Так не бывает, чтобы всем хорошо и никому не плохо. Кому-то обязательно не повезет, такая несправедливая штука эта жизнь.
– Жили-были три поросенка, – бурчал он себе под нос, – Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф. Хотя Наф-Наф тут вообще не при делах, у него-то с башкой все в порядке было. А вот у двух других явные проблемы.
– Стали они, значит, строить себе домики, – не унимался Колян. – И вместо того, чтобы тупо вырыть себе землянку и нормально, как люди, в ней перезимовать, решили забабашить себе ландшафтный дизайн. Или не ландшафтный, не важно. Главное, что не хотели они делать как лучше, а хотели как следует заколебаться.
Когда изо всех сил борешься с обстоятельствами, очень велик риск, что борьба эта тебя затянет с головой, станет единственной целью. Единственным способом существования даже. Когда долго борешься за жизнь, вернее, за то, что ты в это понятие вкладываешь – вот эти самые деньги и признание, – постепенно забываешь, зачем вообще эту борьбу начал. Суетишься чего-то, мечешься. А потом остановишься на миг и поймешь, что совсем не стоит эта самая «жизнь» той цены, которую ты готов за нее заплатить. А жизнь в первоначальном, биологическом, смысле вообще штука малоценная.
Изучать можно прошлое целых народов, а вот мелкие подробности прежней жизни каждого отдельного человека лучше не узнавать. Любого человека нужно воспринимать только как сиюминутное явление, не копаясь в прошлом и не задумываясь о будущем. Вот каким ты его увидел, такой он и есть. А кто он на самом деле – не важно. Всей правды о нем ты не узнаешь, каждый рассказывает о себе то, что хочет рассказать. Лепит собственный образ заново для каждого нового слушателя. Так стоит ли слушать, если все сказанное – заведомая ложь? Или тщательно отсортированная правда, что, в сущности, одно и то же.
Время – это не вода, а муть на дне воды. Муть, которая засасывает, пока стоишь, и кажется вечной. Пока стоишь, не дергаясь. А как только начнешь трепыхаться, тут и окажется, что нет этого времени у тебя совсем. Не ухватишь, не сохранишь. Только мокрые грязные ладони, как насмешка над твоими желаниями.
Так всегда и бывает: ждешь чего-то, что обещает изменить всю твою жизнь, а приходит оно, когда ты отвлекся на минутку. Поворачиваешься обратно – а оно уже здесь.
Ожидание всегда увлекательнее результата.
Любая власть, чья основная цель - не давать людям трахаться по желанию, должна быть жестокой.
Весь вечер Игорь не находил себе места. Он даже пельменей съел только полтарелки. Мама забеспокоилась и сказала: - Ты уж не заболел ли?
- Хорошо у вас. Прохладно. Фотограф заразительно рассмеялся. - Так и есть! - Как в морге, - добавил я, и улыбка владельца салона моментально скисла. - Так себе сравнение, - заметил он, забирая стакан.
- Это хамон? - заинтересовалась Софи. - И пармская ветчина. - Сделай тогда сандвич и мне. - А как же отсутствие аппетита? - Я передумала! - Вот нисколько не сомневался.
– Уделите мне полчаса, графиня? Конечно, я уделю. Я бы уделила тебе всю жизнь, Ашш, если бы тебе и в самом деле это было нужно!
Ведь перейдя определенную черту, постояльцы перестают быть гостями. И становятся посторонними.
Дети рождаются для того, чтобы напоминать нам, что́ в жизни главное, и часто оказывается: главное – совсем не то, что мы предполагали. Даже если это иногда очень трудно, они наводят порядок в нашем существовании.
Вы все равно не могли бы ничего для них сделать. Вы стали жертвой системы, жертвой своей веры. Но Господу не было места там, в желтом доме.
Они добрались до цели. До края ужасов. Они добрались до цели в путешествии без возврата – в путешествии, открывшем им все виды безумия, какие только возможны. Человеческого безумия, безумия, охватывающего целые страны, безумия, которым поражен весь мир. Потому что он живет в хаосе, потому что главное место в нем занимают сильнодействующие образы.
Дети рождаются для того, чтобы напоминать нам, что в жизни главное, и часто оказывается: главное – совсем не то, что мы предполагали.
Нет глаза — нет изображения, нет кино как такового…
... время, прошедшее после преступления, не уменьшает силы злодеяния.
«Нельзя поехать куда-то и вернуться оттуда, войти в помещение и выйти из него, не принеся туда и не оставив там чего-нибудь своего и не взяв с собой чего-нибудь, находившегося прежде в этом месте или в этом помещении».
... о работе: ненасытное чудовище, которое с течением времени срыгивает из своей пасти разрушенные, погубленные семьи.
Церковь в то время приобретала все больший и больший вес, в том числе и в правительстве. Постепенно она распространяла свою власть на организации здравоохранения, обучения, государственного призрения, благотворительные учреждения… Церковь была везде.
Тот, любовь к которому она хранила на самом донышке души, хранила как светильник, которому никогда не погаснуть.
... глаз — инструмент несовершенный, и есть немало способов обмануть его?
- Усраться можно, - сипло выдохнул Бэт. - Такой айс-кофе офигенный... прям как ангелы мне радугой в глотку нассали...