Цитаты
286269
Я шёл по тёмной стороне улицы, куда не падал лунный свет, и старался держаться как можно ближе к стенам. Папа учил меня: «Время от времени останавливайся и слушай. Послушал — посмотри по сторонам. Оглянись назад, посмотри вверх. Опасность может подстерегать где угодно, не только впереди».
Шла Вторая мировая воина. Было очень тяжелое время в Польше, особенно для евреев, а Алекс как раз один из них. Его мать исчезла, а отца угнали немцы в неизвестном направлении. Оставшийся совсем один, Алекс устраивает себе убежище в покинутом доме на Птичьей улице. Ему приходится ежедневно спускаться и подниматься по самодельной веревочной лестнице, чтобы добыть себе еду и топливо. На улице — быть все время настороже. Ночью он жмется в своем темном укрытии: однако Алекс все же не отчаивается и...
Я пару раз видел, как они смазывают петли на воротах маслом, чтобы не скрипели. А один раз, когда дворник не хотел открывать калитку, по- тому что стук был неправильный, я услышал, как пришедший сказал: — К доктору, мил человек. И тогда дворник дал ему войти. Я почему-то запомнил эту фразу.
Шла Вторая мировая воина. Было очень тяжелое время в Польше, особенно для евреев, а Алекс как раз один из них. Его мать исчезла, а отца угнали немцы в неизвестном направлении. Оставшийся совсем один, Алекс устраивает себе убежище в покинутом доме на Птичьей улице. Ему приходится ежедневно спускаться и подниматься по самодельной веревочной лестнице, чтобы добыть себе еду и топливо. На улице — быть все время настороже. Ночью он жмется в своем темном укрытии: однако Алекс все же не отчаивается и...
Если я хотел узнать, который сейчас час, я заглядывал через бинокль в квартиру сумасшедшей. У неё были большие часы с маятником. Правда, они не всегда ходили. Но если она не забывала подтянуть гири, то я мог ориентироваться по звуку их боя, даже не глядя на циферблат: они били каждые пятнадцать минут.
Шла Вторая мировая воина. Было очень тяжелое время в Польше, особенно для евреев, а Алекс как раз один из них. Его мать исчезла, а отца угнали немцы в неизвестном направлении. Оставшийся совсем один, Алекс устраивает себе убежище в покинутом доме на Птичьей улице. Ему приходится ежедневно спускаться и подниматься по самодельной веревочной лестнице, чтобы добыть себе еду и топливо. На улице — быть все время настороже. Ночью он жмется в своем темном укрытии: однако Алекс все же не отчаивается и...
Папа всегда говорил, что все мы люди, независимо от того, какого цвета у нас кожа, какой формы нос и в каких богов мы верим.
Шла Вторая мировая воина. Было очень тяжелое время в Польше, особенно для евреев, а Алекс как раз один из них. Его мать исчезла, а отца угнали немцы в неизвестном направлении. Оставшийся совсем один, Алекс устраивает себе убежище в покинутом доме на Птичьей улице. Ему приходится ежедневно спускаться и подниматься по самодельной веревочной лестнице, чтобы добыть себе еду и топливо. На улице — быть все время настороже. Ночью он жмется в своем темном укрытии: однако Алекс все же не отчаивается и...
Люди не должны убивать друг друга. Люди должны помогать, спасать и исцелять. Убить другого человека - это самое чудовищное преступление, которое, как это ни ужасно, в наше время совершается повсюду всё чаще и чаще. Но если ты защищаешь родных или близких тебе людей, если ты защищаешь свой город, свою страну или даже просто пытаешься спасти свою жизнь, то тут нечего стыдиться.
Шла Вторая мировая воина. Было очень тяжелое время в Польше, особенно для евреев, а Алекс как раз один из них. Его мать исчезла, а отца угнали немцы в неизвестном направлении. Оставшийся совсем один, Алекс устраивает себе убежище в покинутом доме на Птичьей улице. Ему приходится ежедневно спускаться и подниматься по самодельной веревочной лестнице, чтобы добыть себе еду и топливо. На улице — быть все время настороже. Ночью он жмется в своем темном укрытии: однако Алекс все же не отчаивается и...
Любая зависимость – это личное решение
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.
Наркоман он и есть наркоман. Неважно, какого цвета у него кожа - белая, черная, желтая или зеленая, богач он, бедняк или посерединке, самый известный человек на планете или самый безвестный. Неважно, на что он подсел - на наркотики, на алкоголь, на преступления, на секс, на шопинг, на еду, на азартные игры, на телевизор или на "Семейство Флинтстоунов". Жизнь у всех наркоманов одинаковая. В ней нет радости, блеска, веселья. Нет удач, восторга, счастья. Нет будущего и нет выхода есть только одержимость. Все поглощающая, все объемлющая, полностью все заполняющая одержимость.
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.
Я считаю, что люди выдумывают Бога, чтобы спрятаться от реальности. Я считаю, что вера позволяет людям отрицать, что все, что у нас было, есть и будет, это наш мир, то есть наша жизнь, наше существование, наше сознание, назови как хочешь. Я считаю, что люди выбирают веру из нужды, из потребности верить хоть во что-то, потому что жизнь без этого тяжела, жестока, безжалостна.
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.
Когда человек живет без страха, его нельзя разрушить. Когда человек живет в страхе, он, считай, разрушен еще до того, как начал жить.
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.
Насилие - это зло, но иногда оно необходимо. У некоторых черепа толстые. У некоторых сердца пустые. Иногда слова не доходят. Насилие было необходимо.
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.
Что толку искать причину своей слабости не в себе, а в чем-то другом?
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.
Я не хочу быть одиноким. Никогда не хотел. Не хотел до зубовного скрежета. Ненавижу, что не с кем поговорить, ненавижу, что некому позвонить, ненавижу, что некому пожать руку, что не с кем обняться, что никто не скажет мне: все путем, старик. Ненавижу, что некому рассказать про свои надежды и желания, ненавижу, что у меня больше нет ни надежд, ни желаний, ненавижу, что никто не скажет мне: держись, старик, надежды и желания вернутся. Ненавижу, что мой крик, от которого кровь стынет в жилах, раздается в кромешной пустоте. Ненавижу, что никто не слышит моего крика, и никто не успокоит, чтобы я перестал кричать. Ненавижу, что в моем одиночестве ничего не осталось мне, кроме бутылки и крэка. Ненавижу, что все, что осталось мне в моем одиночестве, убивает меня, уже убило меня, ну, или скоро добьет. Ненавижу, что мне подыхать предстоит в одиночестве. В одиночестве, в полном ужасе. Больше всего я всегда хотел приблизиться к кому-нибудь, да по сути ничего другого и не хотел.
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.
Я думаю, любовь очень редкая штука на этом свете. Если тебе кажется, что с этой девушкой у тебя всерьез, пошли к черту всех, кто вздумает помешать тебе, со всеми их правилами. Рискуй, поступай, как считаешь нужным, но постарайся не попасться. А если попадешься, не сдавайся. Я смеюсь.
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.
Человеку хочется чего-то, неважно чего, и он решает заполучить то, чего хочется. Заполучив, решает употребить. Если употреблять слишком часто, то процесс принятия решения постепенно вырывается из-под контроля, пока не вырвется окончательно, и тогда возникает зависимость. На этой стадии свое решение трудно контролировать, но все равно это личное решение. Употребить или не употребить. Принять дозу или не принять. Оставаться несчастным обдолбанным наркоманом и переводить свою жизнь на дерьмо или сказать нет, стать чистым и начать нормальную жизнь. Это решение. Каждый раз. Решение. Прими ряд таких решений, и ты задашь направление своей жизни, определишь свой образ жизни. Кто ты – наркоман или человек. И генетика тут вообще ни при чем. Пустая отговорка. Которая позволяет человеку говорить – я не виноват, у меня, видите ли, генетическая предрасположенность. Я не виноват, меня даже никто не спрашивал, все решено без меня. Дерьмо собачье. На хер это дерьмо. Это всегда твое личное решение. Возьми ответственность на себя. Наркоман ты или человек. Это, черт подери, каждый раз только твое личное решение. Каждый раз.
Джеймсу Фрею 23 года, он просыпается в самолете с выбитыми зубами, понятия не имея, куда летит и где был последние две недели. Он алкоголик и наркоман. Чтобы дожить хотя бы до 24 лет, ему придется пройти шестинедельный курс реабилитации. Ох непросто будет, непросто.
Недалеко был Порт-Авторити; он мог бы купить билет на автобус и оказаться в Риджборо уже через пару часов. Но обвинения Роланда не шли из головы. Он не знал, чего хотел, и не знал, как узнать.
Однажды утром мать Деминя Гуо, нелегальная китайская иммигрантка, идет на работу в маникюрный салон и не возвращается. Деминь потерян и зол, и не понимает, как мама могла бросить его. Даже спустя много лет, когда он вырастет и станет Дэниэлом Уилкинсоном, он не сможет перестать думать о матери. И продолжит задаваться вопросом, кто он на самом деле и как ему жить. Роман о взрослении, зове крови, блуждании по миру, где каждый предоставлен сам себе, о дружбе, доверии и потребности быть любимым....
Ты выключил свет. Миг мы лежали вместе, на раздельных кроватях, пока твои слова накрывали нас теплым одеялом, делали не такими одинокими.
Однажды утром мать Деминя Гуо, нелегальная китайская иммигрантка, идет на работу в маникюрный салон и не возвращается. Деминь потерян и зол, и не понимает, как мама могла бросить его. Даже спустя много лет, когда он вырастет и станет Дэниэлом Уилкинсоном, он не сможет перестать думать о матери. И продолжит задаваться вопросом, кто он на самом деле и как ему жить. Роман о взрослении, зове крови, блуждании по миру, где каждый предоставлен сам себе, о дружбе, доверии и потребности быть любимым....
Никто не предупреждал, что я смогу так любить другого человека. Когда я представляла, что с тобой может случиться плохое, любовь слегка обжигала, как сыпь, но когда я держала тебя и ты вел себя спокойно – любовь лучилась, как солнце через листья деревьев. Я любила!
Однажды утром мать Деминя Гуо, нелегальная китайская иммигрантка, идет на работу в маникюрный салон и не возвращается. Деминь потерян и зол, и не понимает, как мама могла бросить его. Даже спустя много лет, когда он вырастет и станет Дэниэлом Уилкинсоном, он не сможет перестать думать о матери. И продолжит задаваться вопросом, кто он на самом деле и как ему жить. Роман о взрослении, зове крови, блуждании по миру, где каждый предоставлен сам себе, о дружбе, доверии и потребности быть любимым....
ЛК: Лично я обожаю персонажа Полли. Она откровенная и дерзкая авантюристка, на которую мне самой хочется быть похожей, и нам нужно больше образов "эгоистичных" женщин — особенно матерей, которых в Соединенных Штатах одновременно и презирают, и обожествляют, отчего им сложно быть просто людьми.
Однажды утром мать Деминя Гуо, нелегальная китайская иммигрантка, идет на работу в маникюрный салон и не возвращается. Деминь потерян и зол, и не понимает, как мама могла бросить его. Даже спустя много лет, когда он вырастет и станет Дэниэлом Уилкинсоном, он не сможет перестать думать о матери. И продолжит задаваться вопросом, кто он на самом деле и как ему жить. Роман о взрослении, зове крови, блуждании по миру, где каждый предоставлен сам себе, о дружбе, доверии и потребности быть любимым....
Сколько всего может расти внутри Дэниела, внутри каждого человека. Он носил в себе маму и Леона, Майкла и Вивиан, город. Образы, сжавшиеся до волосинки, обрезка ногтя и одного выросшего не на своем месте зуба. Коллекция тайных опухолей.
Однажды утром мать Деминя Гуо, нелегальная китайская иммигрантка, идет на работу в маникюрный салон и не возвращается. Деминь потерян и зол, и не понимает, как мама могла бросить его. Даже спустя много лет, когда он вырастет и станет Дэниэлом Уилкинсоном, он не сможет перестать думать о матери. И продолжит задаваться вопросом, кто он на самом деле и как ему жить. Роман о взрослении, зове крови, блуждании по миру, где каждый предоставлен сам себе, о дружбе, доверии и потребности быть любимым....
Забавная штука — прощение. Можно много лет на кого-нибудь злиться, а потом осознать, что чувства изменились, что обычный образ мышления ускользнул, пока ты сам того не заметил.
Однажды утром мать Деминя Гуо, нелегальная китайская иммигрантка, идет на работу в маникюрный салон и не возвращается. Деминь потерян и зол, и не понимает, как мама могла бросить его. Даже спустя много лет, когда он вырастет и станет Дэниэлом Уилкинсоном, он не сможет перестать думать о матери. И продолжит задаваться вопросом, кто он на самом деле и как ему жить. Роман о взрослении, зове крови, блуждании по миру, где каждый предоставлен сам себе, о дружбе, доверии и потребности быть любимым....
Мы каждый день чуть-чуть умираем, Малыш. Сами не замечая. Вот почему жизнь драгоценна. Нельзя ее растрачивать.
Планета постепенно затухает, она устала от войн и эпидемий, устала от человеческого ненасытного голода. А в это время в сердце пустого леса Авриль рассказывает младшему брату о птицах: мальчик никогда их не видел, как и других живых существ. Авриль говорит, что им осталось продержаться немного: придет их пес Сириус и отведет к родителям в убежище. Но за ними приходит кое-кто другой. И теперь нужно бежать. Ведь даже если ты хорошо играешь в прятки, темное прошлое тебя найдет. Французский...
Вот истинная гибель мира, Авриль. Без любви мир - пустыня
Планета постепенно затухает, она устала от войн и эпидемий, устала от человеческого ненасытного голода. А в это время в сердце пустого леса Авриль рассказывает младшему брату о птицах: мальчик никогда их не видел, как и других живых существ. Авриль говорит, что им осталось продержаться немного: придет их пес Сириус и отведет к родителям в убежище. Но за ними приходит кое-кто другой. И теперь нужно бежать. Ведь даже если ты хорошо играешь в прятки, темное прошлое тебя найдет. Французский...
Как будет выглядеть мир, если небо стряхнет с себя звезды? Что это за жизнь, если больше никогда не загадать желания?
Планета постепенно затухает, она устала от войн и эпидемий, устала от человеческого ненасытного голода. А в это время в сердце пустого леса Авриль рассказывает младшему брату о птицах: мальчик никогда их не видел, как и других живых существ. Авриль говорит, что им осталось продержаться немного: придет их пес Сириус и отведет к родителям в убежище. Но за ними приходит кое-кто другой. И теперь нужно бежать. Ведь даже если ты хорошо играешь в прятки, темное прошлое тебя найдет. Французский...
— Знаешь, Авриль, я говорил тебе, что истории не хуже ломтя хлеба. Они насыщают. Но иногда слова скатываются на самое дно души, как камни в мешке. И тянут нас вниз. Избавиться от такого груза бывает очень полезно.
Планета постепенно затухает, она устала от войн и эпидемий, устала от человеческого ненасытного голода. А в это время в сердце пустого леса Авриль рассказывает младшему брату о птицах: мальчик никогда их не видел, как и других живых существ. Авриль говорит, что им осталось продержаться немного: придет их пес Сириус и отведет к родителям в убежище. Но за ними приходит кое-кто другой. И теперь нужно бежать. Ведь даже если ты хорошо играешь в прятки, темное прошлое тебя найдет. Французский...
Если что-то не двигается, молчит и не может возразить, это не означает, что мы можем распоряжаться им как вздумается. Я полагаю, люди просто не умеют слушать. Или не хотят, ведь нас такое положение дел устраивает, не так ли?
Планета постепенно затухает, она устала от войн и эпидемий, устала от человеческого ненасытного голода. А в это время в сердце пустого леса Авриль рассказывает младшему брату о птицах: мальчик никогда их не видел, как и других живых существ. Авриль говорит, что им осталось продержаться немного: придет их пес Сириус и отведет к родителям в убежище. Но за ними приходит кое-кто другой. И теперь нужно бежать. Ведь даже если ты хорошо играешь в прятки, темное прошлое тебя найдет. Французский...