Цитаты

285965
Прямо сейчас я ждал донесения от спецов, охранявших ворота школы. В единственный для адептов выходной Маргарита должна была проследовать в столичный особняк Сонторов и сидеть там до вечера. Причём сидеть тихо!
Тетралогия. Книга 3. ☘️Эксклюзив! Продолжение истории Марго и его величества Георга
Мы в родовом замке Вейзов, и именно тут предположительно похоронена леди Альбрина. Значит, мой рассказ всё же посеял сомнения, и Филиния решила проверить. Разумный, но очень волнительный шаг.
Тетралогия. Книга 3. ☘️Эксклюзив! Продолжение истории Марго и его величества Георга
Леди Альбрина готовилась выйти замуж, у Филинии шансов остаться незамужней и как-то претендовать на имущество семьи Вейзов тоже не имелось. Разве что на шпагу, но шпага – всего лишь артефакт. Ценный, уникальный и совершенно от титулов не зависящий.
Тетралогия. Книга 3. ☘️Эксклюзив! Продолжение истории Марго и его величества Георга
Королю она, конечно, не донесёт, но я понятия не имею, к каким последствиям может привести такая её осведомлённость. Я пока не готова делиться с «кляксой» этим секретом. Меньше знает – крепче спит.
Тетралогия. Книга 3. ☘️Эксклюзив! Продолжение истории Марго и его величества Георга
Женщина присела в книксене, а вот смущаться не собиралась. Более того, помня о моих предыдущих визитах, посмотрела неодобрительно.
Тетралогия. Книга 3. ☘️Эксклюзив! Продолжение истории Марго и его величества Георга
Ну и ещё кое-что… Это, наверное, неправильно, но прямо сейчас мне тоже хотелось кому-нибудь отомстить. Найти причастных и заставить их пережить хотя бы половину того, что пришлось пережить Альбрине
Тетралогия. Книга 3. ☘️Эксклюзив! Продолжение истории Марго и его величества Георга
Азиус дал знак своему человеку, и они, продолжая целиться, двинулись вперёд. Я начала обнажать шпагу
Тетралогия. Книга 3. ☘️Эксклюзив! Продолжение истории Марго и его величества Георга
Чем сильнее бежишь от чего-то, тем быстрее оно тебя настигнет.
Ты пришла в избушку на костях за ответами. Ты еще не знаешь, что тьма бежит за тобой по пятам. Пока не ведаешь, что в мрачном лесу все не то, чем кажется. Тебе невдомек, что костяные стены таят в себе кровавые секреты прошлого и грядущего, а их хозяйка Яга сплетает нити судьбы в путеводный клубок. И ты, конечно, не догадываешься, что день моей смерти станет началом твоей жизни…
Люди всё больше по сторонам рыщут, думают, лихо – оно снаружи. Мало кто понимает, что беда внутри скрывается, как медведь в берлоге.
Ты пришла в избушку на костях за ответами. Ты еще не знаешь, что тьма бежит за тобой по пятам. Пока не ведаешь, что в мрачном лесу все не то, чем кажется. Тебе невдомек, что костяные стены таят в себе кровавые секреты прошлого и грядущего, а их хозяйка Яга сплетает нити судьбы в путеводный клубок. И ты, конечно, не догадываешься, что день моей смерти станет началом твоей жизни…
Люди... цепляются за свет и гонят от себя тьму, тем самым не принимают ровно половину и себя и мира.
Ты пришла в избушку на костях за ответами. Ты еще не знаешь, что тьма бежит за тобой по пятам. Пока не ведаешь, что в мрачном лесу все не то, чем кажется. Тебе невдомек, что костяные стены таят в себе кровавые секреты прошлого и грядущего, а их хозяйка Яга сплетает нити судьбы в путеводный клубок. И ты, конечно, не догадываешься, что день моей смерти станет началом твоей жизни…
Не всё, что выглядит как любовь, зовётся ею. И наоборот.
Ты пришла в избушку на костях за ответами. Ты еще не знаешь, что тьма бежит за тобой по пятам. Пока не ведаешь, что в мрачном лесу все не то, чем кажется. Тебе невдомек, что костяные стены таят в себе кровавые секреты прошлого и грядущего, а их хозяйка Яга сплетает нити судьбы в путеводный клубок. И ты, конечно, не догадываешься, что день моей смерти станет началом твоей жизни…
Люди любят пугать тем, чего не понимают.
Ты пришла в избушку на костях за ответами. Ты еще не знаешь, что тьма бежит за тобой по пятам. Пока не ведаешь, что в мрачном лесу все не то, чем кажется. Тебе невдомек, что костяные стены таят в себе кровавые секреты прошлого и грядущего, а их хозяйка Яга сплетает нити судьбы в путеводный клубок. И ты, конечно, не догадываешься, что день моей смерти станет началом твоей жизни…
Творить добро без ощущения превосходства – дело утомительное.
Ты пришла в избушку на костях за ответами. Ты еще не знаешь, что тьма бежит за тобой по пятам. Пока не ведаешь, что в мрачном лесу все не то, чем кажется. Тебе невдомек, что костяные стены таят в себе кровавые секреты прошлого и грядущего, а их хозяйка Яга сплетает нити судьбы в путеводный клубок. И ты, конечно, не догадываешься, что день моей смерти станет началом твоей жизни…
Прежде чем чужую ношу брать, убедись, что своя не придавит.
Ты пришла в избушку на костях за ответами. Ты еще не знаешь, что тьма бежит за тобой по пятам. Пока не ведаешь, что в мрачном лесу все не то, чем кажется. Тебе невдомек, что костяные стены таят в себе кровавые секреты прошлого и грядущего, а их хозяйка Яга сплетает нити судьбы в путеводный клубок. И ты, конечно, не догадываешься, что день моей смерти станет началом твоей жизни…
Золушки лезут к принцам, думая только о карете да туфельках. А что за принцем стоит целое королевство, да ещё и с драконами - об этом не задумываются.
— Мне давно неприятно прикасаться к тебе, — презрительно говорит. Нет, цедит сквозь зубы. — У тебя не кожа, а сухой пергамент… Я будто с мумией ложусь в кровать. Прикрываю дрожащими пальцами рот, чтобы не закричать, не завыть. — Ты же знаешь… У меня гормональный сбой… Я же лечусь, Паша…Доктор сказал... — Ты сама просила поговорить, — взрывается его высокомерный смешок. — Сама спросила, что не так. Я тебе ответил честно и без лжи. Ты постарела. Закрываю глаза. Кутаюсь в шаль и отворачиваюсь от...
— Самый злейший враг, па… — говорю я тихо, глядя на трещину в асфальте у своих ног. — Даже для самого отвратительного подлеца… Это время.
— Мне давно неприятно прикасаться к тебе, — презрительно говорит. Нет, цедит сквозь зубы. — У тебя не кожа, а сухой пергамент… Я будто с мумией ложусь в кровать. Прикрываю дрожащими пальцами рот, чтобы не закричать, не завыть. — Ты же знаешь… У меня гормональный сбой… Я же лечусь, Паша…Доктор сказал... — Ты сама просила поговорить, — взрывается его высокомерный смешок. — Сама спросила, что не так. Я тебе ответил честно и без лжи. Ты постарела. Закрываю глаза. Кутаюсь в шаль и отворачиваюсь от...
После сорока можно задуматься уже о раздельных спальнях, — говорю я Паше. — А то… сон становится чутким, а храп и пердёж уже не радуют, а не дают спать.
— Мне давно неприятно прикасаться к тебе, — презрительно говорит. Нет, цедит сквозь зубы. — У тебя не кожа, а сухой пергамент… Я будто с мумией ложусь в кровать. Прикрываю дрожащими пальцами рот, чтобы не закричать, не завыть. — Ты же знаешь… У меня гормональный сбой… Я же лечусь, Паша…Доктор сказал... — Ты сама просила поговорить, — взрывается его высокомерный смешок. — Сама спросила, что не так. Я тебе ответил честно и без лжи. Ты постарела. Закрываю глаза. Кутаюсь в шаль и отворачиваюсь от...
Быть счастливой просто, когда окружаешь себя дорогими людьми и приятными событиями.
Дима вздыхает, трёт глаза пальцами. Машу крепче к себе прижимает, целует в висок. — Я хочу свою жену обратно, Ань. А не тень от неё. У тебя глаза перестали гореть. — А у неё, значит, горят, да? — выплёвываю горько. Внутри пусто, ничего нет. Я потом пойму, потом всё осознаю, а сейчас в голове белый шум. Дима вздрагивает, смотрит поверх дочкиной светлой макушки. Мне вдруг становится всё равно на ответ. Забираю Машу и бреду в нашу спальню. Чувствую себя дряхлой, постаревшей сразу на пятьдесят...
я выучила простую истину (не без помощи Макса, конечно): на первое место всегда надо ставить себя, и только. В хорошем смысле этого слова быть эгоисткой. Не семья, не дети, не работа – ты сама. Несколько часов тишины, и мама снова сияет. Несколько дней выходных – работа снова в радость. Поэтому чёткий график, чтобы было время для родных и близких, для себя и любимого человека.
Дима вздыхает, трёт глаза пальцами. Машу крепче к себе прижимает, целует в висок. — Я хочу свою жену обратно, Ань. А не тень от неё. У тебя глаза перестали гореть. — А у неё, значит, горят, да? — выплёвываю горько. Внутри пусто, ничего нет. Я потом пойму, потом всё осознаю, а сейчас в голове белый шум. Дима вздрагивает, смотрит поверх дочкиной светлой макушки. Мне вдруг становится всё равно на ответ. Забираю Машу и бреду в нашу спальню. Чувствую себя дряхлой, постаревшей сразу на пятьдесят...
Да, назло бывшему мы можем надеть под платье стринги, а вот “нарадость” мы почему-то не ничего не можем.
— Мне давно неприятно прикасаться к тебе, — презрительно говорит. Нет, цедит сквозь зубы. — У тебя не кожа, а сухой пергамент… Я будто с мумией ложусь в кровать. Прикрываю дрожащими пальцами рот, чтобы не закричать, не завыть. — Ты же знаешь… У меня гормональный сбой… Я же лечусь, Паша…Доктор сказал... — Ты сама просила поговорить, — взрывается его высокомерный смешок. — Сама спросила, что не так. Я тебе ответил честно и без лжи. Ты постарела. Закрываю глаза. Кутаюсь в шаль и отворачиваюсь от...
Психика вообще интересная штука. Она заботится о нашей нервной системе и болезненные, ранящие воспоминания затирает, оставляя лишь легкий неприятный налет в душе.
— Попалась? — Господи, как вы меня напугали! — прижала обе руки к груди, всеми силами изображая сердечный приступ. Необычайно выразительные серые глаза Марата опасно сузились до хищных щелок и зависли как раз на уровне моего несчастного, страдающего внезапной тахикардией, органа. На мгновение даже показалось, что они как-то особенно алчно сверкнули, а кадык на его шее дернулся, будто сглатывая слюну. Ну, точно волчара сожрать собрался! — Вот только не надо на меня так смотреть, — совершенно...
... жизнь все расставляет по своим местам.
И все мы сейчас просто стараемся быть лучше, помня, через что прошли.
Мы учимся прощать. Учимся собирать семейное тепло из осколков.
— Я был хорошим мужем и идеальным отцом, — заявляет муж. С чего решил прихвастнуть перед гостями? — Я дом построил, сына вырастил, дочку на ноги поставил… — перечисляет Мирон. Муж переводит взгляд с сына, на дочь, потом на меня. Он останавливает свой взгляд на моей подруге, Ларисе. — Теперь пора и О СЕБЕ подумать. О том, чтобы счастливым стать. САМОМУ! — подчеркивает Мирон. Но то, что произошло позднее, не ждал никто. — Я готов признаться, Лариса, а ты? Признаться?! Я все больше...
Жизнь, оказывается, любит удивлять даже тогда, когда ты перестаешь ждать чудес.
— Я был хорошим мужем и идеальным отцом, — заявляет муж. С чего решил прихвастнуть перед гостями? — Я дом построил, сына вырастил, дочку на ноги поставил… — перечисляет Мирон. Муж переводит взгляд с сына, на дочь, потом на меня. Он останавливает свой взгляд на моей подруге, Ларисе. — Теперь пора и О СЕБЕ подумать. О том, чтобы счастливым стать. САМОМУ! — подчеркивает Мирон. Но то, что произошло позднее, не ждал никто. — Я готов признаться, Лариса, а ты? Признаться?! Я все больше...
SavenokAl добавила цитату из книги «Тёмный отбор» 11 месяцев назад
Небеса всегда дают одной рукой, но второй - отнимают.
Чистая случайность занесла меня на самый необычный отбор королевских невест в истории Риртона. Впервые наследнику светлейшей династии ищут не традиционную принцессу и не светлую магиню, а совсем даже наоборот: Совет Ока решил уравновесить зарвавшиеся светлые силы темной кровью. Только магистры никак не могут решить, очень темной или не очень? С сильной магией должна быть невеста или достаточно бездарности? Какое счастье, что я, чернокнижница Асгерд, — полная противоположность королевской...
– Так часто бывает. Чем больше спешишь, тем меньше успеваешь.
Американская актриса Джейн Уилкинсон уже давно не скрывала, что хотела бы расстаться со своим мужем, лордом Эджвером. Ведь у нее на примете был мужчина и познатнее, и побогаче… Поэтому, когда Эджвера нашли мертвым у него в кабинете, ни у кого не возникло сомнений в виновности Джейн. Тем более что некоторые обстоятельства указывали на ее прямое участие в смерти мужа. Актриса попросила великого детектива Эркюля Пуаро помочь ей спасти свое имя от несмываемого позора. Но как сыщик может поверить...