Легко можно пережить любые правила и ограничения. Легко можно соблюдать любые заранее установленные правила, но невозможно соблюдать постоянно меняющиеся правила и невозможно спокойно пережить то, как у тебя на глазах роются в самых сокровенных уголках твоей души, когда потрошат то,что казалось тебе твоим безраздельным владением, твоим домом. По крайней мере, всё сказанное справедливо для любого подростка, увлеченного любым хобби, а в особенности чем-то связанным с уединенной деятельностью.
Ребенок, оказавшись в ситуации, когда его, с одной стороны, психологически отвергают, а с другой - демонстрируют заботу, попросту не может научиться распознавать эмоции других людей. Уже во взрослом, осознанном возрасте они пытаются обучиться этому искусству, но единственный способ, каким это можно сделать, - копировать других людей.
Одну - потерял. Другую - нашёл. Такова жизнь... Такова война.
Были ли на свете времена, когда люди не страдали от скуки? А времена, когда у них были причины хотеть жить?
Застой, с которым я так страстно борюсь изо дня в день, похож на быстро распространяющуюся эпидемию. Есть минуты, когда я чувствую, что проигрываю битву против старомодного Апокалипсиса живых мертвецов.
— Когда станешь жнецом, – сказала Кюри, – ты не будешь делать то, что делаю я. Или то, что делал жнец Фарадей. Ты найдешь свои собственные способы «жатвы». Это не принесет тебе ни искупления, ни душевного покоя. Но по крайней мере ты не будешь себя презирать.
Каждый из нас в чем-то виновен, но каждый несет в себе воспоминания о невинности своего детства – и неважно, сколькими слоями жизненного опыта обернута память о той поре. Человечество невинно; человечество виновато – оба эти утверждения в равной степени неоспоримо истинны.
И жнецы, великие агенты смерти, отправились в ротонду за порцией пончиков и кофе.
У сплетни своя логика, не общепринятая.
Надежда, выросшая в тени страха, — самый мощный из существующих мотивов.
"Зло торжествует, когда добрые люди бездействуют"
Для победы зла необходимо лишь одно: чтобы добрые люди бездействовали (авт. Эдмунд Бёрк)
... іноді сенс твору дуже посилює історія, помножена страхом.
Маленький вальс - то потужний наркотик: теплі струни віолончелі огортають флейту, є щось від еротичного тертя в цьому дуеті інструментів, кожен із яких поринає у власну тему, власну фразу, ніби їхня гармонія - це прорахована дистанція, тісний зв'язок і водночас недосяжний простір, твердість, яка сплітає нас, але не дає направду зблизитися.
Я запитав скидатися на шукача пригод, дослідника, кондотьєра, але я виявився всього-на-всього маминим синочком, навантаженим ліками від діареї, ґудзиками та котушкою ниток, про всяк випадок.
... ми перетинаємося, біжимо один за одним, роками, в темряві, і коли нам нарешті здається, що піймали іншого в обійми, смерть усіх нас забирає.
Иногда мы влюбляемся в подходящих людей, но чаще всего – нет. И тут, как ни противься, сердце добьется желаемого, несмотря ни на что. Прибавь к этому несчастный или трудный брак – и вот тебе рецепт всевозможных проблем.
Если знаешь, что человек – дерьмо, то надо быть готовым к тому, что рано или поздно оно начнёт вонять.
Каждый творец любит похвалу, даже если втайне знает, что ему льстят.
Страх последствий – вот цена твоих извинений.
План родился из чувства свободы и ожидания чуда. Он основывался на множестве совпадений, но стоило начать действовать, как они тут же принялись случаться одно за другим. Будто давно желали проявить себя в этой реальности.
Не знаю уж почему, но едва жизнь начинает складываться более-менее понятным и приятным образом, как просыпается ощущение, что это временно.
Самоирония – признак интересного собеседника. Или собеседниц.
Появляться за полчаса до начала рабочего дня – рвение похвальное, но дополнительно не оплачиваемое.
Что за странное желание у многих людей верить в какую-нибудь дурь, даже если она не вытекает из логики?