Цитаты
281602
admin
добавил цитату
из книги
«Любите ли вы Брамса? (Aimez-vous Brahms… Les merveilleux nuages)»
6 лет назад
Скажи честно, – он вновь к ней обернулся, – ты считаешь, что покинуть единственную женщину, которую ты когда-либо любил, покинуть ее потому, что она провела полчаса в объятиях ловца акул, это значит повести себя как настоящий мужчина?
Эта книга популярнейшей французской писательницы раскроет перед вами загадочный и таинственный внутренний мир женщины с ее тоской по настоящей любви, бытовыми, социальными, психологическими и сексуальными проблемами. В сборнике представлены пять из лучших повестей Франсуазы Саган и рассказ, опубликованные в периодике.
admin
добавил цитату
из книги
«Любите ли вы Брамса? (Aimez-vous Brahms… Les merveilleux nuages)»
6 лет назад
«Любить – это еще не все, нужно еще быть любимым».
Эта книга популярнейшей французской писательницы раскроет перед вами загадочный и таинственный внутренний мир женщины с ее тоской по настоящей любви, бытовыми, социальными, психологическими и сексуальными проблемами. В сборнике представлены пять из лучших повестей Франсуазы Саган и рассказ, опубликованные в периодике.
Диана забыла первый и главный закон Парижа: никогда ни перед кем не извиняться. Что бы ты ни натворил. Делай, что хочешь, но делай это весело.
С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?
Как это все надоело. Ее раздражала манера богатых людей во всем видеть лишь бизнес.
С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?
Диана тщательно смыла дневной макияж и снова принялась за дело: она умела скрывать свои морщины, не углубляя их. К сожалению, не могло быть и речи о том, чтобы дать коже дышать, как это рекомендовали женские журналы. Пусть дышит сердце. Что поделать — в ее возрасте приходилось выбирать. Она считала, что красота — единственное, чем она могла удержать Антуана, поэтому не берегла себя для будущих романов. Есть женщины, причем самые щедрые, которые живут только настоящим. Такой была и Диана.
С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?
Это был жест отчаяния, но Антуан расценил его как жест безразличия. «Раз уж Люсиль не любит меня, кто ж меня может полюбить!» — подумал он. Как часто в горе люди с наслаждением растравляют свои раны!
С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?
Он бросил на нее непонимающий взгляд. Взгляд мужчины, который никогда не будет уважать любовницу, если не любит ее. Нет, конечно, он испытывал к ней некое уважение, но инстинктивно, в глубине души, презирал ее, как последнюю из проституток. Потому что она два года жила с ним, не требуя, чтобы он любил ее, или хотя бы говорил, что любит… и не говорила этого сама.
С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?
Я хочу, чтобы вы знали: я люблю вас. Не думайте, что я смогу забыть вас, кем-нибудь заменить… Я слишком стар для таких резких поворотов. — Он мягко улыбнулся. — А потом, вы все равно вернетесь ко мне. Потому что я люблю вас такой, какая вы есть. А Антуан любит вас такой, какой вы бываете с ним. Он хочет быть счастливым с вами. Это так понятно в его возрасте. А я хочу, чтобы вы были счастливы независимо от меня. И мне остается только ждать. — Она хотела было возразить, но Шарль быстро поднял руку. — К тому же скоро он начнет упрекать вас, а может быть, уже упрекает за то, что вы такая, какая есть, за вашу беззаботность, эпикурейство или даже трусость. То, что он считает вашими недостатками, вскоре начнет раздражать его. Он еще не понимает, что сила женщины в том, за что ее любят мужчины. И что из того, если именно эти недостатки рождают любовь. Живя с вами, он поймет это. Он поймет, что вы веселая и обаятельная благодаря этим своим недостаткам.
С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?
Порой даже в минуты наивысшей нежности что-то беспокоило, пугало их. Но они понимали, что исчезни тревога и исчезнет сама любовь. Собственно во всей той истории они испытали потрясение, каждый свое. Она, когда Антуан опоздал на свидание, а он, когда Люсиль отказалась переехать к нему в день приезда Шарля. И, естественно, в своем эгоизме Люсиль всегда боялась, что однажды Антуан не вернется домой, а он — того, что однажды Люсиль изменит ему. Это были две раны на их счастье. Время могло бы излечить их, но они сознательно не давали им зарубцеваться. Так поступает человек, попавший в аварию. Почти излечившись, он через полгода ногтем отковыривает запекшуюся корочку с последней раны. Таким образом он полнее ощущает свое выздоровление. Они оба нуждались в такой ране. Он — по природной склонности, она — потому что впервые переживала счастье «вдвоем».
С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?
... а иногда бросал что-то отрывочное, как человек, у которого забот по горло. В последнем случае она старалась быть серьезной, хотя внутри ее разбирал смех: ведь она знала, что Антуан рассеян и ленив. Но она была как раз на той стадии любви, когда любишь не только то, что есть на самом деле, но и то, чем хочет казаться твой возлюбленный.
С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?
Светская жизнь убивает все, даже пороки.
С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?
Когда собираешься сделать что-то плохое, то становишься мнительным.
С милым рай в шалаше? Женщине, легко и беззаботно порхающей по жизни, как бабочка над усеянным цветами полем, доводится проверить это нехитрое высказывание. Так что же все-таки «главнее»: беззаботность и привычка к счастливой безбедной жизни в комфорте и роскоши или любовь, влечение тел и душ? Или же просто всему свое время?
Все люди слеплены, в сущности, из одной глины. Мне кажется, революцию затем и сделали, чтобы это доказать.
Эта поучительная история произошла во Франции XIX века. Видимо, кто-то сочтет странным, что рассказчик так жестко говорит о женщинах, но иногда они этого заслуживают. Надо быть слишком молодым, чтобы другие открывали тебе глаза на женщин. Надо быть очень открытым, чтобы женщина смогла произвести в твоем сердце огромные разрушения. И надо испытать сильное разочарование, чтобы умирать от тоски и стыда. И хотя рассказчик желает всем участникам событий – и палачам, и жертвам, и даже пассивным...
Некоторым женщинам на роду написано быть вдовами, точно так же, как другим - матерями, старыми девами, женами или любовницами.
Эта поучительная история произошла во Франции XIX века. Видимо, кто-то сочтет странным, что рассказчик так жестко говорит о женщинах, но иногда они этого заслуживают. Надо быть слишком молодым, чтобы другие открывали тебе глаза на женщин. Надо быть очень открытым, чтобы женщина смогла произвести в твоем сердце огромные разрушения. И надо испытать сильное разочарование, чтобы умирать от тоски и стыда. И хотя рассказчик желает всем участникам событий – и палачам, и жертвам, и даже пассивным...
Внутренние монологи - привилегия поэтов.
Эта поучительная история произошла во Франции XIX века. Видимо, кто-то сочтет странным, что рассказчик так жестко говорит о женщинах, но иногда они этого заслуживают. Надо быть слишком молодым, чтобы другие открывали тебе глаза на женщин. Надо быть очень открытым, чтобы женщина смогла произвести в твоем сердце огромные разрушения. И надо испытать сильное разочарование, чтобы умирать от тоски и стыда. И хотя рассказчик желает всем участникам событий – и палачам, и жертвам, и даже пассивным...
Всем известно, что, слушая новую музыку или пробуя новое блюдо, насыщаешься не открытиями, а сравнениями и воспоминаниями.
Эта поучительная история произошла во Франции XIX века. Видимо, кто-то сочтет странным, что рассказчик так жестко говорит о женщинах, но иногда они этого заслуживают. Надо быть слишком молодым, чтобы другие открывали тебе глаза на женщин. Надо быть очень открытым, чтобы женщина смогла произвести в твоем сердце огромные разрушения. И надо испытать сильное разочарование, чтобы умирать от тоски и стыда. И хотя рассказчик желает всем участникам событий – и палачам, и жертвам, и даже пассивным...
...их называют предрассудками, а на самом деле это инстинкты выживания высшего общества...
Эта поучительная история произошла во Франции XIX века. Видимо, кто-то сочтет странным, что рассказчик так жестко говорит о женщинах, но иногда они этого заслуживают. Надо быть слишком молодым, чтобы другие открывали тебе глаза на женщин. Надо быть очень открытым, чтобы женщина смогла произвести в твоем сердце огромные разрушения. И надо испытать сильное разочарование, чтобы умирать от тоски и стыда. И хотя рассказчик желает всем участникам событий – и палачам, и жертвам, и даже пассивным...
... Мучительные вопросы, на которые не находишь ответа, надо заспать.
Эта поучительная история произошла во Франции XIX века. Видимо, кто-то сочтет странным, что рассказчик так жестко говорит о женщинах, но иногда они этого заслуживают. Надо быть слишком молодым, чтобы другие открывали тебе глаза на женщин. Надо быть очень открытым, чтобы женщина смогла произвести в твоем сердце огромные разрушения. И надо испытать сильное разочарование, чтобы умирать от тоски и стыда. И хотя рассказчик желает всем участникам событий – и палачам, и жертвам, и даже пассивным...
Во имя истины, единой и непреложной, я отказывался от суетности, от желания счастья и отдыха. Я не хотел давать передышку своей гордости, не желал зализывать раны. Увлекшись самоанализом, я заставлял себя, не вдаваясь в объяснения, вставать из-за карточных столов, отрываясь от лихорадочных партий в вист, и подниматься с софы, на которой устроилась веселая компания. Я избегал даже своих любимых пикников, когда на пахучей темной траве белели платья дам. Чтобы остаться одному, я отказывался от тысяч милых и теплых приглашений…
Эта поучительная история произошла во Франции XIX века. Видимо, кто-то сочтет странным, что рассказчик так жестко говорит о женщинах, но иногда они этого заслуживают. Надо быть слишком молодым, чтобы другие открывали тебе глаза на женщин. Надо быть очень открытым, чтобы женщина смогла произвести в твоем сердце огромные разрушения. И надо испытать сильное разочарование, чтобы умирать от тоски и стыда. И хотя рассказчик желает всем участникам событий – и палачам, и жертвам, и даже пассивным...
Проблема дней и часов, эта мания путевых заметок и сентиментальных путешествий и есть соблазн сравнений или каверзных вопросов, которые тебя одолевают, но которые никак не сформулировать. Упрямые рефрены настоящего постепенно вытесняют опустевшие куплеты недавнего и далекого прошедшего.
Эта поучительная история произошла во Франции XIX века. Видимо, кто-то сочтет странным, что рассказчик так жестко говорит о женщинах, но иногда они этого заслуживают. Надо быть слишком молодым, чтобы другие открывали тебе глаза на женщин. Надо быть очень открытым, чтобы женщина смогла произвести в твоем сердце огромные разрушения. И надо испытать сильное разочарование, чтобы умирать от тоски и стыда. И хотя рассказчик желает всем участникам событий – и палачам, и жертвам, и даже пассивным...
... и яркие, прочувствованные слова, с мукой написанные в ночной лихорадке, становились непристойными и уродливыми, когда их читали вслух.
Эта поучительная история произошла во Франции XIX века. Видимо, кто-то сочтет странным, что рассказчик так жестко говорит о женщинах, но иногда они этого заслуживают. Надо быть слишком молодым, чтобы другие открывали тебе глаза на женщин. Надо быть очень открытым, чтобы женщина смогла произвести в твоем сердце огромные разрушения. И надо испытать сильное разочарование, чтобы умирать от тоски и стыда. И хотя рассказчик желает всем участникам событий – и палачам, и жертвам, и даже пассивным...
Да, судьба никогда не высылает глашатаев, чтобы известить о своих виражах, а может, глашатаи просто не хотят утруждать себя и вовремя мигнуть нам, бедным, тупоголовым смертным...
Эта поучительная история произошла во Франции XIX века. Видимо, кто-то сочтет странным, что рассказчик так жестко говорит о женщинах, но иногда они этого заслуживают. Надо быть слишком молодым, чтобы другие открывали тебе глаза на женщин. Надо быть очень открытым, чтобы женщина смогла произвести в твоем сердце огромные разрушения. И надо испытать сильное разочарование, чтобы умирать от тоски и стыда. И хотя рассказчик желает всем участникам событий – и палачам, и жертвам, и даже пассивным...
всегда хочется думать, что государство просчитывает проекты, в которые ввязывается, а то иначе как-то неприятно (14)
Впервые на русском — новейший роман самого популярного норвежского писателя современности, автора таких бестселлеров, как «Наивно. Супер» и «Во власти женщины», «Лучшая страна в мире» и «У», «Допплер» и «Грузовики „Вольво“», «Сказки о Курте» и «Мулей». Героем этой книги — такой же человечной, такой же фирменно наивной и в то же время непростой, как мегахит «Наивно. Супер», — является некто Фвонк, бывший высокопоставленный работник Общества спортивной и оздоровительной ходьбы, вынужденный подать...
Он человек гибкий и тем горд, упертость ни к чему, уверен он, надо уметь подстраивать свои планы под те внезапные и непредвиденные изменения, которыми полна жизнь, вернее, из которых она, по сути, состоит: непредсказуемость, тревога, отсутствие покоя, внезапные озарения и происшествия, которые ломают самые твердые планы и железную определенность.
Впервые на русском — новейший роман самого популярного норвежского писателя современности, автора таких бестселлеров, как «Наивно. Супер» и «Во власти женщины», «Лучшая страна в мире» и «У», «Допплер» и «Грузовики „Вольво“», «Сказки о Курте» и «Мулей». Героем этой книги — такой же человечной, такой же фирменно наивной и в то же время непростой, как мегахит «Наивно. Супер», — является некто Фвонк, бывший высокопоставленный работник Общества спортивной и оздоровительной ходьбы, вынужденный подать...
Конечно, мир не без психов - так всегда было, но теперь, после случившегося, я вынужден признать, что люди могут пойти на что угодно, никаких табу нет. Фантазии не хватает себе это представить, она просто отказывает, по крайне мере моя фантазия, но у других тоже как я посмотрю. Сначала я думал, что это у меня, экономиста,она не развита, но оказалось, что даже у тех, кто с фантазии кормится, не хватает воображения.
Впервые на русском — новейший роман самого популярного норвежского писателя современности, автора таких бестселлеров, как «Наивно. Супер» и «Во власти женщины», «Лучшая страна в мире» и «У», «Допплер» и «Грузовики „Вольво“», «Сказки о Курте» и «Мулей». Героем этой книги — такой же человечной, такой же фирменно наивной и в то же время непростой, как мегахит «Наивно. Супер», — является некто Фвонк, бывший высокопоставленный работник Общества спортивной и оздоровительной ходьбы, вынужденный подать...