Цитаты
285557
Старая пословица врет. Можно дважды войти в одну и ту же воду. Можно исправить однажды разрушенное и переиграть его по-новому, повернуть течение вспять и направить в нужную сторону.
Просто мы привыкли верить в фатальность однажды сделанных выборов. А на самом деле, жизнь — гибкая, вьющаяся река, в которой конец сплетается с началом, а за новым поворотом всегда ожидает сюрприз и новый выбор. И нужна всего лишь смелость, чтобы не пройти мимо, не пропустить, принять, использовать этот шанс.
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
Ни одна, даже самая лучшая камера не передаст того, что чувствуешь, когда человек рядом. Всё-таки, на экранах смартфонов или лэптопов мы всего лишь пиксельные картинки. Реальный человек — всегда больше, чем просто изображение. И сильнее всего это ощущаешь при реальной встрече.
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
Как я могла подумать, что он принадлежит одной мне? Он принадлежит только себе. И, может, ещё немножечко — миру.
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
— Ты — перекати-поле! — всегда упрекала его я. — Весь мир не может быть домом!
— Чего это, Женьк? Мы ж не деревья, чтоб торчать на одном месте. Можешь двигаться? Двигайся! Какие проблемы?
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
Даже не дышать с ним намного круче, чем дышать без него.
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
Падать на землю с той высоты, куда тебя забросили и где тебе не место, всегда очень больно.
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
...все глобальные перемены когда-то начинались с маленьких шагов.
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
Иногда мне кажется, что если Дана не выдержит и уйдёт от мужа, Эд умрет в первые же сутки от переизбытка собственной желчи, которую ему не будет куда сливать.
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
— Смотрите. Вы сейчас так сосредоточены на небольшой прибавке в весе жены, что везде видите только эту проблему, и факты подгоняете только под неё. Это как тест Роршаха, знаете? Любая притча или поручительная история, если она не топорно прямолинейна — та же картинка, где в размытом пятне каждый видит то, что ему ближе. И то, что видим мы, больше говорит о нас самих, чем о предмете нашего рассказа.
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
Интересно, мечтать врезать клиенту под дых, чтобы он скрючился и самодовольное выражение сошло с его напыщенной рожи — это очень непрофессионально?
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
В руках у Егора два макси-стакана из кофейни на первом этаже — пышная шапка взбитых сливок возвышается над краями вместе с торчащими из неё печеньками и вафельными трубочками.
— Егор. Ты принёс нам углеводную бомбу. Мы же сейчас взорвемся с тобой от такого количества сладкого.
— И ничего страшного, помрем — так счастливые!
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
Жить нужно проще. И обязательно в кайф. Только так.
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
Художники! Богемные люди, что с них возьмёшь. Все они здесь такие — повернутые на острых ощущениях, на адреналине, на жизни, что называется, на лезвии ножа — кто меньше, кто больше. Без этого их, видите ли, не прет, жить неинтересно и вдохновения на творчество нет.
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
«Тебе было с ним улётно, Женьк?»
«Ну, наверное».
«Значит, не было. Когда было — не сомневаются».
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
Никто не может поручиться за объективность картинки, которую рисует его восприятие...
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
— Страх ничего не решает. Это тупо ограничивающий фактор, в который ты веришь.
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
— Чем больше ты над чем-то трясёшься, тем больше вероятность, что случится какая-то хрень. Расслабься, Женьк. Ничего не случится, пока мы этого не захотим.
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
Планировать можно что угодно. Но когда происходит что-то особенное, то, чего ты раньше хотела, но не понимала, ещё не могла угадать, пелена с глаз спадает как тяжёлая драпировка, которой прикрыт ещё один таинственный предмет в дальнем углу Ромкиной комнаты. И все предыдущие планы теряют важность. Ты понимаешь — вот оно, то самое. Твоё.
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
Я чувствовала себя, как будто проглотила кусочек радуги, и он сверкает во мне, наполняя изнутри ощущением детского восторга.
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
Запреты — они у нас в голове.
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
«Спросите человека, чего он хочет, и он вам соврёт. Дайте ему маску — и он скажет вам правду»
Два Рима пали, третий стоит, четвёртому — не бывать. Все решено давно. Мы больше не вместе, между нами километры, сотни городов и пара государственных границ. У нас своя жизнь, нас связывает только дочь, которая живет вместе с ним. И этому никто не удивляется. Он — прекрасный отец, отличный друг, лучший любовник. А вот муж из него — так себе. Но каждый раз, когда он звонит, я не могу просто отбиться, а после… рву все свои новые связи. — Хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему. — Знаю. — Я...
Аделаида милая, …, ты ни о чем не хочешь мне рассказать? - Не хочу, …, но видимо, придется
Драконы существа недоступные, но для Аделаиды Норс слова «невозможно» не существует. Ей позарез нужно выиграть спор с сокурсником, и она готова на всё. Даже найти настоящего дракона и… А вот дальше по обстоятельствам. Главное, чтобы не съел раньше времени. Впрочем, позже тоже не нужно - ведь ей ещё зелье готовить и заслуженный выигрыш получать!
Одно счастье для мира, что этот высший предпочитал одиночество и в военных компаниях участвовал редко. Но метко. В последней стычке, когда тролли решили заявить о своей независимости и отстоять исконно родные земли, собираясь выселить с них всех чужаков, именно участие в конфликте Хама-Как-Его-Там привело к появлению среди троллей большого количества философов, ратуюших за толерантность и терпимость к другим расам, а так же дружбу между народами. Конфликт угас на корню сам по себе. Теперь они самый гостеприимный народ.
Когда я откликнулась на просьбу подруги подменить её на рабочем месте, то и не подозревала об одной особенности. Весьма пикантной особенности предложенной должности.
Все сотрудницы в течение года выскакивали замуж и уходили в декрет. Кстати, я не забыла упомянуть, что моя подруга только что родила?
Но нет, я не верила приметам!
А теперь родители нашли мне жениха, высший демон регулярно портит нервы, и при этом я не оставляю надежды все-таки построить карьеру!
Нельзя стараться быть лучше кого-то, это гордыня, нужно сегодня быть всего лишь лучше себя вчерашнего, хоть немного, хоть на чуть-чуть, хоть в чем-то, хоть одной мыслью, но лучше. Тогда рост бесконечен.
Вивьен Ли начала писать эту книгу в психиатрической клинике, куда попала после окончательного разрыва с Лоуренсом Оливье, – брак с великим актером закончился для звезды «Унесенных ветром» не просто разводом, а личной катастрофой. От черной депрессии и мыслей о самоубийстве не спасали ни алкоголь, ни лекарства, ни электрошок – никто бы не узнал былую Скарлетт О’Хара в этой почерневшей от горя женщине, которая во время жесточайших приступов твердила лишь: «За что?!». За что он разбил ей сердце и...
А на прошлой войне, когда на стороне противника выступили гурры, отличительной тактикой, которых была деморализация противника перед боем: всю ночь напролёт они выли свои патриотические песни, не давая спать. Разбуженный завываниями Хам-Моё-Имя-Самое-Крутое пошёл на прогулку в стан врага, наглядно показывая, что хуже высшего демона есть только не выспавшийся высший демон. В итоге гурры в совершенстве овладели тактикой отступления и бесследного исчезновения в ночи. У них вообще теперь по ночам шуметь не принято, даже дети в колыбели не плачут.
Когда я откликнулась на просьбу подруги подменить её на рабочем месте, то и не подозревала об одной особенности. Весьма пикантной особенности предложенной должности.
Все сотрудницы в течение года выскакивали замуж и уходили в декрет. Кстати, я не забыла упомянуть, что моя подруга только что родила?
Но нет, я не верила приметам!
А теперь родители нашли мне жениха, высший демон регулярно портит нервы, и при этом я не оставляю надежды все-таки построить карьеру!