Цитаты
286175
В наши дни рабочий легко говорит о своем классовом сознании, даже если оно у него очень слабое. Я же полагаю, что это чувство разумной и боевой солидарности никогда не проявлялось с большей силой и четкостью, чем среди сельских батраков нашего Севера к концу старого режима — различные петиции, наказы депутатам в 1789 г. сохранили волнующие отзвуки. Однако само чувство не могло тогда себя назвать, у него еще не было имени.
Марк Блок (1886–1944) – французский историк, автор трудов по средневековой Франции и общим проблемам методологии истории, основатель собственной исторической школы. Участник французского Сопротивления, расстрелян гестапо в 1944 году. Эта книга родилась из вопроса, заданного ребенком: «Папа, объясни мне, зачем нужна история?» И действительно, зачем? Для чего эти мертвые знания о том, что было раньше? Какое нам до этого дело? Книга Марка Блока «Апология истории» – ответ на эти вопросы и...
От чистого и простого вымысла до невольного заблуждения—немало ступеней.
Марк Блок (1886–1944) – французский историк, автор трудов по средневековой Франции и общим проблемам методологии истории, основатель собственной исторической школы. Участник французского Сопротивления, расстрелян гестапо в 1944 году. Эта книга родилась из вопроса, заданного ребенком: «Папа, объясни мне, зачем нужна история?» И действительно, зачем? Для чего эти мертвые знания о том, что было раньше? Какое нам до этого дело? Книга Марка Блока «Апология истории» – ответ на эти вопросы и...
Задавать себе вопросы очень полезно, но отвечать на них очень опасно (с) Шарль Сеньобос
Марк Блок (1886–1944) – французский историк, автор трудов по средневековой Франции и общим проблемам методологии истории, основатель собственной исторической школы. Участник французского Сопротивления, расстрелян гестапо в 1944 году. Эта книга родилась из вопроса, заданного ребенком: «Папа, объясни мне, зачем нужна история?» И действительно, зачем? Для чего эти мертвые знания о том, что было раньше? Какое нам до этого дело? Книга Марка Блока «Апология истории» – ответ на эти вопросы и...
Незнание прошлого не только вредит познанию настоящего, но ставит под угрозу всякую попытку действовать в настоящем.
Марк Блок (1886–1944) – французский историк, автор трудов по средневековой Франции и общим проблемам методологии истории, основатель собственной исторической школы. Участник французского Сопротивления, расстрелян гестапо в 1944 году. Эта книга родилась из вопроса, заданного ребенком: «Папа, объясни мне, зачем нужна история?» И действительно, зачем? Для чего эти мертвые знания о том, что было раньше? Какое нам до этого дело? Книга Марка Блока «Апология истории» – ответ на эти вопросы и...
Среди всех типов лжи ложь самому себе - достаточно частое явление, и слово "искренность" - понятие весьма широкое, пользоваться которым можно лишь после уточнения многих оттенков.
Марк Блок (1886–1944) – французский историк, автор трудов по средневековой Франции и общим проблемам методологии истории, основатель собственной исторической школы. Участник французского Сопротивления, расстрелян гестапо в 1944 году. Эта книга родилась из вопроса, заданного ребенком: «Папа, объясни мне, зачем нужна история?» И действительно, зачем? Для чего эти мертвые знания о том, что было раньше? Какое нам до этого дело? Книга Марка Блока «Апология истории» – ответ на эти вопросы и...
Привычка почти неизбежно порождает безразличие.
Марк Блок (1886–1944) – французский историк, автор трудов по средневековой Франции и общим проблемам методологии истории, основатель собственной исторической школы. Участник французского Сопротивления, расстрелян гестапо в 1944 году. Эта книга родилась из вопроса, заданного ребенком: «Папа, объясни мне, зачем нужна история?» И действительно, зачем? Для чего эти мертвые знания о том, что было раньше? Какое нам до этого дело? Книга Марка Блока «Апология истории» – ответ на эти вопросы и...
Достаточно ли мы уверены в самих себе и в собственном времени, чтобы в сонме наших предков отделить праведников от злодеев? Нет ничего более изменчивого по своей природе, чем подобные приговоры, подверженные всем колебаниям коллективного сознания или личной прихоти. Привычка судить в конце концов отбивает охоту объяснять.
Марк Блок (1886–1944) – французский историк, автор трудов по средневековой Франции и общим проблемам методологии истории, основатель собственной исторической школы. Участник французского Сопротивления, расстрелян гестапо в 1944 году. Эта книга родилась из вопроса, заданного ребенком: «Папа, объясни мне, зачем нужна история?» И действительно, зачем? Для чего эти мертвые знания о том, что было раньше? Какое нам до этого дело? Книга Марка Блока «Апология истории» – ответ на эти вопросы и...
Нам надо лучше понимать душу человека хотя бы для того, чтобы вести неизбежные битвы, а тем паче, чтобы их избежать, пока еще есть время. При условии, что история откажется от замашек карающего архангела, она сумеет нам помочь излечиться от этого изъяна. Ведь история -- это обширный и разнообразный опыт человечества, встреча людей в веках. Неоценимы выгоды для жизни и для науки, если встреча эта будет братской.
Марк Блок (1886–1944) – французский историк, автор трудов по средневековой Франции и общим проблемам методологии истории, основатель собственной исторической школы. Участник французского Сопротивления, расстрелян гестапо в 1944 году. Эта книга родилась из вопроса, заданного ребенком: «Папа, объясни мне, зачем нужна история?» И действительно, зачем? Для чего эти мертвые знания о том, что было раньше? Какое нам до этого дело? Книга Марка Блока «Апология истории» – ответ на эти вопросы и...
Абсолютно правдивого свидетеля не существует, есть лишь правдивые или ложные свидетельства. Даже у самого способного человека точность запечатлевающихся в его мозгу образов нарушается по причинам двух видов. Одни связаны с временным состоянием наблюдателя, например, с усталостью или волнением. Другие — со степенью его внимания. За немногими исключениями мы хорошо видим и слышим лишь то, что для нас важно.
Марк Блок (1886–1944) – французский историк, автор трудов по средневековой Франции и общим проблемам методологии истории, основатель собственной исторической школы. Участник французского Сопротивления, расстрелян гестапо в 1944 году. Эта книга родилась из вопроса, заданного ребенком: «Папа, объясни мне, зачем нужна история?» И действительно, зачем? Для чего эти мертвые знания о том, что было раньше? Какое нам до этого дело? Книга Марка Блока «Апология истории» – ответ на эти вопросы и...
Настоящую дружбу трудно встретить и еще труднее сохранить. Она на всю жизнь. Такая дружба способна преодолеть разногласия и различия, будто их и ни бывало. А как проверить дружбу? Настоящая восстает из пепла ссоры еще прочнее, чем была до этого.
Фэй Донован потеряла все. После трагической смерти родителей ей пришлось переехать к дяде, который теперь является ее опекуном. Жизнь с богатым родственником и его женой, владеющей модной империей, быстро превращается в кошмар. А их испорченные сыновья… Кайлер Кеннеди – главная головная боль Фэй. Временами он груб, капризен и даже жесток – но в нем что-то есть, и это разрывает ей сердце. Он для нее под запретом. Она вызывает у него смешанные чувства. Если правда всплывет, это навредит...
Их выставленное напоказ богатство пугало меня. Не люди. Деньги.
Фэй Донован потеряла все. После трагической смерти родителей ей пришлось переехать к дяде, который теперь является ее опекуном. Жизнь с богатым родственником и его женой, владеющей модной империей, быстро превращается в кошмар. А их испорченные сыновья… Кайлер Кеннеди – главная головная боль Фэй. Временами он груб, капризен и даже жесток – но в нем что-то есть, и это разрывает ей сердце. Он для нее под запретом. Она вызывает у него смешанные чувства. Если правда всплывет, это навредит...
А как проверить дружбу? Настоящая восстает из пепла ссоры еще прочнее, чем была до этого.
Фэй Донован потеряла все. После трагической смерти родителей ей пришлось переехать к дяде, который теперь является ее опекуном. Жизнь с богатым родственником и его женой, владеющей модной империей, быстро превращается в кошмар. А их испорченные сыновья… Кайлер Кеннеди – главная головная боль Фэй. Временами он груб, капризен и даже жесток – но в нем что-то есть, и это разрывает ей сердце. Он для нее под запретом. Она вызывает у него смешанные чувства. Если правда всплывет, это навредит...
Он подобрался к скульптуре так близко, как сумел, и застыл с запрокинутой головой, разглядывая святого Георгия, пока тот неотрывно смотрел в свою древнюю даль с невинностью, которая плохо сочеталась с доспехами, и бесстрашием, которому противоречила тревожная складка бровей. Глаза статуи были широко распахнуты, спина выпрямлена. Какая бы опасность ни грозила святому, он собирался встретить ее со всем возможным достоинством, хотя, судя по внешности, едва достиг того возраста, в котором берутся за меч.
Италия, 1943 год. Ева Росселли ищет спасение в стенах монастыря. Ее последняя надежда – друг детства и первая любовь, священник Анджело Бьянко. Он помогает многим беженцам, которых укрывает от гестапо католическая церковь. Для Анджело и Евы остается только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Они больше не сомневаются в своих чувствах. Готов ли Анджело рискнуть своей верой ради спасения Евы? Готов ли предать любовь к Богу ради любви к одной женщине?
Отец однажды сказал мне, что мы приходим на землю, чтобы учиться. Господь хочет, чтобы мы взяли от жизни все, чему она способа научить. А потом мы собираем эти знания, и они становятся нашим подношением Богу и человечеству. Но чтобы учиться, мы должны жить. А чтобы жить, иногда приходится сражаться.
Это мое подношение. Уроки, которые я усвоила, крохотные акты неповиновения, которые сохранили меня в живых, и любовь, которая питала мою надежду, когда у меня не было ничего, кроме нее.
Италия, 1943 год. Ева Росселли ищет спасение в стенах монастыря. Ее последняя надежда – друг детства и первая любовь, священник Анджело Бьянко. Он помогает многим беженцам, которых укрывает от гестапо католическая церковь. Для Анджело и Евы остается только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Они больше не сомневаются в своих чувствах. Готов ли Анджело рискнуть своей верой ради спасения Евы? Готов ли предать любовь к Богу ради любви к одной женщине?
Бабуля все время суетится. Пытается сделать меня счастливым. Окружить любовью. Но это не то же самое. Мама была любовью. Ей даже не нужно было стараться. Она просто… была.
Италия, 1943 год. Ева Росселли ищет спасение в стенах монастыря. Ее последняя надежда – друг детства и первая любовь, священник Анджело Бьянко. Он помогает многим беженцам, которых укрывает от гестапо католическая церковь. Для Анджело и Евы остается только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Они больше не сомневаются в своих чувствах. Готов ли Анджело рискнуть своей верой ради спасения Евы? Готов ли предать любовь к Богу ради любви к одной женщине?
– Не знаю, смогу ли я быть тебе братом, Ева.
– Почему? – растерялась она.
– Потому что мы не одной религии.
– Разве евреи и католики не могут быть братьями и сестрами?
Анджело затих, обдумывая вопрос.
– Не знаю, – признался он наконец.
– А я думаю, что могут, – заявила Ева решительно. – Вот папа и дядя Августо – братья, но они не соглашаются по куче вопросов.
– Ладно. Тогда мы будем соглашаться во всем остальном, – сказал Анджело серьезно. – Чтобы… уравновесить.
Ева кивнула с такой же торжественностью.
Италия, 1943 год. Ева Росселли ищет спасение в стенах монастыря. Ее последняя надежда – друг детства и первая любовь, священник Анджело Бьянко. Он помогает многим беженцам, которых укрывает от гестапо католическая церковь. Для Анджело и Евы остается только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Они больше не сомневаются в своих чувствах. Готов ли Анджело рискнуть своей верой ради спасения Евы? Готов ли предать любовь к Богу ради любви к одной женщине?
Но Феликса забрал не Господь. Феликс сам решил уйти. Суицид в иудаизме осуждался так же сурово, как и в католичестве, однако ребе Кассу-то первым произнес: «Барух ата, Адонай, Даян ха-Эмет» – «Благословен ты, Господь, Судья истинный». Феликс стал жертвой войны, добавил он, и больше эта тема не поднималась.
Италия, 1943 год. Ева Росселли ищет спасение в стенах монастыря. Ее последняя надежда – друг детства и первая любовь, священник Анджело Бьянко. Он помогает многим беженцам, которых укрывает от гестапо католическая церковь. Для Анджело и Евы остается только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Они больше не сомневаются в своих чувствах. Готов ли Анджело рискнуть своей верой ради спасения Евы? Готов ли предать любовь к Богу ради любви к одной женщине?
– Я верю в Бога. Не в людей, – ответил он мягко, но непреклонно, и Еве захотелось его ударить. – Но Бог действует через людей. Разве нет?
Италия, 1943 год. Ева Росселли ищет спасение в стенах монастыря. Ее последняя надежда – друг детства и первая любовь, священник Анджело Бьянко. Он помогает многим беженцам, которых укрывает от гестапо католическая церковь. Для Анджело и Евы остается только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Они больше не сомневаются в своих чувствах. Готов ли Анджело рискнуть своей верой ради спасения Евы? Готов ли предать любовь к Богу ради любви к одной женщине?
– Когда ты играешь, ко мне возвращается надежда. Они могут отобрать у нас дома, имущество, семьи. Жизнь. Могут выгнать нас, как уже выгоняли раньше. Могут унижать нас и расчеловечивать. Но они не могут отобрать наши мысли. Наши таланты. Наши знания и воспоминания. В музыке рабства нет. Музыка – это открытая дверь, через которую ускользает душа. Пусть только на пять минут, но тот, кто слушает ее здесь и сейчас, свободен. Любой, кто слышит ее, поднимается над земным. Когда ты играешь, я слышу, как над твоими струнами встает вся моя жизнь. Слышу длинные ноты и гаммы, слезы и часы мучений. Слышу тебя и себя, запертых в этой комнате. Слышу своего отца и его уроки, которые я тебе передал. Слышу их все разом – свою жизнь, его жизнь, снова и снова по кругу. Все это воскресает, когда ты играешь.
Италия, 1943 год. Ева Росселли ищет спасение в стенах монастыря. Ее последняя надежда – друг детства и первая любовь, священник Анджело Бьянко. Он помогает многим беженцам, которых укрывает от гестапо католическая церковь. Для Анджело и Евы остается только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Они больше не сомневаются в своих чувствах. Готов ли Анджело рискнуть своей верой ради спасения Евы? Готов ли предать любовь к Богу ради любви к одной женщине?
Я всегда верила, что для человеческого сердца нет ничего страшнее отвержения, но весь последний год сознательно приучала себя к нему. Привыкала. Готовилась. Буквально шла ему навстречу, вместо того чтобы бороться. Как же я себя за это ненавижу! Порой меня посещает вопрос, куда подевалась прежняя Ева – девчонка с искрой, которая втайне верила, что может совершить что угодно, стать кем угодно и любить кого угодно. Но потом я вспоминаю.
Ее отвергли.
Италия, 1943 год. Ева Росселли ищет спасение в стенах монастыря. Ее последняя надежда – друг детства и первая любовь, священник Анджело Бьянко. Он помогает многим беженцам, которых укрывает от гестапо католическая церковь. Для Анджело и Евы остается только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Они больше не сомневаются в своих чувствах. Готов ли Анджело рискнуть своей верой ради спасения Евы? Готов ли предать любовь к Богу ради любви к одной женщине?
– Ты забирался на холмы? – фыркнула Ева. – В жизни бы туда не полезла.
– Неужели ты сомневаешься в моих скалолазных способностях? – улыбнулся Анджело и постучал себя тростью по протезу.
– Ничуть. – Теперь она тоже улыбалась. – Более того, я думаю, что ты родился с одной ногой, чтобы у окружающих был хоть какой-то шанс за тобой угнаться.
Италия, 1943 год. Ева Росселли ищет спасение в стенах монастыря. Ее последняя надежда – друг детства и первая любовь, священник Анджело Бьянко. Он помогает многим беженцам, которых укрывает от гестапо католическая церковь. Для Анджело и Евы остается только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Они больше не сомневаются в своих чувствах. Готов ли Анджело рискнуть своей верой ради спасения Евы? Готов ли предать любовь к Богу ради любви к одной женщине?
– Но боль, к сожалению, устроена не так. Мы можем причинить ее, но очень редко можем исцелить.
Италия, 1943 год. Ева Росселли ищет спасение в стенах монастыря. Ее последняя надежда – друг детства и первая любовь, священник Анджело Бьянко. Он помогает многим беженцам, которых укрывает от гестапо католическая церковь. Для Анджело и Евы остается только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Они больше не сомневаются в своих чувствах. Готов ли Анджело рискнуть своей верой ради спасения Евы? Готов ли предать любовь к Богу ради любви к одной женщине?
Жизнь похожа на длинные ноты: нельзя изменить ни высоту, ни силу, ни тембр. Она просто длится, и мы должны подчинить ее, чтобы она не подчинила нас. Дядя Феликс ей проиграл, хотя кто‑то мог бы возразить, что он всего лишь опустил смычок.
Интересно, что думают монахини об этом упражнении – когда из моей комнаты ночь за ночью несется один и тот же скрипичный стон. Полагаю, если кто‑нибудь и понимает силу непреклонности, так это сестры Святой Цецилии.
Италия, 1943 год. Ева Росселли ищет спасение в стенах монастыря. Ее последняя надежда – друг детства и первая любовь, священник Анджело Бьянко. Он помогает многим беженцам, которых укрывает от гестапо католическая церковь. Для Анджело и Евы остается только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Они больше не сомневаются в своих чувствах. Готов ли Анджело рискнуть своей верой ради спасения Евы? Готов ли предать любовь к Богу ради любви к одной женщине?
Песок и зола. Древние ингредиенты стекла. Такая красота буквально из ничего. Папу этот факт неизменно приводил в восхищение, а Ева никогда не могла осмыслить его до конца. Из песка и пепла – перерождение. Из песка и пепла – новое бытие. Каждая песня, каждая молитва и крохотный акт неповиновения тоже заставляли ее чувствовать себя перерожденной и обновленной, и она мысленно поклялась не сдаваться. Поклялась и дальше творить стекло из пепла, и это решение само по себе было победой.
Италия, 1943 год. Ева Росселли ищет спасение в стенах монастыря. Ее последняя надежда – друг детства и первая любовь, священник Анджело Бьянко. Он помогает многим беженцам, которых укрывает от гестапо католическая церковь. Для Анджело и Евы остается только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Они больше не сомневаются в своих чувствах. Готов ли Анджело рискнуть своей верой ради спасения Евы? Готов ли предать любовь к Богу ради любви к одной женщине?
Многие с охотой расскажут, в чем заключается воля Господа. Но на самом деле ее не знает никто. Потому что Бог тих. Всегда. Он тих, а вопль отчаяния у меня в голове так громок, что сейчас я могу лишь поступать сообразно своей воле и надеяться, что она каким‑то образом совпадает с Его.
Италия, 1943 год. Ева Росселли ищет спасение в стенах монастыря. Ее последняя надежда – друг детства и первая любовь, священник Анджело Бьянко. Он помогает многим беженцам, которых укрывает от гестапо католическая церковь. Для Анджело и Евы остается только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Они больше не сомневаются в своих чувствах. Готов ли Анджело рискнуть своей верой ради спасения Евы? Готов ли предать любовь к Богу ради любви к одной женщине?