Но самая прекрасная вещь, которую дала нам земля, то, что превращает нас в человеческие существа, — это счастье делиться с кем-то. Тот, кто не умеет делиться, — калека, инвалид без чувств.
— Иногда мы бессильны перед судьбой, желаниями или порывами, и это мучительно, часто не переносимо. Такое чувство будет преследовать тебя всю жизнь, иногда забываясь, а иногда превращаясь в наваждение. Искусство жить во многом зависит от нашей способности превозмогать собственное бессилие. Это трудно, потому что бессилие часто порождает страх. Оно сводит на нет наши силы, разум, здравый смысл и открывает дорогу слабости.
Ты узнаешь много страхов. Борись с ними, но не подменяй их слишком долгими колебаниями. Подумай, реши и делай! Не поддавайся сомнениям, неспособность отвечать за собственный выбор отравляет жизнь.
Каждый вопрос может превратиться в игру, каждое принятое решение научит тебя лучше узнать и понять самого себя. Заставь мир двигаться, это же твой мир!
— Открой глаза пошире и погляди как следует вокруг. Хорошие воспоминания не должны быть мимолётными. Впитай их в себя.
— Посмотри хорошенько на все, что нас окружает: бурлящие волны и безразлично принимающий их берег, нависающие горы, деревья, свет, в каждую секунду дня меняющий интенсивность и цвет, птицы, мятущиеся над нашими головами, рыбы, что стремятся не стать добычей чаек, пока они сами охотятся за другими рыбами. Удивительная гармония волн, гармония звуков, ветра, песка; и посреди невероятной симфонии жизни и материи существуем ты, я и все люди, которые нас окружают. Многие ли среди них замечают то, что я тебе описал?
Многие ли каждое утро осознают, какой это дар — проснуться и увидеть, почувствовать, прикоснуться, услышать, ощутить?
Многие ли из нас способны хоть на миг отвлечься от суеты ради этой невероятной картины? Меньше всего человек размышляет о жизни. Ты осознала это в опасности. Твоя уникальность в понимании — для ощущения собственной жизни необходимы другие люди.
— Я скажу тебе, почему я «безмятежный», как ты выразилась. Потому что все пережить нельзя, важно пережить главное, и это главное у каждого своё.
— Хотела бы я, чтобы небеса тебя услышали и чтобы моё главное оказалось ещё впереди.
— Именно потому, что оно главное, мы не будем опускать руки.
— Я не принадлежу системе, я всегда боролся против этого. Я вижусь с людьми, которых люблю, хожу туда, куда хочу, читаю книгу, потому что она мне интересна, а не потому, что её обязательно надо прочесть, и так всю жизнь. Я делаю то, что мне нравится, не задаваясь тысячью вопросов «почему» и «как». А остальное меня не заботит.
— Я решила: если думаешь, что способен разделить какую-то часть своей жизни на двоих, не уверяй себя и другого, будто можно начать что-то серьёзное, если не готов по-настоящему отдавать. Счастье не трогают потихоньку. Либо отдаёшь, либо получаешь. Я отдаю, ещё ничего не получив.
— Разглядеть счастье, когда оно лежит у твоих ног, иметь смелость и решимость нагнуться, подобрать его, прижать к себе… сохранить. Это разум сердца. Просто разум, без разума сердца — всего лишь логика, и она недорого стоит.
— Моя мать обучала меня с помощью историй об идеальной любви, а наличие идеалов создаёт серьёзные затруднения.
— Почему?
— Ты ставишь планку слишком высоко.
— Для другого?
— Нет, для себя.
— В твоей жизни было много женщин? — спросила она, не поднимая головы.
— Когда любят, то не считают!
«Прошлое таково, каково оно есть, вот и все».
«Только когда даёшь то, чего у тебя самого мало, даёшь по-настоящему».
— Все на свете возможно, и, пока есть жизнь, есть и надежда.
Богатые дилетанты всегда думают, что за деньги можно купить здоровье. Они не понимают, что экстренная хирургия — это не гостиничный сервис. Это война. А лучшие солдаты — здесь.
Вообще, на встречах бывших одноклассников принято хвастаться. Все обсуждают, какие у них дома, квартиры, машины, карьеры, сколько уже детишек, какой умненький лабрадор по кличке Лаки... А ты стоишь в сторонке и старательно раздуваешь павлиний хвост, чтобы не казаться совсем уж чужеродным элементом.
Листья еще не пожелтели, на улице еще не похолодало, но жара уже спала. Внезапно все вокруг обретает первозданную ясность, будто подступающая осень одним дыханием сдувает висящую над городом бурую промышленную дымку, особенно заметную в пасмурные дни июля и августа, оставляя взамен ту кристальную прозрачность воздуха, которую когда-то завещал Господь.
Положение, при котором тебе нечего терять, имеет и подспудные, куда более приятные, стороны: если терять уже нечего, остается одно — находить.
Гомером я восхищалась. С каждым днем я все больше хотела быть на него похожей: сильной, как он, отважной, как он, дарить верность за верность. Хотела сохранить в себе радость жизни вопреки всем невзгодам. И начала мечтать о мужчине с такими же качествами. Я поняла, что не могу быть рядом с кем-то, на кого не хочется равняться и восхищаться им каждый день. Ум, внешность, чувство юмора — все это, конечно, важно, но…
Но это далеко не главное.
Гомер был сущим щенком, насколько вообще щенком может быть представитель кошачьих, — он одаривал всех щенячьей любовью, а когда играли с ним — испытывал щенячий восторг.
Если у тебя есть любимая работа, любимый дом, друзья, с которыми можно посмеяться, то ты, скорее всего, уже счастливый человек, счастливее, чем, наверное, девяносто процентов населения Земли.
Я, как и все мое поколение, выросла на сериале «Секс в большом городе». Вся поп-культура, включая телевидение, кино и глянцевые журналы, уверяла меня в том, что для девушки моего возраста совмещение головокружительной карьеры с не менее головокружительной, но беспутной любовью было не просто данью природе, а едва ли не правом и обязанностью, что закреплялись за нею с рождения.
понимая животных лучше всех, отец не уставал повторять, что домашнее животное — это прежде всего животное. И когда имеешь дело с животными, всегда есть место тому, что, как и с людьми, предугадать нельзя.
Жить в Майами означало на своем горьком опыте убедиться, что наша планета отнюдь не цитадель человечества, а царство насекомых, в нескончаемой войне с которыми люди несут поражение за поражением. В битве с ними ты заранее знаешь, что обречен вести лишь оборонительные действия, и остается лишь эту оборону укреплять — делать все возможное, чтобы отстоять свои окопы.
Чем больше дергаешь подчиненных, тем меньше у них времени работать.
– Иногда в споре рождается истина, иногда – синяки