«Общество возводит статуи, гравирует мраморные плиты, поднимает флаги. Оно содрогается от того, сколько людей с той и с другой стороны погибло в этой кровопролитной войне. Во Вьетнаме погибло два миллиона солдат и мирных граждан. Пятьдесят миллионов полегло во Второй мировой войне. Двадцать один миллион — в Первой мировой. Цифры ужасают. Люди должны задуматься: есть ли у человека более опасный враг, чем он сам?»
– Завоеватель, – тихо произнес он.
– Как семена, которые разносит ветер. Куда бы Химера ни приземлилась, на любую планету, в любую солнечную систему, она будет заражать местные виды. Добавлять их ДНК в свой геном. Чтобы приспособиться к новому дому, ей не понадобятся миллионы лет эволюции. Она пустит в ход все генетические инструменты, унаследованные от местных видов, и выживет.
Астронавты – не просто хорошо обученные специалисты, они – объекты исследований. Что-то вроде лабораторных крыс, которым, находясь на орбите, приходилось мириться со множеством довольно болезненных анализов.
Джек был потрясен. Он думал, что речь идет о микробе, об организме не крупнее одноклеточной бактерии. Самый смертельный враг человечества всегда был микробного происхождения – бактерии, вирусы и простейшие слишком малы, и их нельзя увидеть невооруженным глазом. Если Химера многоклеточная, она намного развитее простой бактерии.
Больше всего взрослые любили ходить по воду. Они черпали из колодца ведро за ведром. Кузька все ждал, когда же кончится вода. Но она и не думала кончаться. Кто ее подтаскивал и доливал в колодец? Водяной, что ли, присылал кого-нибудь ночью, под покровом тьмы? Кузька с Вуколочкой давно собирались выследить, кто доливает в колодец воду. Но нечаянно как соберутся, так проспят. Люди, наверное, тоже не знали, кто доливает воду, и подолгу беседовали об этом у колодца.
Кикиморы запрыгали, захихикали! Ещё бы! Сам Медведь с ними беседует. И запели:
Как пошёл наш Медведь по грибы, по грибы,
И застрял наш Медведь, ни туды, ни сюды,
Во болотюшке, во трясинушке!
За Медведем кикиморы отправили по грибы Зайца, утопили в трясине лягушек, за ними - Кузьку с Лешиком. А там и берёза пошла по грибы, и тучка в трясине ни туды ни сюды. Всё что попадалось на глаза кикиморам, тут же попадало в их дурацкую песню.
бабёныш-ягёныш
...неправдой далеко уйдешь,да назад не воротишься и друзей потеряешь...
кияшечка ты моя!
Книги не помогали стать по-настоящему сильной. Или она читала не те книги.
Как странно складывается порой жизнь. Ты и думать не думаешь о переменах, увязнув в повседневной рутине. Затем происходит нечто, заставляющее взглянуть на все иначе, и мир будто переворачивается!
Они похожи друг на друга как две половинки одной задницы — оба русоволосые, зеленоглазые, с прямыми бровями и пухлыми губами.
Я устала быть сильной, граждане, так что отныне копайте погреб без меня.
Мой рабочий день и так длится шестнадцать часов, я восемь лет без отпуска, у меня один выходной, болею я тоже на работе. И если вы найдете другую дуру, которая станет работать на таких условиях столько лет — бог в помощь, но вот конкретно сейчас я ничем не могу вам помочь.
Я пойду к нотариусу, оформлю собственность, потом к маникюрше — не хочу, чтобы патологоанатом считал меня неряхой, поеду посмотрю на Марконова — и в путь. Хватит с меня этого дерьма!
Он интересуется моими мыслями по разным вопросам, а мне бы хотелось, чтоб мои сиськи его тоже интересовали. Какая-то «химия» наоборот у нас с ним.
Цифры — это то, что я ненавижу. Они слишком логичные, но правила, которым они подчиняются, холодные и безжалостные. Цифры сводят мир к колонкам расчетов, и я смотрю на них, как на врагов органики, но мне нравится загонять их в стойло.
— Пойду принцессу разбужу. Кстати, характер у дамы, прямо скажем, не сахар. — С сахаром вместо характера двух таких пацанов не поднять. — И то верно.
— Валь, я хотела тебя немного позлить. — Это в смысле — что я не вникаю в твою жизнь? — Вот за что я тебя люблю, кроме твоей огромной зарплаты, — так это за ум.
— Короче, Валера, ступай в гостиную и сиди там. Захочешь отлить — возьмешь на балконе банку. — Ты такая буквальная, просто больно слушать! — Нежно-удивленных фей ты встретишь сколько угодно, а такую суку, как я, — далеко не везде.
Уходи, ты мешаешь мне. У меня есть планы на сегодня. Скоро придет Римма — делать мне маникюр и педикюр, я собираюсь произвести самое лучшее впечатление на патологоанатома.
А таких друзей, как он, лучше держать на порядочном расстоянии, потому как только зазеваешься – и тебя такой приятель уже как ту лошадь в овраге доедает.
Я тоже уставился на него. Это старинный трюк, мне про него один приятель сто лет назад рассказал и даже продемонстрировал – если глядеть строго на переносицу, то создается впечатление, что ты смотришь в глаза собеседнику, при этом твой взгляд поймать невозможно. На свежего человека производит определенный эффект, он начинает нервничать, но я на такую дешевку не покупаюсь.
Старик не очень любит мутных людей и еще тех, кто мямлит, терпеть не может. Не нравятся ему те, кто не в состоянии выразить свою мысль четко, точно и лаконично.
Я сразу как-то проникся к Жилину симпатией, по всему было видно – основательный и надежный человек. Есть такие люди… только глянул – и сразу все ясно, кто он – сволочь, добряк, стукач… Вот этот – как магнитофон «Электроника-202»: не подведет, не сломается при нагрузках и будет работать в любых условиях.