-Боишься, что я замёрзну? - насмешливо выдыхает он мне в волосы.
-Умрёшь ты - умру и я.
-Прекрати смеяться. Это не смешно. - Ворчит он.
-Ещё как смешно, - не сдерживаюсь я. - Мой смех тебя обижает?
-Нет, он мне нравится.
-Ты всегда была такой злой или смерть тебя так скрасила?
-Ты снимешь маску? - Я придаю голосу, как можно больше равнодушия, расстилая своё спальное место поближе к костру.
-Ещё никто не видел, как я снимаю маску. Не боишься умереть?
-Ты сам сказал, что защищаешь меня.
-Именно поэтому маску при тебе я снимать не буду.
"Обманешь меня однажды - позор тебе, обманешь меня дважды - позор мне."
"Люди бояться того, чего не понимают. Так было и будет всегда."
"Стоит девушке превратиться в горгулью, как сердце у неё становится каменным."
"Иногда то, что ты хочешь сделать, и то, что ты должна сделать, - это совсем не одно и то же."
Победителя в этой войне не будет.
Тихо разойтись не выйдет тоже.
И страж ухмыляется. Такая неприятная, неестественно кривая ухмылка, на разных половинах лица уголки рта расходятся в стороны совершенно по-разному, словно два разных человека сшиты в oдно целoе. До дрожи.
– Видала я наглецов, но таких!.. – Это я еще не стараюсь! – мне показалось необходимым скромно потупиться. – Стесняюсь. Вот познакомимся поближе – и мой богатый внутренний мир раскроется перед тобой в полной мере! – Главное, меру знай, – невесть откуда в руках Стеллы оказался острый нож с черным коротким лезвием. – А то…
— Знаешь, иногда люди воюют за еще менее ценные владения — Рози брезгливо поморщилась, мы наконец-то столкнулись с подтверждением того, что этот город-призрак все же населен. Если точнее — с немыслимо зловонной выгребной ямой — Например за склон горы, на котором кроме камней ничегошеньки нет. Или за островок в северном…
– Любите вы, люди, придумывать всякую небывальщину, – вздохнула Морана. – А то, что под носом, никогда не замечаете.
Она должна соответствовать трем очень важным критериям:
1) она должна быть хладнокровной, невозмутимой, сильной и достаточно убедительной, чтобы обвести вокруг пальца моих алчных, жадных, любящих манипулировать родственников.
2) она должна быть очаровательной, чтобы моя двоюродная бабушка полюбила ее.
3) она должна быть потрясающе красивой, иначе никто не поверит, что наследник состояния Оболенских выбрал ее себе в жены.
Война началась где-то там, вдали, и большинство обыватилей было уверено, что до них она не докатится.
Обычный пульпит. – Не пойду, – упрямо пробормотал Колька и охнул. Зуб снова дернуло, причем сильно, и мир сузился до размеров огненно-острой иглы, которая вертелась под ним.
Да, когда в жизни мужчины возникает женщина, то у него сразу пропадают деньги.
- Могу лишь склониться перед вашей мудростью, государь. -- вроде бы как искренне ответил князь Тимариани.
-- Своей обзаводиться пора. -- вздохнул я. -- А не чужой кланяться.
Я всегда блюду интересы работодателя, потому что его стабильность является гарантией моего трудоустройства. И карьерного роста, что тоже немаловажно.
Но Империи иногда рушатся, даже не достигнув величия, это я помню из уроков истории. Широко шагая есть, шанс порвать штаны. Впрочем, это все случится не завтра, и это очень хорошо. Ведь кроме глобальных вещей есть другие, более мелкие проблемы, но от этого не менее важные.
Не сказать чтобы он был фанатиком, вовсе нет, но к священству и обетам относился очень, ну очень серьезно. Мирянам же, напротив, склонен был мелкие прегрешения прощать (но только мелкие!), как созданиям духовно недоразвитым и нуждающимся в пастырском участии.
Визг! Хорёк отскочил, а я крикнула требовательно:
— Прекратите!
В ответ прилетело нечто злое и заковыристое про процесс размножения. И сказано было с таким чувством, с такой экспрессией, что сразу ясно: индивид в вопросе разбирается. Более того, он, похоже, эксперт.
А ещё хочется шоколадку и любви.
Не случись вот такого выступления, я бы продолжила молчать, но подруга мне слишком дорога. Не хочу её терять. К тому же, если Танки не станет, кому-то придётся взять к себе Жорика, и этим кем-то могу оказаться я. Мне такое счастье нужно? Нет!
ибо истинный философ способен не только к праздным размышлениям о бытии, но и к деятельному его переустройству.