… бывают такие книги, у которых самое лучшее — корешок и обложка.
Нет раскаяния более жестокого, чем раскаяние бесполезное.
Слезы очищают легкие, умывают лицо, укрепляют зрение и успокаивают нервы — так плачь же хорошенько!
Удивительно, как отворачивается Добродетель от грязных чулок и как Порок, сочетаясь с лентами и ярким нарядом, меняет, подобно замужним женщинам, свое имя и становится Романтикой.
Каждому из нас дано очень много, и нам есть за что быть благодарными. Очень много, только мы этого не понимаем.
— Ваш рассказ не из коротких, — заметил Монкс, беспокойно ерзая на стуле.
— Это правдивый рассказ о страданиях, испытаниях и горе, молодой человек, — возразил мистер Браунлоу, — а такие рассказы обычно бывают длинными; будь это рассказ о безоблачной радости и счастье, он оказался бы очень коротким.
Для ссоры всегда нужны две стороны - гласит старая поговорка.
Но теперь, когда его облачили в старую коленкоровую рубашонку, пожелтевшую от времени, он был отмечен и снабжен ярлыком и сразу занял свое место - приходского ребенка, сироты из работного дома, смиренного колодного бедняка, проходящего свой жизненный путь под градом ударов и пощечин, презираемого всеми и нигде не встречающего жалости.
Живописцы всегда рисуют леди красивее,
чем они есть на самом деле, иначе у них не было бы заказчиков, дитя мое. Человек, который изобрел машину, снимающую портреты, мог бы догадаться, что она не будет пользоваться успехом. Она слишком правдива, слишком правдива
...подслушивая, никогда ничего хорошего о себе не услышишь...
...юность не склонна созерцать самую темную сторону картины, которую можно перемещать по своей воле
— Приходится, знаете ли, ехать, когда кто-то гонит. Меня гонит нужда, а нужда тоже бывает извозчиком.
Человек, занимающий общественный пост, должен быть готов к тому, что его высмеивают: эта вина не его, но высокого его положения.
Родители, которые никогда не проявляли своей любви, жалуются на отсутствие естественной привязанности у детей; дети, никогда не исполнявшие своего долга, жалуются на отсутствие естественной привязанности у родителей; законодатели почитают жалкими и тех и других, хотя в жизни у них не было достаточно солнечного света для развития взаимной привязанности, читают высокопарные нравоучения и родителям и детям и кричат о том, что даже узы, налагаемые самой природой, находятся в пренебрежении. Природные наклонности и инстинкты, дорогой сэр, являются прекраснейшими дарами всемогущего, но их нужно развивать и лелеять, как и другие прекрасные его дары, чтобы они не зачахли и чтобы новые чувства не заняли их места, подобно тому как сорная трава и вереск заглушают лучшие плоды земли, оставленные без
присмотра.
— Есть что-то в его наружности очень… боже мой… боже мой, как это слово?..
— Какое слово? — осведомился мистер Лиливик.
— Да это… ах, боже мой, какая я глупая! — запинаясь, сказала мисс Питоукер. — Как это называется, когда лорды сбивают дверные кольца, дерутся с полисменами, играют на чужие деньги и делают всякие такие вещи?
— По-аристократически? — предположил сборщик.
— Да! Аристократически! — ответила мисс Питоукер. — В нем есть что-то очень аристократическое, не правда ли?
Говорят, четвероногие львы свирепы только тогда, когда голодны; двуногие львы склонны дуться лишь до той поры, пока их страсть к почестям не удовлетворена.
Мужчины кричали, леди рыдали в носовые платки, пока те не промокли, и махали ими, пока те не просохли.
...достойный джентльмен, который довольно поздно задумал вступить в брак и, не будучи достаточно молод или богат, чтобы домогаться руки богатой леди, женился исключительно по любви на предмете давнишней своей привязанности, а эта особа вышла за него замуж по той же причине. Точно так же двое людей, которые не могут позволить себе играть в карты на деньги, садятся иной раз за мирную партию ради удовольствия.
Боль разлуки ничто по сравнению с радостью свидания.
Есть сюжеты поразительно интересные, но и настолько кошмарные, что литература не может узаконить их, не отступив от своего назначения.
Физически я нисколько не страдал, но душевным мукам не было конца.
События самых ранних лет жизни редко оставляют в нашей душе столь заметный след, чтобы он сохранился и в зрелые годы.
Система - это, в сущности, и есть самое главное.
Все эти гении - просто ослы, чем больше гений, тем больше осел.
– Il у a à parier, – возразил Дюпен цитатой из Шамфора, – que toute idée publique, toute convention reçue est une sottise, car elle a convenue au plus grand nombre.
Можно побиться об заклад, что любое расхожее мнение, любая общепринятая условность является глупостью, поскольку выражает суждение большинства (фр.).