Оглядываясь позже, понимаешь, что наша жизнь – удивительная штука. Она полна внезапных невероятных случайностей и непредвиденных извилистых поворотов. Но когда все происходит, зачастую ничего удивительного в этом мы не находим, как внимательно ни осматривались бы вокруг. Ведь в повседневности такое может показаться нам вполне обыденным. Возможно, это нелогично. Однако логично ли все, что происходит вокруг нас, или нет, становится понятно лишь спустя время.
Город Тулуза плодил преступность, как поджелудочная железа – гормоны
...донору необязательно быть живым
Ночные поезда – разломы в пространстве-времени, параллельные вселенные: внезапно приостановленная жизнь, тишина, неподвижность. Оцепенелые тела; вялость, сны, похрапывание… И бешеный галоп колес по рельсам, скорость, влекущая людей – их сущности, их прошлое, их будущее – в другое место, до поры скрытое во тьме.
Красный поезд появляется из туннеля, как язык изо рта...
Мы искренне говорили друг другу: «Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной чем угодно, правда?». Но не важно, как долго люди знакомы и сколько раз они повторяют эти слова, всё равно у каждого в душе есть шкатулка с мыслями, которыми он, как ему кажется, не должен делиться с лучшим другом или подругой.
Он её любил. Это было очевидно. Это чувствовалось в его голосе. В словах, в их сочетании, даже в пробелах между ними, как бы странно это ни звучало.
Есть ли люди, которые живут и замечают жизнь, каждую её минуту?
— Любовь – это полный отстой, согласна? — спросила мама. — Да. — Я вздохнула. — И нет. — Именно.
Я сказала то, что не следовало бы говорить. Она сказала то, что не следовало бы говорить. Знаешь, как это бывает? Слова вылетают сами, и хочется запихнуть их обратно, вернуться назад во времени хотя бы секунд на тридцать, всё исправить... Но это невозможно.
Надо каждый день смотреть на мир так, словно это последний раз.
Я постаралась не нажать случайно сердечко. Эмори наверняка знала, что я от неё не отписалась, так же как и она не отписалась от меня, но мне не хотелось, чтобы нам обеим стало ещё более неловко.
... избавление от невыносимого стресса или физических страданий - величайшее, самое глубокое счастье из всех возможных.
С мужчинами нужно обращаться или же как с товарищами, то есть считая их равными нам, женщинам, хотя, честно говоря, мы намного выше и сильнее, чем они. Либо нужно использовать их как орудие для своего физического удовольствия.
Ваши страхи лежат в области психиатрии. Все могут прекрасно обойтись безо всех. Человек не может жить только без воды и пищи. Это элементарная физиология.
Наше прошлое никогда не остается в прошлом.
Желание быть частью чего-то большего – это один из основных моментов человеческой психики. И он не зависит от культуры, в которой человек воспитан.
Если подумать, то все мы – часть чего-то большего. Семьи, группы друзей, коллектива сотрудников, религиозных единомышленников. Это наша насущная необходимость.
если ты видишь что-то похожее на утку и крякающее, как утка, – это вовсе не значит, что перед тобой действительно утка.
– И тут мы подходим к одному из знаменитейших мысленных экспериментов в философии. Вообразите себе существо, которое не только всегда ездит на машине, не уделяя внимания процессу, не только всегда читает книги, не задумываясь об этом, но которое делает так всё, ничему при этом не уделяя внимания. С подобным описанием чаще всего ассоциируется имя австралийского философа Дэвида Чалмерса. Он утверждает, что логично представить себе – и подобное представление не содержит внутренних противоречий – целую планету, населённую такими существами: созданиями, в которых горит свет, но никого нет дома, созданиями, которые в буквальном смысле бездумны.
— Ты ничего мне не должен. – Я услышала, как воины Рики снова двинулись вперед по тропе. – Ты уже не один раз спасал мою жизнь. Мы квиты. Он опустил глаза в землю, и я ждала его ответа. И вот с его губ сорвались слова: — Мы никогда не будем квиты.
Инге смотрела мне вслед. — Я же говорила тебе, – прошептала она. – У нее огонь в крови, Фиске.
– Это устроено так: я говорю, что мне жаль, что я сказала ужасные вещи, потом вы говорите, что вам жаль, что вы сказали ужасные вещи, мы улыбаемся и делаем вид, что друг другу поверили.
– Какие новости, тебя можно поздравлять, – сказал Уэс, протягивая руку. – Это важный шаг.– Да, – засиял Джонатан, – да.– Ты ведь делаешь это, – осторожно начал Уэс, – не из-за необходимости уравновесить бессмысленность твоей работы соответствующей по масштабу личной драмой?Джонатан обрадовался.– Почему же, я думаю, что как раз из-за нее я это и делаю.
Если вы не контролируете свой ум, это сделает кто-то другой. Джон Олстон