Цитаты
280771
И я поняла, что куда больше подхожу для того, чтобы целоваться на солнце с юношей, чем для того, чтобы защищать диссертацию…
Перед вами три романа великой Франсуазы: «Здравствуй, грусть», «Смутная улыбка», «Через месяц, через год» — романы, с которых началась ранняя и стремительная творческая дорога писательницы и которые, так же, как и полвека назад, расходятся огромными тиражами и зажигают сердца миллионов читателей во всем мире. Невиданный успех романа «Здравствуй, грусть» принес Франсуазе Саган престижную литературную премию Критиков, а также всемирную известность и богатство, а после выхода «Смутной улыбки»...
... если ты пьян, можешь говорить правду - никто не поверит.
Перед вами три романа великой Франсуазы: «Здравствуй, грусть», «Смутная улыбка», «Через месяц, через год» — романы, с которых началась ранняя и стремительная творческая дорога писательницы и которые, так же, как и полвека назад, расходятся огромными тиражами и зажигают сердца миллионов читателей во всем мире. Невиданный успех романа «Здравствуй, грусть» принес Франсуазе Саган престижную литературную премию Критиков, а также всемирную известность и богатство, а после выхода «Смутной улыбки»...
к чужим недостаткам легко привыкаешь, если не считаешь своим долгом их исправлять
Перед вами три романа великой Франсуазы: «Здравствуй, грусть», «Смутная улыбка», «Через месяц, через год» — романы, с которых началась ранняя и стремительная творческая дорога писательницы и которые, так же, как и полвека назад, расходятся огромными тиражами и зажигают сердца миллионов читателей во всем мире. Невиданный успех романа «Здравствуй, грусть» принес Франсуазе Саган престижную литературную премию Критиков, а также всемирную известность и богатство, а после выхода «Смутной улыбки»...
Удивительное дело — судьба любит являться нам в самом недостойном или заурядном обличье.
Перед вами три романа великой Франсуазы: «Здравствуй, грусть», «Смутная улыбка», «Через месяц, через год» — романы, с которых началась ранняя и стремительная творческая дорога писательницы и которые, так же, как и полвека назад, расходятся огромными тиражами и зажигают сердца миллионов читателей во всем мире. Невиданный успех романа «Здравствуй, грусть» принес Франсуазе Саган престижную литературную премию Критиков, а также всемирную известность и богатство, а после выхода «Смутной улыбки»...
Если ты пьян, можешь говорить правду - никто не поверит.
Перед вами три романа великой Франсуазы: «Здравствуй, грусть», «Смутная улыбка», «Через месяц, через год» — романы, с которых началась ранняя и стремительная творческая дорога писательницы и которые, так же, как и полвека назад, расходятся огромными тиражами и зажигают сердца миллионов читателей во всем мире. Невиданный успех романа «Здравствуй, грусть» принес Франсуазе Саган престижную литературную премию Критиков, а также всемирную известность и богатство, а после выхода «Смутной улыбки»...
Все мы добиваемся только одного — нравиться. Я по сей день не знаю, что кроется за этой жаждой побед — избыток жизненных сил или смутная, неосознанная потребность преодолеть неуверенность в себе и самоутвердиться.
Перед вами три романа великой Франсуазы: «Здравствуй, грусть», «Смутная улыбка», «Через месяц, через год» — романы, с которых началась ранняя и стремительная творческая дорога писательницы и которые, так же, как и полвека назад, расходятся огромными тиражами и зажигают сердца миллионов читателей во всем мире. Невиданный успех романа «Здравствуй, грусть» принес Франсуазе Саган престижную литературную премию Критиков, а также всемирную известность и богатство, а после выхода «Смутной улыбки»...
— Играем впятером: один сдает, остальные толпятся вокруг и делают вид, будто они прохожие и остановились поглядеть.— А ничего курочки! — воскликнул Задира.
«Курочками» оказались две девчонки, сидящие на ступенях храма: крашеные блондинки в коротеньких юбочках под названием «хочу мужа».
“Шпана" — первый и наиболее известный роман выдающегося итальянского кинорежиссера Пьера Паоло Пазолини. Сразу после издания книга разошлась небывалым для Италии тиражом в сто тысяч экземпляров и подверглась резкой критике за “бездуховность”. Против автора было даже возбуждено судебное дело. Перед нами Рим времен немецкой оккупации — не тот ренессансный “вечный город”, каким мы привыкли его видеть, а город нищеты, задворков и вечно голодных подростков, не вписывающихся в благопристойную картину...
Пока человек не окажется над зияющей пропастью, из его плечей не взовьются крылья!
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
Не бойся, дитя мое, - говорил раввин, пытаясь утешить его. - Чем больше демонов внутри нас, тем больше ангелов можем мы сотворить.
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
Бог есть бездна, бездна есть и человек.
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
Бог всюду, так зачем же его искать в пустыне?
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
Теперь я тружусь во имя великой цели - понимаешь? - великой. А тот, кто трудится ради великой цели, сам становится великим, даже если он - последняя спица в колесе.
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
Нет, не под землей, в
преисподней, пребывают ад и демоны, но в груди у человека, даже самого
добродетельного и праведного. Бог есть бездна, бездна есть и человек, и
почтенный раввин не дерзнул распахнуть сердце свое, чтобы взглянуть, что там
внутри.
-- Боже, пусть поскорее наступит конец света, только бы войти в Ковчег
вместе с ним, -- продолжала Марфа. -- Я буду прислуживать ему, и вовсе не
важно, что ты будешь рядом с ним. Ковчег будет вечно плыть по водам, я буду
вечно прислуживать ему, а ты будешь вечно рядом с ним, сидя у его ног. Так я
представляю себе Рай. А ты, Мария?-- Здравствуйте, братья! Я ухожу. Иду к Богу. Может быть, передать ему
что от вас?
Я слышал,
будто Ноев Ковчег знаете что такое? Сердце человеческое! Там внутри
пребывает Бог со своими созданиям. Все якобы захлебывается в воде и идет ко
дну и только Ковчег плывет вместе со своим грузом. Ему все известно -- да
уж, не смейтесь! -- ему все известно, сердцу человеческому!
-- Ты веришь в загробную жизнь, Симон Киренянин? -- спросил Петр.
-- Верю.
-- Так вот, даю тебе слово, -- а если хочешь, дам его тебе и в
письменном виде, -- там я тебе и заплачу. Хозяин таверны почесал свою
огромную голову.
-- Как?! Разве ты не веришь в загробную жизнь?! -- строго спросил Петр.
-- Верю, Петр, верю. Но не настолько... -- Не кручинься, Андрей. Умирает только тот, кто не успел стать
бессмертным. А он успел: Бог дал ему время.
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
в самой
середине ада и находится Рай.- Вот и я говорю: не только в госте, но и в каждом человеке следует
видеть ангела. Да!
-- Все-таки вечер не пропал зря, -- довольно сказал слепой. -- С утра,
когда мы проснулись, и до этого часа, когда мы отправляемся на покой,
все-таки произошло кое-что, приведшее мир в движение. Давайте присядем на
скамьи и послушаем. Люблю новости, даже если они и недобрые.
опять станет на свое место, вот увидите. Мир
крепок и прочны основы его. Сколько выдержит Бог, столько выдержит и мир. Не
слушайте зрячих, послушайте меня: я слеп и потому вижу намного лучше всех
вас.
Это я согрешил, что ли? Это я
пялился на чужих жен, когда они совершают омовение? Бог дал нам глаза, чтобы
мы ничего не видели, -- разве ты этого до сих пор не понял? Он чувствовал внутри себя еще слишком много грязи, чувствовал себя еще
слишком человеком
Никогда я не боялся смерти так, как этого воскрешенияСердце изнывало под тяжестью шестисот тринадцати писанных заповедей
еврейского Закона и тысяч неписаных и не могло сдвинуться с места: оно
изнывало под тяжестью "Бытия", "Левитов", "Чисел", "Судей", "Царств" и не
могло сдвинуться с места.
Содрогались основы мира, ибо содрогалось сердце человеческое.
если
несколько человек собрались за трапезой и не говорят о Боге, это все равно,
что поминки.
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
Если бы я был огнем, я бы жег. Если бы я был дровосеком, я бы рубил. Но я - сердце, потому я люблю.
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
— Что нового слыхать в селах, по которым тебя носит? Что случилось в поле? — спросил Филипп. Рыжебородый остановил ослика, схватив его за хвост.
— Все просто чудесно, Господь премного милосерд, любит свой народ, за то Ему и слава! — ответил он, сухо рассмеявшись. — В Назарете Он распинает пророков, на поле насылает наводнение и отнимает хлеб у своего народа. Разве вы не слышите?— Благодарю тебя за все, Господи, — прошептал юноша. — За полное одиночество, за голод, за холод. Ничего мне больше не нужно.Раввин поднялся, тяжело опираясь на посох священника.
— Мария, — сказал он строго, — если бы Бог слушал матерей, мы бы погрязли в беспечности и благополучии.Бог есть бездна, — думал он, — бездна, так лучше и не приближаться к ней!
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
— А платить кто будет? — обеспокоенно спросил хозяин таверны. — Головка, вино…
— Ты веришь в загробную жизнь, Симон Киренянин? — спросил Петр.
— Верю.
— Так вот, даю тебе слово, — а если хочешь, дам его тебе и в письменном виде, — там я тебе и заплачу.
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
Семью уровнями обладает правда, и на высшем уровне восседает на престоле правда Божья, которая совершенно не схожа с правдой человеческой.
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
Голода, жажды и любви не надо стыдиться, мой милый. Они от Бога.
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
В одиночку нельзя найти Господа, - рассмеялся ангел. - Для этого нужны двое - мужчина и женщина.
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
Да разве может иметь силу искушение, приходящее извне? Крепость можно взять только изнутри.
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
...когда бес стареет, он превращается в святого.
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
«Горе матери, родившей сына, не похожего на других…»
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
- Молчание не удовлетворит женщину, - сказала Мария. - Ей, горемычной, хочется еще и доброго слова...
- Доброе слово тоже не удовлетворит женщину, даже и не думай! - живо отозвалась Марфа, подливавшая масло в светильник, чтобы его хватило на весь вечер, когда придут для серьезного разговора старцы. - Доброе слово тоже не удовлетворит горемычную женщину: ей нужен мужчина, чтобы дом чувствовал тяжесть его шагов. Ей нужен младенец, который будет сосать молоко, облегчая ее тяжелую грудь... Женщине нужно много, Иисусе из Галилеи, много, но откуда вам, мужчинам, знать это!
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис
— Да хранит нас Бог от святости!
Эта книга не жизнеописание, но исповедь человека борющегося. Выпустив ее в свет, я исполнил свой долг – долг человека, который много боролся, испытал в жизни много горестей и много надеялся. Я уверен, что каждый свободный человек, прочтя эту исполненную любви книгу, полюбит Христа еще сильнее и искреннее, чем прежде.
Н. Казандзакис