аромат и свои семена, потому, что их тянет друг к другу, но куда попадет семечко, зависит уже не от самого цветка, это зависит от ветра, а он прилетает и улетает, как хочет."
"...отец может передать в наследство сыну нос, или глаза, или способности, но не душу. Душа каждого человека рождается заново."
" - Когда же ты будешь доволен, - наставлял его Господь, и к чему все эти непрерывные жалобы? Ты что, и в самом деле не понимаешь, что всё было хорошо и не могло быть иначе?"
О людях образованных он судил, как способный ребёнок о взрослых, признавая, что они сильнее и могущественнее его, но втайне презирая их за то, что, при всем их могуществе, они ни на что путное не способны, и, при всех своих талантах, так и не решили ни одной загадки.
Самое прекрасное - оно таково, что от него всегда чувствуешь не только удовольствие, но печаль и страх.
У каждого человека есть своя душа, её невозможно смешать, спутать с какой-нибудь другой. Два человека могут встретиться, поговорить, подружиться. Но их души, словно цветы, укоренены каждая в своём месте, ни одна не может сблизиться с другой, иначе она оторвётся от своего корня, а этого она не может сделать. Цветы распространяют свой аромат и рассеивают свои семена, так как им хочется быть вместе. Но цветок не может послать своё семя в нужное место, это делает ветер, а он появляется и исчезает там, где ему хочется.
Можно наблюдать за людьми со всей их глупостью, можно смеяться над ними или сочувствовать им, но не надо мешать им идти своей дорогой.
...может быть, я, вопреки тому, во что верил всю свою жизнь, никакой не поэт и моя деятельность в эстетической области лишь заблуждение? Почему бы и нет, и это тоже не имело уже никакого значения. Большинство из того, что встречалось мне во время адского странствования по собственной душе, было надувательством и ничего не стоило; вполне возможно, к этому относилась и слепая вера в собственное призвание и собственную одарённость. Насколько это всё вообще не имело значения! Также не существовало больше и того, что я из неуёмного тщеславия и детской радости считал своей задачей. Уже длительное время я видел свою задачу, вернее, свой путь к спасению, уже не в лирике или философии или в какой-либо специальной области, но только в том, чтобы дать возможность жить собственной жизнью той малости живого и сильного, что существовало во мне, в безусловной верности тому, что, я чувствовал, было ещё живо во мне. Это была жизнь, это был Бог.
Смерть есть жизнь, и жизнь есть смерть, они сплелись навеки в безумной любовной схватке, и лишь в ней был последний итог, конечный смысл мира, и лишь из нее изливался свет, что озаряет сиянием любые несчастья, лишь из нее рождалась и тень, что омрачает любое блаженство и красоту. Но во мраке жарче пылает блаженство, и ярче светит любовь в этой ночи.
Смерть была жизнью, а жизнь – смертью, они были переплетены друг с другом в вечной неистовой любовной борьбе, и это было – последнее, смысл мира, и от этого исходило сияние, которое могло восхвалить все горести, и исходила тень, которая покрыла все желания и красоту, окружив их темнотой. Но из этой темноты желания горели еще искреннее и прекраснее, и любовь сияла еще глубже в этой ночи.
К незабываемым мгновениям жизни принадлежат и те немногие, когда человек словно бы взглядывает на себя со стороны, внезапно замечая в себе черты, которых вчера еще вроде бы не было или он не знал их за собой: мы испытываем легкий шок и испуг, обнаружив, что вовсе не остаемся всю жизнь одинаковыми, неизменными, каковыми себя по обыкновению считаем; миг -и рассеиваются чары этого сладостного обмана, и мы видим, как изменились - выросли или высохли, расцвели или увяли, к ужасу своему или удовлетворению мы постигаем, что и сами вовлечены в бесконечный поток развития, изменений,непрестанно истлевающей бренности; о существовании сего потока мы прекрасно осведомлены, но почему-то всегда исключаем из него себя самих и некоторые свои идеалы.
... Всякий человек - эпицентр мира, вокруг всякого человека мир, как кажется, послушно вращается, и каждый день всякого человека есть конечная, высшая точка мировой истории; позади увядшие и сгинувшие в тысячелетия народы, впереди и вовсе ничего, а весь чудовищно громоздкий механизм мировой истории служит одному лишь настоящему моменту, пику современности.
«каждый умирающий – совершенен, ибо он не совершает больше ошибок и ни к чему не стремится, отрекается от себя, хочет стать ничем.»
Я нахожу, что действительность есть то, о чём надо меньше всего хлопотать, ибо она итак не преминет присутствовать с присущей ей настырностью, между тем как вещи более прекрасные и более нужные требуют нашего внимания и попечения. Действительность есть то, чем ни при каких обстоятельствах не следует удовлетворяться, чего ни при каких обстоятельствах не следует обожествлять и почетать, ибо она являет собой случайное, то есть отброс жизни. Её, эту скудную, неизменно разочаровывающую и безрадостную действительность, нельзя изменить никаким иным способом, кроме как отрицая её и показывая ей, что мы сильнее, чем она.
Человек, по замыслу Бога и по тому, как его тысячелетиями понимали поэзия и мудрость народов, наделён способностью радоваться вещам даже бесполезным для него-благодаря ЧУВСТВУ ПРЕКРАСНОГО. В том, что человек радуется прекрасному, всегда в равной мере участвуют ум и органы чувств, и пока люди способны радоваться среди невзгод и опасностей жизни таким вещам, как игра красок в природе или в картине художника, как зов в голосах бури, моря или созданной человеком музыки, пока они могут увидеть или ощутить за поверхностью интересов и нужд мир как целое,- до тех пор человек сможет снова и снова справляться со своими проблемами и снова и снова припысывать своему существованию смысл, ибо "смысл" и есть это единство многообразного или, во всяком случае, эта способность ума угадывать в сумятице мира единство и гармонию. (из рассказа "Счастье")
поэт есть нечто, чем дозволено быть, но не дозволено становиться
Каждый человек, даже внешне нормальный, даже кажущийся счастливым и удачливым, лелеет в себе это глупое и безнадежное самообольщение, каждый непрестанно стремится к чему-то недостижимому, и даже самый невзрачный видит себя в мечтах Адонисом, самый безголовый – мудрецом, самый бедный – Крезом.