Научись любить сове дело, не важно, что именно ты делаешь, и тогда все само собой разрешится. Ты не перестанешь страдать, но научишься чувствовать, а если будешь чувствовать, значит будешь жить. Что-бы жить, нужны трудности, без них ты просто мертвец
Мне всегда казалось странным, что люди пытаются улыбаться, когда им грустно. Ведь не существует грустной улыбки. Улыбаясь, они просто храбрятся.
Господи, шопинг – самое пустое времяпрепровождение, какое только придумали люди! Ну, за исключением книжных магазинов, конечно, где можно с замиранием сердца рыться на полках часами.
Просыпаться летом раньше полудня, а уж тем более общаться с кем-то – это вообще что-то из ряда вон выходящее! Это противоречит всем принципам любого нормального подростка.
Чтобы как-то замаскировать негативные чувства, я старалась улыбаться. Улыбка всегда помогает избежать лишних вопросов.
Что-то мне подсказывает, что это неписаный закон природы: стал отцом – превращаешься в зануду.
Как им вообще удается доставать выпивку? Впрочем, любой подросток в этой стране в принципе знал то или иное место, где можно ее найти. Всегда.
– Ненавижу фаст-фуд, – объяснила я, хотя это было правдой лишь отчасти. Я ненавидела не фаст-фуд, а его последствия.
хочу напомнить: насрать, кто что думает! Ваша жизнь – это ваша жизнь, ваша музыка – это ваша музыка, ваш выбор – это ваш выбор, ваша водка – это ваша водка. Не тратьте время на херню. Занимайтесь тем, чем хочется. Зависайте вечерами по клубам, сигайте из самолетов, езжайте в Болгарию, в конце концов. Делайте то, отчего становитесь охренительно счастливы.
Я любила наблюдать за людьми. Всегда интересно, как складывается их житье-бытье. Откуда они? Есть ли у них братья и сестры? Какое мороженое им нравится?
Родители и учителя постоянно твердят, что так нельзя, что это опасно для жизни. Но кому надо их слушать? Никто не думает о последствиях, потому что пока пьешь, любая мысль кажется самой лучшей в мире.
...широкая улыбка разгладила морщины, прочерченные на полотне его лица гневом и яростью. — Я всегда учил вас тому, что даже из большого зла всегда можно извлечь что-нибудь доброе...
... если изобразить какую-то проблему в виде рисунка и наглядно представить, в чем она заключается, то это поможет ее решить. Он целыми днями делал схематичные наброски планов отмщения. Я же сидел в сторонке и читал. Как-то, спустя примерно неделю после нашей размолвки, я наткнулся на его рисунки. Они напугали меня.
Да. Нельзя горевать бесконечно. Я же говорил, что нельзя изменить порядок вещей: вчерашний день завтрашним не станет, а в завтрашний день нам не заглянуть раньше времени.
Я кивнул, помолчал еще немного, а потом другой вопрос тигром вырвался из клетки моих мыслей.
Характер Обембе формировали книги. Они стали его видениями, он верил в них. Теперь-то я понимаю: во что веришь, то часто становится постоянным, а что постоянно, то может стать нерушимым.
... он словно превратился в серп под ударами кувалды судьбы. В его голосе слышалась какая-то затаенная обида. Казалось, будто в пещере его рта залежались обломки несказанных слов: они заржавели, и всякий раз, как отец заговаривал, их разбрасывало по языку.
Он скорчил гримасу, как всегда, когда хотел спустить на нас гончих страха. Говорил отец медленнее и громче обычного. Его глубокий голос вколачивал слова, как голгофские гвозди, в доски нашего разума.
И пока я тоже плакал по усопшим братьям, горе медленно вонзало мне в сердце маленький ножик.
... если человек чего-то хочет, то пока ноги идут, он цели достигнет — и неважно, насколько она безумна.
Земля — первоначальная Земля — раскололась на два разных мира. Когда именно, никто точно не знает. Трещины начали формироваться задолго до того. Наука против магии. Техника против старых религий. Деньги против доброты. Когда в одном мире вмещается два таких сильных мировоззрения, напряжение постепенно нарастает и разбрасывает их в разные измерения. Вот это и случилось. Один мир — ваш — свернулся в шарик, наподобие галактической мокрицы. Наш остался плоским. Ну, более или менее. Одни считают, что это произошло всего несколько веков назад, другие — что тысячелетия. В любом случае, образовалось то, что теперь называют большой землей — это мы, и островом — это вы. А вы их называете Реальным миром и Иномирьем. Один — мир холодных фактов и реальности, другой — мир магии и приключений.
– Знакомые мне библиотекари предпочитают, ну, не знаю, чай и «уютные детективы», а не проникновение со взломом. – Да, точно. Это другая разновидность библиотеки.
wazin nyata, мгновение, когда умирает последняя надежда.
Разумеется, в своих мечтах он не дошел и до покупки билета на самолет. Он был не настолько глуп. Делать вид, что его представления о буддистском идеале соответствуют действительности, – это одно. Но рано или поздно выяснится, что, даже обрив голову и напялив оранжевый балахон, он так и остался куском дерьма.
- Будда учит уважать жизнь во всех ее проявлениях. - Хм. - Врач задумалась. - Вы буддист? - Нет, я идиот. Но я пытаюсь исправиться.