Цитаты
283384
…когда в нашей жизни чего-то не хватает, надо эту пустоту чем-нибудь заполнить. Хотя, когда уходит любовь, заполнить ее нечем.
Роман от автора популярной трилогии «Три метра над небом». Алессандро тридцать семь лет, он успешен и богат, но личная жизнь не ладится. От него ушла любимая женщина, и мужчина тяжело переносит разрыв. Но однажды он на своем «мерседесе» сбивает скутер и таким образом знакомится с Ники, веселой и беззаботной семнадцатилетней девушкой. С этого момента их жизнь уже никогда не будет прежней.
- Мне надо забрать из школы Ники. - А я и не знал, что у тебя есть дочка. - Я тоже.
Роман от автора популярной трилогии «Три метра над небом». Алессандро тридцать семь лет, он успешен и богат, но личная жизнь не ладится. От него ушла любимая женщина, и мужчина тяжело переносит разрыв. Но однажды он на своем «мерседесе» сбивает скутер и таким образом знакомится с Ники, веселой и беззаботной семнадцатилетней девушкой. С этого момента их жизнь уже никогда не будет прежней.
Кто выигрывает - празднует, кто проигрывает - оправдывается.
Роман от автора популярной трилогии «Три метра над небом». Алессандро тридцать семь лет, он успешен и богат, но личная жизнь не ладится. От него ушла любимая женщина, и мужчина тяжело переносит разрыв. Но однажды он на своем «мерседесе» сбивает скутер и таким образом знакомится с Ники, веселой и беззаботной семнадцатилетней девушкой. С этого момента их жизнь уже никогда не будет прежней.
Мечтай! Мечты ничего не стоят, и никто не может у тебя их отнять.
Роман от автора популярной трилогии «Три метра над небом». Алессандро тридцать семь лет, он успешен и богат, но личная жизнь не ладится. От него ушла любимая женщина, и мужчина тяжело переносит разрыв. Но однажды он на своем «мерседесе» сбивает скутер и таким образом знакомится с Ники, веселой и беззаботной семнадцатилетней девушкой. С этого момента их жизнь уже никогда не будет прежней.
В жизни нельзя иметь все, однако нужно стремиться к этому, потому что счастье - не цель, а образ жизни.
Роман от автора популярной трилогии «Три метра над небом». Алессандро тридцать семь лет, он успешен и богат, но личная жизнь не ладится. От него ушла любимая женщина, и мужчина тяжело переносит разрыв. Но однажды он на своем «мерседесе» сбивает скутер и таким образом знакомится с Ники, веселой и беззаботной семнадцатилетней девушкой. С этого момента их жизнь уже никогда не будет прежней.
Однофигственно «Мастер художественных неприятностей» Да, маленькие дети спать не дают, от больших сам не уснешь! Костюм не коньяк, от возраста лучше не становится.
Беда никогда не приходит одна. Кто-то подсовывает труп в багажник `Вольво` Дарьи Васильевой, а затем бесследно исчезает ее давний приятель Базиль Корзинкин. Отчаянная любительница частного сыска, Даша бросается ловить убийц и похитителей. Преступники ловко заметают следы, обрывая все нити, которые ей удается нащупать. Но когда два этих дела неожиданно сплетаются в одно, Дарья понимает, какой змеиный клубок она разворошила…
Родственниками становятся по жизни.
Беда никогда не приходит одна. Кто-то подсовывает труп в багажник `Вольво` Дарьи Васильевой, а затем бесследно исчезает ее давний приятель Базиль Корзинкин. Отчаянная любительница частного сыска, Даша бросается ловить убийц и похитителей. Преступники ловко заметают следы, обрывая все нити, которые ей удается нащупать. Но когда два этих дела неожиданно сплетаются в одно, Дарья понимает, какой змеиный клубок она разворошила…
Бедность легко пережить в молодые годы, в старости она просто постыдна.
Беда никогда не приходит одна. Кто-то подсовывает труп в багажник `Вольво` Дарьи Васильевой, а затем бесследно исчезает ее давний приятель Базиль Корзинкин. Отчаянная любительница частного сыска, Даша бросается ловить убийц и похитителей. Преступники ловко заметают следы, обрывая все нити, которые ей удается нащупать. Но когда два этих дела неожиданно сплетаются в одно, Дарья понимает, какой змеиный клубок она разворошила…
Может, где-то по полям и лугам бродят настоящие мужчины: честные, умные, добрые, ласковые, понимающие, но мне такие не попались ни разу.
Беда никогда не приходит одна. Кто-то подсовывает труп в багажник `Вольво` Дарьи Васильевой, а затем бесследно исчезает ее давний приятель Базиль Корзинкин. Отчаянная любительница частного сыска, Даша бросается ловить убийц и похитителей. Преступники ловко заметают следы, обрывая все нити, которые ей удается нащупать. Но когда два этих дела неожиданно сплетаются в одно, Дарья понимает, какой змеиный клубок она разворошила…
После семи кефир, а еще лучше французская диета. ...Утром кекс и секс, в обед секс и кекс, на ужин только секс. Если не поможет, отмените кекс.
Беда никогда не приходит одна. Кто-то подсовывает труп в багажник `Вольво` Дарьи Васильевой, а затем бесследно исчезает ее давний приятель Базиль Корзинкин. Отчаянная любительница частного сыска, Даша бросается ловить убийц и похитителей. Преступники ловко заметают следы, обрывая все нити, которые ей удается нащупать. Но когда два этих дела неожиданно сплетаются в одно, Дарья понимает, какой змеиный клубок она разворошила…
От неудачников надо избавляться. Несчастья приманивают. ...Что-нибудь да случится: наводнение, смерч или что-нибудь подобное…
Беда никогда не приходит одна. Кто-то подсовывает труп в багажник `Вольво` Дарьи Васильевой, а затем бесследно исчезает ее давний приятель Базиль Корзинкин. Отчаянная любительница частного сыска, Даша бросается ловить убийц и похитителей. Преступники ловко заметают следы, обрывая все нити, которые ей удается нащупать. Но когда два этих дела неожиданно сплетаются в одно, Дарья понимает, какой змеиный клубок она разворошила…
«Не дай мне бог сойти с ума, нет, лучше посох да сума». Сколько лет тому назад написал поэт эти строки! По-моему, лучше попасть под троллейбус или поезд метро, чем так лежать день-деньской с потухшим взглядом на продавленной казенной койке!
Поиски преступников приводят любительницу частного сыска Дарью Васильеву в столичное метро: здесь столкнули под поезд ее подругу Лиду. А некоторое время назад Даша видела дочь Лиды в инвалидной коляске, которую везла побирающаяся нищенка. Однако проникнуть в тайны закрытого для посторонних мира не так-то просто. И тогда, привыкшая доводить всякое дело до конца, Даша внедряется в `нищенский бизнес` подземки. Теперь ей положено побывать в руках `имиджмейкера` этой мафии. Она направляется к некой...
- Выход из безвыходного положения там же, где вход!
Поиски преступников приводят любительницу частного сыска Дарью Васильеву в столичное метро: здесь столкнули под поезд ее подругу Лиду. А некоторое время назад Даша видела дочь Лиды в инвалидной коляске, которую везла побирающаяся нищенка. Однако проникнуть в тайны закрытого для посторонних мира не так-то просто. И тогда, привыкшая доводить всякое дело до конца, Даша внедряется в `нищенский бизнес` подземки. Теперь ей положено побывать в руках `имиджмейкера` этой мафии. Она направляется к некой...
Дебаты об эвтаназии возникают во время экономической стагнации, потому что в эти моменты общество меньше доверяет государству и сильнее настроено защищать права каждого отдельного гражданина. А когда экономика растет и заметен социальный прогресс, люди скорее ожидают от медицины прорывов, а от государства — защиты [62]. Иначе говоря, когда мы чувствуем себя одинокими и брошенными, мы требуем права на смерть, а когда видим, что ситуация стабилизировалась, готовы поступиться правами инвалидов.
В новой книге социальный антрополог Сергей Мохов не просто пишет о смерти – он раскрывает это сложное понятие через такие сопутствующие явления: от горя до поп-культуры. Как скорбеть, чтобы никого не обидеть? Этичны ли эвтаназия и перезахоронения? Как действует паллиативная помощь? И когда нам ожидать нашествия цифровых клонов? И – главное – почему важно говорить об умирании? «Смерть, как и сто, и двести лет назад, является универсальным инструментом познания мира и человека. Чем больше мы...
Очевидно, что в современном мире горе приобретает совершенно иные функции. Оно становится важной частью само-и публичной репрезентации, способом обозначить свою субъектность, мощным инструментом социального и политического высказывания, которое направлено не на аскетичное внутреннее переживание, а на всеобщую демонстрацию.
В новой книге социальный антрополог Сергей Мохов не просто пишет о смерти – он раскрывает это сложное понятие через такие сопутствующие явления: от горя до поп-культуры. Как скорбеть, чтобы никого не обидеть? Этичны ли эвтаназия и перезахоронения? Как действует паллиативная помощь? И когда нам ожидать нашествия цифровых клонов? И – главное – почему важно говорить об умирании? «Смерть, как и сто, и двести лет назад, является универсальным инструментом познания мира и человека. Чем больше мы...
Среднестатистическая смерть человека в XXI веке действительно чаще напоминает кончину старого провинциального бюрократа, чем гибель молодого князя. Всё чаще люди умирают в пожилом возрасте, страдая от деменции и других ментальных расстройств, — немощные, обмоченные, слабо отдающие себе отчет в том, что с ними происходит.
В новой книге социальный антрополог Сергей Мохов не просто пишет о смерти – он раскрывает это сложное понятие через такие сопутствующие явления: от горя до поп-культуры. Как скорбеть, чтобы никого не обидеть? Этичны ли эвтаназия и перезахоронения? Как действует паллиативная помощь? И когда нам ожидать нашествия цифровых клонов? И – главное – почему важно говорить об умирании? «Смерть, как и сто, и двести лет назад, является универсальным инструментом познания мира и человека. Чем больше мы...
Смерть же заурядного стареющего Ивана Ильича от непонятной боли в боку — то, чем общество XIX века восторгаться не может. Это смерть неинтересная и даже глупая. «Плохое умирание» Ивана Ильича выглядит как вызов «хорошей смерти», воспеваемой XIX веком. Я бы сказал, что кончина Ивана Ильича — это пролог к тому, как умирает человек современности
В новой книге социальный антрополог Сергей Мохов не просто пишет о смерти – он раскрывает это сложное понятие через такие сопутствующие явления: от горя до поп-культуры. Как скорбеть, чтобы никого не обидеть? Этичны ли эвтаназия и перезахоронения? Как действует паллиативная помощь? И когда нам ожидать нашествия цифровых клонов? И – главное – почему важно говорить об умирании? «Смерть, как и сто, и двести лет назад, является универсальным инструментом познания мира и человека. Чем больше мы...
СССР победил в войне, но пострадал от разрушений и колоссальных людских потерь, так что в советском мире горе было естественным элементом повседневности, а не болезнью. Его вписали в идеологию советского человека формулой «наши потери стали нашей победой». Проявлялась она, в частности, в публичных практиках скорби: советская культура не воспринимала горе как процесс постепенного принятия утраты, она буквально сконструировала себя через трагедию. Горе — это кризисный момент, момент героизма и установления последней правды, то, что формирует национальное «мы». Никто не стремился забыть ужасы и потери Великой Отечественной — их постоянно вспоминали, переживали вновь и вновь; а еще они стали примером того, что может случиться очень скоро — если страхи холодной войны и ядерная угроза материализуются в реальности.
В новой книге социальный антрополог Сергей Мохов не просто пишет о смерти – он раскрывает это сложное понятие через такие сопутствующие явления: от горя до поп-культуры. Как скорбеть, чтобы никого не обидеть? Этичны ли эвтаназия и перезахоронения? Как действует паллиативная помощь? И когда нам ожидать нашествия цифровых клонов? И – главное – почему важно говорить об умирании? «Смерть, как и сто, и двести лет назад, является универсальным инструментом познания мира и человека. Чем больше мы...
Обращаясь к выдуманным монстрам, авторы ставят старый, как мир, вопрос: кто, как и на каких основаниях устанавливает границы человеческого? Кто определяет, где добро, а где — зло?
В новой книге социальный антрополог Сергей Мохов не просто пишет о смерти – он раскрывает это сложное понятие через такие сопутствующие явления: от горя до поп-культуры. Как скорбеть, чтобы никого не обидеть? Этичны ли эвтаназия и перезахоронения? Как действует паллиативная помощь? И когда нам ожидать нашествия цифровых клонов? И – главное – почему важно говорить об умирании? «Смерть, как и сто, и двести лет назад, является универсальным инструментом познания мира и человека. Чем больше мы...
Концепция цифрового бессмертия содержит множество онтологических парадоксов и потому часто подвергается критике. Противоречий действительно хватает: если нам удастся создать точную копию личности, смогут ли несколько копий существовать одновременно? Является ли подобное цифровое бессмертие полноценным "переносом" личности или это всего лишь "копирование"? Будет ли копия отличаться от оригинала? Как опыт переноса скажется на личности? Приведет ли смерть материальной оболочки оригинала к "кризису личности" копии? Устойчива ли копия? Если кто-то утратит свою копию, испытает ли он негативные эмоции, будет ли этот опыт травматичным? Возможно ли существование человека без чувственного телесного опыта?
В новой книге социальный антрополог Сергей Мохов не просто пишет о смерти – он раскрывает это сложное понятие через такие сопутствующие явления: от горя до поп-культуры. Как скорбеть, чтобы никого не обидеть? Этичны ли эвтаназия и перезахоронения? Как действует паллиативная помощь? И когда нам ожидать нашествия цифровых клонов? И – главное – почему важно говорить об умирании? «Смерть, как и сто, и двести лет назад, является универсальным инструментом познания мира и человека. Чем больше мы...
По мнению американского антрополога Майкла Керла, среднестатистический телезритель видит в год порядка 16 тысяч смертей.
В новой книге социальный антрополог Сергей Мохов не просто пишет о смерти – он раскрывает это сложное понятие через такие сопутствующие явления: от горя до поп-культуры. Как скорбеть, чтобы никого не обидеть? Этичны ли эвтаназия и перезахоронения? Как действует паллиативная помощь? И когда нам ожидать нашествия цифровых клонов? И – главное – почему важно говорить об умирании? «Смерть, как и сто, и двести лет назад, является универсальным инструментом познания мира и человека. Чем больше мы...
На сегодняшний день человеческий мозг – единственное, что невозможно искусственно воссоздать или пересадить (по крайней мере пока), а значит, человек и есть его мозг.
В новой книге социальный антрополог Сергей Мохов не просто пишет о смерти – он раскрывает это сложное понятие через такие сопутствующие явления: от горя до поп-культуры. Как скорбеть, чтобы никого не обидеть? Этичны ли эвтаназия и перезахоронения? Как действует паллиативная помощь? И когда нам ожидать нашествия цифровых клонов? И – главное – почему важно говорить об умирании? «Смерть, как и сто, и двести лет назад, является универсальным инструментом познания мира и человека. Чем больше мы...
В 1920 году Народный комиссариат здравоохранения СССР издал циркуляр №1026, согласно которому сестры милосердия стали именоваться просто "сестры". Милосердие, как и благотворительность, признавалось буржуазным пережитком, которому не должно быть места в советском обществе.
В новой книге социальный антрополог Сергей Мохов не просто пишет о смерти – он раскрывает это сложное понятие через такие сопутствующие явления: от горя до поп-культуры. Как скорбеть, чтобы никого не обидеть? Этичны ли эвтаназия и перезахоронения? Как действует паллиативная помощь? И когда нам ожидать нашествия цифровых клонов? И – главное – почему важно говорить об умирании? «Смерть, как и сто, и двести лет назад, является универсальным инструментом познания мира и человека. Чем больше мы...
Это были моменты любви. Нашей маленькой, уродливой, но все-таки любви.
История молодой девушки, актрисы, жены и мамы. О поиске себя, о любви, о принятых судьбоносных решениях, разочарованиях и победах.
Аня – обычная московская девчонка, мечтавшая стать актрисой, застенчивая и скромная. Ей сложно выстраивать отношения с людьми, сложно вливаться в новый коллектив. Несмотря на трудности, она становится студенткой легендарной Щепки, влюбляется… И хотя на страницах книги – лишь образы прошедших дней, история попадает в самое сердце.
И как это все-таки удивительно, что женщина, рожая, кричит: «Ой, мамочка!!!»
История молодой девушки, актрисы, жены и мамы. О поиске себя, о любви, о принятых судьбоносных решениях, разочарованиях и победах.
Аня – обычная московская девчонка, мечтавшая стать актрисой, застенчивая и скромная. Ей сложно выстраивать отношения с людьми, сложно вливаться в новый коллектив. Несмотря на трудности, она становится студенткой легендарной Щепки, влюбляется… И хотя на страницах книги – лишь образы прошедших дней, история попадает в самое сердце.