И почему боги не дали нам пусть не бессмертия, а хотя бы трех сотен лет, чтобы наслаждаться жизнью, радоваться солнечному свету и весне за окном? Может, хотели научить ценить то, что есть? Или людям всегда и всего будет мало?
Ты действуешь, совершаешь поступки — и твоя дорога меняется
Лучшее приходит в жизнь человека тогда, когда он к этому готов.
И почему боги не дали нам пусть не бессмертия, а хотя бы трех сотен лет, чтобы наслаждаться жизнью, радоваться солнечному свету и весне за окном? Может, хотели научить ценить то, что есть? Или людям всегда и всего будет мало?
Нет на свете ничего страшнее, чем разрушенная надежда.
– Ты со мной даже не споришь, – улыбнулся он. – Приятно-то как.
За все хорошее в этой жизни нужно платить. У любви же самая высокая цена.
едва допустишь в душу хотя бы росток тьмы, выдернуть эти корни уже нельзя. Зло питается злом, уничтожает личность.
Мы не могли бы существовать, если бы не умели превращать кошмары в подобие райских видений.
Первая любовь не ржавеет.
Иногда то, чего ждешь, не происходит, зато стучается что-то лучшее.
Жизнь никогда не бывает лёгкой.
Сердце там, где твой дом.
Жизнь никогда не бывает лёгкой. У всех нас каждый день случаются события, которые что-то меняют. Одни кажутся хорошими, другие – плохими. Разве не жилось бы нам гораздо легче, будь у нас кто-нибудь, кто помогал бы, направлял на верный путь, давал дельные советы и постоянно заботился о нас? Этот «кто-то» есть у каждого. Просто нужно пошире открыть глаза и найти его.
Действительность никогда не бывает похожей на то, что воображаешь.
Перемены не всегда бывают к лучшему. Иногда хорошо пустить где-нибудь корни, чтобы это место стало домом.
Никто не может подсказать, как тебе поступить. Только ты сама можешь это понять.
Жизнь не всегда так однозначна, как кажется. Иногда плохое приводит к хорошему.
— Стой, — он выставляет перед собой руки.Я поднимаю брови.— Стой, что?— Не убивай стакан! — восклицает он.Я наклоняю голову влево.— Что ты хочешь сказать, не убивай стакан? Все нормально.— Сделай ещё глоток.— Я подозрительно смотрю на него и беру стакан со стола. Делаю быстрый глоток и ставлю его назад. На его лице появляется изумленная улыбка. Бейб начинает смеяться.— Что? — спрашиваю я.— Он прав! — хихикает она.— О чем вы говорите? — смеюсь я.— Ты с грохотом ставишь стакан на стол, — обьясняет Бейб, — Словно моряк, выдувший кружку пива!— Я не...
— Здесь, ты изменила мою жизнь, — говорит он. Он показывает на пирог на столе. — Во время нашей прогулки домой в первый день В Лондоне ты назвала меня Пайз и бормотала о том, что я... теплый? — его глаза мерцают при свете фонариков. — Тогда я почувствовал, что что-то изменилось.
Бейб: Гарри Поттер исцеляет всё! :)
Я вспомнил наши стулья. Очень красивыми я бы их не назвал, но всё-таки мне они казались красивыми. Особенно после того как мы с папой покрасили их в голубой цвет. Интересно, кто будет сидеть на них в Германии?
Я шёл по тёмной стороне улицы, куда не падал лунный свет, и старался держаться как можно ближе к стенам. Папа учил меня: «Время от времени останавливайся и слушай. Послушал — посмотри по сторонам. Оглянись назад, посмотри вверх. Опасность может подстерегать где угодно, не только впереди».
Я пару раз видел, как они смазывают петли на воротах маслом, чтобы не скрипели. А один раз, когда дворник не хотел открывать калитку, по- тому что стук был неправильный, я услышал, как пришедший сказал: — К доктору, мил человек. И тогда дворник дал ему войти. Я почему-то запомнил эту фразу.
Если я хотел узнать, который сейчас час, я заглядывал через бинокль в квартиру сумасшедшей. У неё были большие часы с маятником. Правда, они не всегда ходили. Но если она не забывала подтянуть гири, то я мог ориентироваться по звуку их боя, даже не глядя на циферблат: они били каждые пятнадцать минут.