Сначала казнь! Потом приговор.
Не каждую истину следует высказывать вслух.
- Вы хотели прочитать оружие, не так ли? Так вот, я дала вам пулю, которая в свое время разворотила грудь рядового солдата. Это и есть война, - заключила она, поправляя очки. Люди, которые убивают, и люди, которых убивают.
Занимаясь старинными документами, архивариус и сам жил в прошлом.
– Не бери в голову, малыш! Это моя старая знакомая. Мы с ней вечно вот так собачимся, чтоб языки не заржавели.
– Мне заранее жаль женщину, которой суждено каждое утро видеть твою мрачную физиономию.
И запомни мое предсказание : воля твоего мужа разобьётся о твою собственную!
Очарование - лучшее оружие женщины, и нужно им пользоваться без зазрения совести
Двор! Слишком красивое слово для безумного театра, где за кулисами люди режут друг друга.
Это и есть война... Люди, которые убивают, и люди, которых убивают.
Быть светской дамой – значит уметь маскировать любезной улыбкой свои истинные чувства.
Я думаю, мы все могли бы жить вполне счастливо – Бог, я и остальные, – не будь этой проклятой Книги.
В ситуациях, когда любая другая девушка плакала бы, жаловалась, кричала и умоляла, она хранила гордое молчание. Ее кузены и кузины в один голос уверяли, что она попросту туповата.
– Чтение вещей требует способности частично забыть себя, чтобы освободить место для их прошлого. А чтобы проходить сквозь зеркала, нужно смотреть на себя самого, видеть себя таким, каков ты есть. И это требует большого мужества. Те, кто прячет лицо, те, кто льстит себе и считает себя лучше, чем на самом деле, никогда не смогут этого сделать.
Нельзя же идти вперёд, никогда ничем не рискуя.
– Не бойтесь, тетушка, я никогда не позволю себе умереть, не показавшись перед этим у вас на чаепитии.
Очарование - лучшее оружие женщины, и нужно им воспользоваться без зазрения совести.
Зато тебя люблю я, так берегись любви моей!
– Как говорится, избавьте меня от друзей, а уж от врагов я и сама избавлюсь.
Нет ничего мрачнее детской без детей
Полюбить человека можно с первого взгляда. и к тому же чем меньше люди знают друг друга, тем горячее их любовь
Ни одна мать целиком не соответствует представлению ребенка об идеальной матери — и наоборот, видимо, тоже.
Ничего не возможно рассказать в точности так, как оно было, ибо то, что говоришь, не бывает точно, что-то всякий раз упускаешь, слишком много ролей, сторон, противотоков, нюансов; слишком много жестов, кои могли значить то или это, слишком много форм, кои целиком не опишешь, слишком много привкусов в воздухе или на языке, полутонов, слишком много.
Ясно мыслить можно лишь одетой.
Прощение - тоже власть. Умолять о нем - власть, и отказывать в нем, и его даровать - власть; быть может, величайшая.