Предложение «Бесцветные зеленые идеи спят яростно» было приведено в качестве грамматически правильного предложения, у которого не может быть никакого смысла. Через несколько месяцев хитроумные студенты умудрились доказать, что Хомский неправ, и вскоре в Стэнфорде начали проводить соревнования по изобретению текстов, в которых предложение «Бесцветные зеленые идеи спят яростно» не только грамматически правильно, но и осмысленно.
We do use language to communicate, and the language that we use certainly has some bearing on what, with whom, and how we communicate. But that's only part of the picture. It would be as artificial to limit our grasp of communication to written or even spoken language as it would be to restrict a study of human nutrition to the menus of restaurants in the Michelin Guide.
С 1960-х вошел в моду тезис, провозглашенный, как считается, Мишелем Фуко, что язык — это власть и что вся власть — это язык. Языковая история ЕС, как и новояз из романа Джорджа Оруэлла «1984», не опровергая этого утверждения полностью, показывает, что в конечном итоге власть — это власть. Язык подвержен политическим манипуляциям не меньше, чем любой другой вид человеческой деятельности.
Перевод — это противоположность империи.
Валерий Кислов столкнулся с проблемой не меньшей «математической невозможности», когда взялся за перевод романа La Disparition Жоржа Перека, написанного исключительно теми французскими словами и выражениями, которые не содержат буквы e. В русском языке самая частотная буква — о, поэтому в русском переводе опущена именно она. Написать без буквы о даже один абзац трудно, потому что мы просто не привыкли концептуализировать слова в терминах букв, из которых они состоят. Нужно потратить определенное время и усилия, чтобы выучиться этому; но, освоив этот навык, можно сказать не меньше, чем Перек сумел сказать по-французски. И даже больше! Кислов украсил свой перевод, названный «Исчезание», собственными остротами и интерполяциями, а лишенные e пародии Перека на известные французские стихи заменил лишенными о версиями знаменитых русских стихов.
“ Прийти раньше- значит прийти вовремя; прийти вовремя- значит опоздать....”
«Вот чему они нас учат. Учат, что женщины всегда конкурируют между собой, и поэтому мы не разговариваем друг с другом начистоту о том, какие они мерзкие уроды.»
«-Я заплачу, детка. Ca va sans dire.- Савва, что?- не поняла Надя.- Ca va sans dire. По французски. Это значит: «Само собой разумеется.»- Я ни разу не слышала ни от кого такого выражения за всю жизнь.- Многие не слышали. Но тебе не кажется, что звучит элегантно? Ca va sans dire...Надя уставилась на него. На ее взгляд, звучало вычурно, и вдруг все в нем стало раздражать. Его дурацкая фраза, дурацкая куртка, дурацкие доброта и честность.- Но если, - прицепилась она к этой теме,-мало кто понимает значение фразы, зачем говорить ее?- Потому что мне она нравится, -сообщил он..- А не стоит ли объясняться прозрачнее? Употребляя такие выражения, ты будто нарочно сбиваешь собеседника с толку. Люди спрашивают тебя, что это значит, а тебе приходится пояснять.»
«Почему все мужчины хотят себе и мамочку, и терапевта, и лучшего друга, и группу поддержки-все в одном теле модели из «Куплес», - а в обмен способны предложить лишь что-то вроде: я никогда никого не убивал и ещё, может, смогу приготовить курятину в грибном соусе.»
Урок, который нужно вынести из проигранной войны с болью, прост: все дело в данных. Когда Фридрих Сертюрнер боялся, что в случае с морфином он откроет ящик Пандоры и выпустит монстра, его предупреждения проигнорировали. Генрих Дрезер, утверждая, что героин безопасен, провел испытания только на считанных людях в течение нескольких недель. И когда Рассел Портеной начал национальную кампанию по продвижению опиоидов, его заявления основывались на данных по 38 пациентам, 12 из которых принимали оксиконтин. Как сказала американская актриса Клара Пеллер в своей теперь уже знаковой телевизионной рекламе гамбургеров Wendy's «Где мясо?», «если вы собираетесь лечить целый народ, по крайней мере, должны основывать рекомендации на большом количестве доказательств, а не на нескольких отдельных опытах».
И хотя многие голодают, проблема не в том, что не хватает еды. Ее достаточно. Проблема в том, что мы не прилагаем усилий, дабы обеспечить ею тех, кто в ней нуждается.
«Чем сильнее развивается цивилизация, - писал один немецкий командир, - тем более гнусным становится человек».
То же самое относится и к науке: не обольщайтесь репутацией. Всякое утверждение, независимо от авторитета ученого, должно быть основано на доказательствах. Никто не должен получать поблажек.
«Проблема мира не в том, что люди знают слишком мало, - писал Марк Твен, - а в том, что они знают слишком много ошибочного».
Как сказал известный математик и опровергатель лженауки Норман Левит, «хотя Галилей и был бунтарем, не все бунтари - Галилеи», - как бы они ни старались убедить вас в том, что это не так.
В конце концов, хотя и держимся за надежду на лучшую жизнь, которую даст нам наука, мы должны подходить ко всем научным достижениям осторожно и с широко открытыми глазами, убедившись, что умеем учиться на своих ошибках и они не приводят нас в ступор.
В 1924 году, через пять лет после получения Нобелевской премии, Фриц Габер выступал в Институте Франклина (Филадельфия), превознося достоинства науки. «Банкир и юрист, промышленник и купец, несмотря на ведущие позиции в жизни, всего лишь чиновники, - сказал он. - Миром правят естественные науки. Именно их развитие определяет меру процветания человека, сеет семена, из которых вырастет благополучие будущих поколений». Но ученые не работают в изоляции. И если не сдерживать науку, проявляется и ее темная сторона.
Осторожность нужно проявлять с осторожностью.
У всего есть цена; вопрос в том, насколько она велика.
Краем глаза Кейси наблюдала за тем, как появившаяся на экране другая маленькая девочка с большими голубыми глазами и пухлыми губками указала рукой вверх, на звезды, и сказала тому, кто держал камеру:
-Я хочу попасть туда.
-Но это очень далеко, - сказал низкий мужской голос, показавшийся Кейси знакомым. Она пыталась вспомнить его, но никак не могла.
- Дорога займет много времени, - добавил женский голос, тоже долетевший из-за камеры. - И потом, вдруг ты долетишь туда, а там ничего нет?
-А если там что-то есть? - не раздумывая, возразила маленькая девочка.
-Но нет такого понятия. как судьба. Мы можем, и всегда должны, создавать свое собственное будущее.
Будет холод, очень яркий свет и громкий шум. В одну тысячную долю секунды ты потеряешь девяносто процентов сахара в крови и тебе захочется умереть. Но потом все закончится.
-Внутри каждого из нас живут два волка, и они постоянно сражаются друг с другом. Один волк - это тьма и отчаяние, другой - свет и надежда. Кто из них побеждает? -Тот, которого ты кормишь.
Но рано или поздно мы платим бармену за то, что пьём, даже когда он подаёт нам только боль и печаль.
Именно. Вот так всё и делается. Сражаться за живых, а не за мёртвых.