Цитаты

...человеку, уверенному, что судьба влечёт его неодолимо к событиям громадной важности, ничего больше не остаётся, как выжидать.

Бен-Гур

Льюис Уоллес

Эпоха Римской империи, эпоха Пришествия Спасителя. Знатного гражданина Иуду Бен-Гура предал его лучший друг – римский трибун Мессала. Бен-Гур был осужден и долгие годы провел в рабстве, мечтая о возвращении домой. Он преодолел немало испытаний – и наконец судьба ему улыбнулась… Но ни долгожданное возвращение на родину, ни месть бывшему другу не подарили Бен-Гуру счастья. Ведь для обретения настоящей свободы всегда нужно нечто большее, чем возмездие…

Богатство и удобства - суета, надежда увядает, только любовь остается с нами.

Бен-Гур

Льюис Уоллес

Эпоха Римской империи, эпоха Пришествия Спасителя. Знатного гражданина Иуду Бен-Гура предал его лучший друг – римский трибун Мессала. Бен-Гур был осужден и долгие годы провел в рабстве, мечтая о возвращении домой. Он преодолел немало испытаний – и наконец судьба ему улыбнулась… Но ни долгожданное возвращение на родину, ни месть бывшему другу не подарили Бен-Гуру счастья. Ведь для обретения настоящей свободы всегда нужно нечто большее, чем возмездие…

Чтобы как можно сильнее уязвить мужчину, надо нанести удар по его самолюбию, чтобы уязвить женщину – по ее привязанностям.

Бен-Гур

Льюис Уоллес

Эпоха Римской империи, эпоха Пришествия Спасителя. Знатного гражданина Иуду Бен-Гура предал его лучший друг – римский трибун Мессала. Бен-Гур был осужден и долгие годы провел в рабстве, мечтая о возвращении домой. Он преодолел немало испытаний – и наконец судьба ему улыбнулась… Но ни долгожданное возвращение на родину, ни месть бывшему другу не подарили Бен-Гуру счастья. Ведь для обретения настоящей свободы всегда нужно нечто большее, чем возмездие…

Все мы смертны:и добрый человек, и злой должны умереть. Но мы, по своей вере, не сомневаемся, что пробудимся на том свете. Не на это ли пробуждение похоже мгновение, когда просыпаешься после здорового сна, молодой и бодрый, а вокруг - милая обстановка родимого дома и негромко звучит чья-то прелестная песня.

Бен-Гур

Льюис Уоллес

Эпоха Римской империи, эпоха Пришествия Спасителя. Знатного гражданина Иуду Бен-Гура предал его лучший друг – римский трибун Мессала. Бен-Гур был осужден и долгие годы провел в рабстве, мечтая о возвращении домой. Он преодолел немало испытаний – и наконец судьба ему улыбнулась… Но ни долгожданное возвращение на родину, ни месть бывшему другу не подарили Бен-Гуру счастья. Ведь для обретения настоящей свободы всегда нужно нечто большее, чем возмездие…

Жить - значит мечтать.

Бен-Гур

Льюис Уоллес

Эпоха Римской империи, эпоха Пришествия Спасителя. Знатного гражданина Иуду Бен-Гура предал его лучший друг – римский трибун Мессала. Бен-Гур был осужден и долгие годы провел в рабстве, мечтая о возвращении домой. Он преодолел немало испытаний – и наконец судьба ему улыбнулась… Но ни долгожданное возвращение на родину, ни месть бывшему другу не подарили Бен-Гуру счастья. Ведь для обретения настоящей свободы всегда нужно нечто большее, чем возмездие…

Самый верный способ внушить к себе неприязнь - это поступить благородно тогда, когда все другие поступают дурно.

Бен-Гур

Льюис Уоллес

Эпоха Римской империи, эпоха Пришествия Спасителя. Знатного гражданина Иуду Бен-Гура предал его лучший друг – римский трибун Мессала. Бен-Гур был осужден и долгие годы провел в рабстве, мечтая о возвращении домой. Он преодолел немало испытаний – и наконец судьба ему улыбнулась… Но ни долгожданное возвращение на родину, ни месть бывшему другу не подарили Бен-Гуру счастья. Ведь для обретения настоящей свободы всегда нужно нечто большее, чем возмездие…

Самый страшный враг человека - это человек.

Бен-Гур

Льюис Уоллес

Эпоха Римской империи, эпоха Пришествия Спасителя. Знатного гражданина Иуду Бен-Гура предал его лучший друг – римский трибун Мессала. Бен-Гур был осужден и долгие годы провел в рабстве, мечтая о возвращении домой. Он преодолел немало испытаний – и наконец судьба ему улыбнулась… Но ни долгожданное возвращение на родину, ни месть бывшему другу не подарили Бен-Гуру счастья. Ведь для обретения настоящей свободы всегда нужно нечто большее, чем возмездие…

Молодым не нужна религия, для них должны существовать только поэзия и философия, да и поэзия только та, что вдохновляется весельем, вином и любовью; а философия не должна рассуждать о всяких занудных вещах.

Бен-Гур

Льюис Уоллес

Эпоха Римской империи, эпоха Пришествия Спасителя. Знатного гражданина Иуду Бен-Гура предал его лучший друг – римский трибун Мессала. Бен-Гур был осужден и долгие годы провел в рабстве, мечтая о возвращении домой. Он преодолел немало испытаний – и наконец судьба ему улыбнулась… Но ни долгожданное возвращение на родину, ни месть бывшему другу не подарили Бен-Гуру счастья. Ведь для обретения настоящей свободы всегда нужно нечто большее, чем возмездие…

Жизнь показала ей, что сомнительная честь совершить кратковременный переход по нашему скорбному миру вряд ли требует экспансивных излияний, даже если дорога внезапно озарилась на полпути такими яркими солнечными лучами, какие осветили ее путь.

..побудило ее, общаясь с окружающими неимущими людьми, открывать им (некогда открывшуюся ей самой) тайну уменья мириться с ограниченными возможностями, чего, по ее мнению, можно было достичь, искусственно увеличивая, как бы при помощи микроскопа, те минимальные радости, которые может иметь каждый, кто не испытывает тяжкого страдания, ибо подобные радости так же вдохновляюще влияют на жизнь, как и более широкие, но не захватывающие глубоко интересы.

Отставать от своих возможностей в выполнении прихотей — привычка столь же полезная, как идти в ногу с возможностями, когда речь идет о делах.

Горе научило его лишь одному: гордо не поддаваться горю.

Во время сна у людей нередко проступают глубоко заложенные в них особенности телосложения, унаследованные от предков, черты лица умерших, — словом, все то, что днем скрыто и замаскировано подвижностью.

Хорошо несколько минут жить песней, когда глаза твои наполняются слезами; но вот песня допета, и что бы ты ни чувствовал, ты уже не вспоминаешь и не думаешь о ней долго-долго.

Смерть вовсе не такая уж важная шишка, чтобы мы настолько ее уважали.

Уважать покойников — значит прославлять их, и это правильно, и я лично ни за что не стал бы продавать скелеты, — по крайней мере, почтенные скелеты, чтоб их потом для анатомии полировали, — разве что останусь без работы. Но денег не хватает, а глотки сохнут. Так смеет ли смерть обкрадывать жизнь на четыре пенса? Повторяю, ничего худого он не сделал.

Но нет ничего коварнее превращения пустяковых капризов в желания, а желаний в потребности.

Ей казалось, что Фарфрэ относится к жизни так же, как и она, и видит все вокруг скорее в трагическом, чем в комическом свете, считая, что если иной раз и случается повеселиться, то веселые минуты — всего лишь интермедия, а не существенный элемент разыгрывающейся драмы.

Jekyll had more than a father's interest; Hyde had more than a son's indifference.

Его прошлое было почти безупречно – не много нашлось бы людей, которые имели бы право с большей уверенностью перечитать свиток своей жизни

Чем подозрительнее выглядит дело, тем меньше я задаю вопросов.

В кругу друзей, и особенно когда вино ему нравилось, в его глазах начинал теплиться огонек мягкой человечности

Задать вопрос – это словно столкнуть камень с горы: вы сидите себе спокойненько на ее вершине, а камень катится вниз, увлекает за собой другие камни.

– Я склонен к каиновой ереси, – говаривал он со скрытой усмешкой. – Я не мешаю брату моему искать погибели, которая ему по вкусу.

Мой дьявол слишком долго изнывал в темнице, и наружу он вырвался с ревом.