– Вот. Посиди с ними чуток. Расскажи что-нибудь интересное…Кот окинул взглядом лежащее перед ним, накрытое белой простыней тело и задумчиво пошевелил усами. А затем поднял вверх правую переднюю лапу, продемонстрировал оторопевшим детям палец, откуда с громким щелчком выскочил острый коготь, и промурлыкал:– Я им лучше покажу.
Нет, это студенты или кто? Как они людей, то есть нелюдей, лечить будут, если от вида крови их тошнит?!– Ребят, а вы вообще какой курс? – с подозрением осведомилась я, оглядев этих недо-медиков.– П-первый, – мужественно выдавил из себя оказавшийся самым крепким паренек.Я кашлянула.– Ну что ж… Зато вы узнали весь путь, который проходят пациенты в любом лечебном учреждении. Так сказать, от входной двери до гроба.
– Сереж, это уже не смешно. Какой это по счету перелом за полгода? – Седьмой, – ухмыльнулся вампир. – И я так поняла, что останавливаться на достигнутом ты не собираешься…
Деньги я всегда тратила легко и с удовольствием, и, наверное, именно поэтому в моем кошельке они надолго не задерживались.
...вообще-то я ведьма уравновешенная, рассудительная, не буйная. И крайне редко позволяла себе совершать необдуманные поступки. Но этот оборотень действовал мне на нервы. Вчера я встретилась с ним первый раз, а сегодня мне уже хочется его убить.
– Говорят, дважды снаряд в одну воронку не бьет, – неуверенно начал лис. – Зато две пули в одну голову прилетают только так, – жестко оборвала его я. – Одна убивает, а вторая, если помнишь, контрольная.
Брайан был неудачником лет сорока, в анамнезе — неопубликованная рукопись и горькая обида на всех литературных агентов Британии, ни один из которых так и не разглядел в нем гения. Мартин видел несколько писем, сочиненных Брайаном в ответ на многочисленные отказы. Они содержали фразы типа «Тупая, тупая, тупая, заносчивая английская стерва» и «Я знаю, где ты живешь, жопа безграмотная» и пугали Мартина своим безумием. Брайан показывал ему свою рукопись, «величайший шедевр» под названием «Водитель последнего автобуса». «Гм, — вежливо буркнул Мартин, возвращая текст Брайану, — весьма необычно. Писать ты умеешь, вне всяких сомнений». И это была правда, писать Брайан действительно умел — мог взять ручку с бирюзовыми чернилами и заполнить страницу крупным, петлявым почерком, хаотично разбросав глаголы по предложениям, в которых каждый знак препинания кричал о сумасшествии автора. Но Брайан знал, где живет Мартин, так что лучше было поостеречься.
Jackson's culinary repertoire consisted of five dishes that he could cook well, which were five more than Julia could cook.
"I have some news for you", Emily's less-than-dulcet tones announced. "Good news". "Good news?" Gloria queried. She wondered if Emily was pregnant again (was that good news?), so she was taken aback when Emily said, "i've found Jesus". "Oh", Gloria said. "Where was he?"
He had this unsettling way of smiling at inappropriate moments so that Martin, who tended to smile when he was smiled at, found himself responding with an inane grin to statements such as "Mr. Mott's skull was shattered by a blunt instrument".
...Джулия любила еду прямо-таки по-собачьи...
...что это значит для отношений, когда ты не можешь рассказать «предмету обожания», что тебя вытащили из воды, как тонущего пса.
Наивность не оправдывает глупость.
Люди почему-то считают эту профессию (писателя) гламурной, хотя Мартин никак не мог понять, что гламурного в том, чтобы день за днём сидеть в комнате наедине с собой и пытаться не сойти с ума.
Чем хорош бег - он дает время подумать. Этим же он, разумеется, и плох
От мальчиков бардак в доме, от девочек - в голове.
"Смеяться - это нормально. Улыбаться - нормально. Чувствовать себя счастливым - нормально. Или в чем тогда смысл жизни?"
В её сердце лунный свет, а в улыбке солнце.
Дерьмовые авторы убивают нас каждый день.
Сумасшедший дом «Земля» – такая жуть, что тут нельзя рождаться. Мы все равны в безумии. К счастью, наше безумие любит нас.
Любовь к себе равна коррекции. Ненависть к себе – вот свобода.
Как аукнется, так и откликнется. Мир суров. Все, что мы узнаем, обретается с болью. Мы мучаем друг друга. Наше состязание – как кислота в пробитом в металле узком желобке; мы вытравляем. Надежду?
Пусть живые найдут, как лучше наказать своих злодеев. Откройте врата Ада и изгоните обреченных на муки, одного за другим!
Люди сами не знают, чего хотят и как этого добиться. Делают все, что им взбредет в голову. Начинают ненавидеть по любому поводу и отвергают любовь, потому что боятся дать кому-то преимущество. Переходят к насилию раньше, чем ангел успеет моргнуть, а затем называют учиненные ими убийства и разрушения доблестью, и хвастают ими и плачут, напившись.
Он может воткнуть палец в землю и, не погрешая против истины, сказать, что токи Эспаньолы текут сквозь него.