Цитаты
286175
Лена
добавила цитату
из книги
«Леди-дракон. Факультет оборотничества»
6 лет назад
Клэй хмыкнул. И протянул руки к... кхм... В общем, к той части моего тела, где располагалась грудь.
- Руки убери! - Я отскочила. - Что они там вообще забыли?!
- Проводят инвентаризацию. Все охраняемое имущество должно быть учтено, обмеряно и проверено на предмет повреждений.
- Да? И какой же у них инвентарный номер? Грудь-один и грудь-два? Пошел вон!
И всю-то жизнь я торопился. А в результате все же мало что хорошего сделал. Когда буду умирать, сознание это будет меня мучить!
Сергей Васильевич Рахманинов, к сожалению, не оставил мемуаров, и перед нами фактически единственный подлинный мемуарный документ – рассказ композитора о себе. Книга воспоминаний Рахманинова, записанных Оскаром фон Риземаном, была издана в Лондоне в 1934 году. Со страниц книги звучит голос нашего великого соотечественника, рассказывающего о своем детстве, годах учения, первых шагах в качестве пианиста, дирижера, о драматических событиях и триумфах, сделавших его уже к тридцати годам гордостью и...
Однажды в артистической уборной Станиславского Чехов встретил человека, который всячески демонстрировал свое процветание и благополучие, отличался чрезвычайно живыми манерами и в минуту сыпал большим количеством шуток, чем могли переварить пятьдесят умных людей. Каково же было удивление Станиславского, когда после ухода этого человека Чехов, который, и на этот раз нисколько себе не изменив, оставался совершенно невозмутимым, после того, как кто-то выразил свое мнение об ушедшем, сказал: «Боюсь, этот человек плохо кончит». Несколько месяцев спустя весельчак пустил себе пулю в лоб.
Сергей Васильевич Рахманинов, к сожалению, не оставил мемуаров, и перед нами фактически единственный подлинный мемуарный документ – рассказ композитора о себе. Книга воспоминаний Рахманинова, записанных Оскаром фон Риземаном, была издана в Лондоне в 1934 году. Со страниц книги звучит голос нашего великого соотечественника, рассказывающего о своем детстве, годах учения, первых шагах в качестве пианиста, дирижера, о драматических событиях и триумфах, сделавших его уже к тридцати годам гордостью и...
Странно, как смерть композитора меняет отношение к его произведениям. Помню такой, например, случай, о котором мне бы хотелось рассказать здесь; он очень поучителен. Когда талантливый русский композитор Василий Калинников, немногим старше меня, умер в раннем возрасте, достигнув всего лишь тридцати четырех лет, он не оставил ни копейки, потому что ему всегда мало платили. Его вдова, оказавшаяся в весьма стесненных обстоятельствах, попросила у меня небольшую сумму, чтобы поставить каменную плиту на его могиле. Она захватила с собой несколько оставшихся рукописей Калинникова и сказала:
– Бесполезно отдавать их издателю.
Я знаю его цены. Я взял сочинения и отнес их Юргенсону, надеясь, что он купит какое-нибудь из произведений.
Ни слова не говоря, Юргенсон сделал прибавку к ценам, которые я просил. Они составили внушительную сумму, в десять раз превышающую названную мне вдовой. Подойдя к своему сейфу и открыв его, Юргенсон заметил:
– Не думайте, что у меня нет оснований платить эту огромную сумму: я плачу ее, потому что смерть композитора вдесятеро увеличивает стоимость его произведений.
Сергей Васильевич Рахманинов, к сожалению, не оставил мемуаров, и перед нами фактически единственный подлинный мемуарный документ – рассказ композитора о себе. Книга воспоминаний Рахманинова, записанных Оскаром фон Риземаном, была издана в Лондоне в 1934 году. Со страниц книги звучит голос нашего великого соотечественника, рассказывающего о своем детстве, годах учения, первых шагах в качестве пианиста, дирижера, о драматических событиях и триумфах, сделавших его уже к тридцати годам гордостью и...
Педаль была одним из величайших секретов Рубинштейна. Он сам удивительно удачно выразил отношение к ней словами: «Педаль – это душа рояля». Всем пианистам стоило бы помнить об этом.
Сергей Васильевич Рахманинов, к сожалению, не оставил мемуаров, и перед нами фактически единственный подлинный мемуарный документ – рассказ композитора о себе. Книга воспоминаний Рахманинова, записанных Оскаром фон Риземаном, была издана в Лондоне в 1934 году. Со страниц книги звучит голос нашего великого соотечественника, рассказывающего о своем детстве, годах учения, первых шагах в качестве пианиста, дирижера, о драматических событиях и триумфах, сделавших его уже к тридцати годам гордостью и...
Сгною на факутальтивах
Вы умница, красавица, ком… э-э-э… студентка магической академии! Вы жаждете учиться и… Не жаждете? И вас к тому же наказали?!
Какой кошмар! Несправедливая клевета на честное имя… Как, справедливая? Но это же не повод отдавать потенциально ценные кадры на растерзание некроманту! Надо же что-то делать.
Ужас! Что? Ужас начинается не у вас? У ректора? Необходимо добиться отмены наказания и на все про все три дня. Нужно торопиться!
— Давным-давно все человеческие чувства собрались вместе и решили поиграть в прятки. Безумие водило. И пока оно считало до миллиона, все чувства успели спрятаться. Нежность заслонило облако. Доброта слилась с солнечным лучом. А веселье бегало и резвилось, пока не притаилось между ветвей дерева. И только любовь не знала, куда ей спрятаться. Бегала, маялась, а когда выбора не осталось, аккуратно нырнула в колючий розовый куст. Окончив считать, безумие взялось за поиски и достаточно быстро нашло всех. Не смогло найти только любовь. Безумие обыскало все вокруг и уже на последок решило заглянуть в розовый куст. Полезло туда и случайно шипами выкололо любви глаза. Безумие долго извинялось и предлагало разные варианты того, как загладить свою вину. В конце концов, оно упало на колени и пообещало, что отныне всегда и везде будет сопровождать любовь, став тем самым ее глазами. И с тех пор любовь слепа, а безумие является ее неотъемлемым поводырем.
Ты устроилась на работу своей мечты в Межгалактический Центр Переводов? Молодец! Ты получила высокооплачиваемый заказ и весьма ценного клиента? Умница! Тебя физически тянет к мужчине загадочной расы, который абсолютно лишен возможности испытывать эмоции? Ну что ж… Очень жаль, что ты оказалась такой неразборчивой…
Кто ходит в поле по ночам, тот поступает мудро! Па-рам, па-рам..
Вы умница, красавица, ком… э-э-э… студентка магической академии! Вы жаждете учиться и… Не жаждете? И вас к тому же наказали?!
Какой кошмар! Несправедливая клевета на честное имя… Как, справедливая? Но это же не повод отдавать потенциально ценные кадры на растерзание некроманту! Надо же что-то делать.
Ужас! Что? Ужас начинается не у вас? У ректора? Необходимо добиться отмены наказания и на все про все три дня. Нужно торопиться!
"Я хотела бы забыть тот месяц навсегда, но, к сожалению, у нас нет такой функции, как удаление памяти или что-то в этом роде. А зря. Иногда просто хочется что-то вычеркнуть из своей жизни и не вспоминать. Но воспоминания важны. Они помогают нам жить и учиться на ошибках."
Я люблю его больше жизни. Я никогда не думала, что смогу так сильно полюбить. Я с ужасом вспоминаю нашу первую встречу. Именно тогда все началось. Именно тогда, я объявила ему войну. Никто и подумать не мог, что вся наша ненависть приведет к такому большому чувству как ЛЮБОВЬ. Пройдя все преграды, мы нашли в наших сердцах место для этого светлого чувства… А как все начиналось...
"Не нужно прятаться в своем коконе. Ты думаешь, что жизнь это цветочки, ягодки и пони? Так вот нет, дорогая подруга. Жизнь — это боль, жестокость и слезы."
Я люблю его больше жизни. Я никогда не думала, что смогу так сильно полюбить. Я с ужасом вспоминаю нашу первую встречу. Именно тогда все началось. Именно тогда, я объявила ему войну. Никто и подумать не мог, что вся наша ненависть приведет к такому большому чувству как ЛЮБОВЬ. Пройдя все преграды, мы нашли в наших сердцах место для этого светлого чувства… А как все начиналось...
Письмо редактора картину особо не проясняло – из него Татьяна узнала только, что зовут потомка Ян Вяземский, прибыл он в родные пенаты прямиком из Эквадора, и занимается он бизнесом. Дочитав, девушка пробормотала, – Ну, да, а я думала, он асфальтоукладчик.
Жестокие древние боги, от которых отреклось человечество, не исчезли. Они внимательно наблюдают за нашим миром, ожидая тех, кто поможет им вернуться и получить былое могущество. В этот момент Земля низринется в пучину кровавого хаоса… Но всегда есть те, кто встанет на защиту людей. Пусть их мало, пусть силы неравны. Но они готовы пожертвовать всем и надеются только на себя и верных друзей. Их называют – Стражи.
– Здравствуй, Олежка. Скажи, что ты позвонил просто так.
– Таня, я редактор. Я не умею звонить просто так.
– Я знаю, – мрачно ответила Татьяна. – Итак?
– Итак. В Россию вернулся внезапно образовавшийся наследник рода Вяземских. Господин весьма интересный, и я хочу интервью.
– Олежка, в твоем голосе я чую подвох…
Послышалось шуршание, покашливание, и Татьяна добавила с угрозой:
– Олег? В чем подвох?
– Ну, понимаешь… Пока никому не удалось это самое интервью у него взять.
– А кто эти «все»?
– «Эсквайр», например…
– Олег? И ты хочешь, чтобы я за это взялась? С «Эсквайром» он разговаривать отказался, а твоему «Вестнику Урюпинска» интервью даст!
Жестокие древние боги, от которых отреклось человечество, не исчезли. Они внимательно наблюдают за нашим миром, ожидая тех, кто поможет им вернуться и получить былое могущество. В этот момент Земля низринется в пучину кровавого хаоса… Но всегда есть те, кто встанет на защиту людей. Пусть их мало, пусть силы неравны. Но они готовы пожертвовать всем и надеются только на себя и верных друзей. Их называют – Стражи.
В последнее время встречи с подругами давались все тяжелее. Можно было сколько угодно убеждать себя, что в одиночестве есть куча преимуществ и изображать независимую даму свободных взглядов, но…
«Но, черт побери, Татьяна Владимировна, – сказала она самой себе, – хотя бы сама себе не ври, тебе дьявольски надоело возвращаться в пустую квартиру. Даже кот уже выражает тебе свое „фэ“, а мама жалостливо смотрит и молчит.»
Жестокие древние боги, от которых отреклось человечество, не исчезли. Они внимательно наблюдают за нашим миром, ожидая тех, кто поможет им вернуться и получить былое могущество. В этот момент Земля низринется в пучину кровавого хаоса… Но всегда есть те, кто встанет на защиту людей. Пусть их мало, пусть силы неравны. Но они готовы пожертвовать всем и надеются только на себя и верных друзей. Их называют – Стражи.
Так вот, рационалисты кое в чем правы. И теория естественного отбора в чем-то тоже верна. Отбор происходит. И среди богов, религий, систем мировоззрения, тоже. Не просто так ведь ныне забыты Чернобог или Молох, которым приносили человеческие жертвы.
Жестокие древние боги, от которых отреклось человечество, не исчезли. Они внимательно наблюдают за нашим миром, ожидая тех, кто поможет им вернуться и получить былое могущество. В этот момент Земля низринется в пучину кровавого хаоса… Но всегда есть те, кто встанет на защиту людей. Пусть их мало, пусть силы неравны. Но они готовы пожертвовать всем и надеются только на себя и верных друзей. Их называют – Стражи.
Герои часто умирают молодыми, и всегда одиноки, Таня, а мир принадлежит живым.
Жестокие древние боги, от которых отреклось человечество, не исчезли. Они внимательно наблюдают за нашим миром, ожидая тех, кто поможет им вернуться и получить былое могущество. В этот момент Земля низринется в пучину кровавого хаоса… Но всегда есть те, кто встанет на защиту людей. Пусть их мало, пусть силы неравны. Но они готовы пожертвовать всем и надеются только на себя и верных друзей. Их называют – Стражи.
Творцы не должны бросать свои создания.
Жестокие древние боги, от которых отреклось человечество, не исчезли. Они внимательно наблюдают за нашим миром, ожидая тех, кто поможет им вернуться и получить былое могущество. В этот момент Земля низринется в пучину кровавого хаоса… Но всегда есть те, кто встанет на защиту людей. Пусть их мало, пусть силы неравны. Но они готовы пожертвовать всем и надеются только на себя и верных друзей. Их называют – Стражи.
Счастье. Когда ты просыпаешься, открываешь глаза, а за окном – солнечное утро, шелестит свежая майская листва, мурча когтит одеяло кот, взобравшийся на спину, едва почуяв, что хозяйка проснулась, а ты улыбаешься, и сладко потягиваешься.
Это счастье.
Счастье. Ты знаешь, что человек, ставший для тебя самым дорогим на свете, тоже думает о тебе и сейчас, скорее всего, смотрит на часы, и думает, позвонить или нет, не слишком ли рано, не разбужу ли?
Это настоящее счастье.
Жестокие древние боги, от которых отреклось человечество, не исчезли. Они внимательно наблюдают за нашим миром, ожидая тех, кто поможет им вернуться и получить былое могущество. В этот момент Земля низринется в пучину кровавого хаоса… Но всегда есть те, кто встанет на защиту людей. Пусть их мало, пусть силы неравны. Но они готовы пожертвовать всем и надеются только на себя и верных друзей. Их называют – Стражи.
Идеальные дети – это утопия.
Маргарита знала, что в этой жизни ничего не достается даром. И если уж выпал шанс изменить свою жизнь к лучшему, то надо держаться за него и руками, и ногами, и новообретенным даром. А то, что окружающие насчет этого дара и самой Маргариты имеют собственные планы, так это исключительно их проблемы.
Что делать? Кинулся достать чужого ума: собрал всех бывших тогда в шинке добрых людей, чумаков и просто заезжих, и рассказал, что так и так, такое-то приключилось горе. Чумаки долго думали, подперши батогами подбородки свои; крутили головами и сказали, что не слышали такого дива на крещеном свете, чтобы гетьманскую грамоту утащил черт. Другие же прибавили, что когда черт да москаль украдут что-нибудь – то поминай, как и звали.
«Смех – великое дело, он не отнимает ни жизни, ни имения, но перед ним виновный – как связанный заяц» (Н. В. Гоголь). Смех Гоголя, в творчестве которого нашли отражение многие элементы народно-праздничной культуры, – смех особый, он несет катарсис – очищение духа светлой грустью и состраданием. Этот сборник – тому подтверждение.
Любая тайна душу корежит и наружу просится, что свойство у секретов такое, чем дольше хранишь, тем сильнее тянет поделиться.
Маргарита знала, что в этой жизни ничего не достается даром. И если уж выпал шанс изменить свою жизнь к лучшему, то надо держаться за него и руками, и ногами, и новообретенным даром. А то, что окружающие насчет этого дара и самой Маргариты имеют собственные планы, так это исключительно их проблемы.
Пути настоящей любви не всегда бывают прямыми.
Из-за непонимания и предубеждения врачей Эми оказалась заперта в психиатрической лечебнице «Эмбергейт». Ей кажется, что жизнь кончена, ведь из больницы не так-то просто выйти: бесчеловечное устройство подобных организаций направлено лишь на то, чтобы сломить волю человека любыми законными и незаконными методами. Но в истории Эми оказывается тот, кто готов ее спасти, тот, кто верит в ее выздоровление, силу и твердый характер. Это врач, в которого она влюбляется без памяти и он отвечает ей тем...
"Никогда не отказывайся от чашки чая и возможности сходить в туалет "
Из-за непонимания и предубеждения врачей Эми оказалась заперта в психиатрической лечебнице «Эмбергейт». Ей кажется, что жизнь кончена, ведь из больницы не так-то просто выйти: бесчеловечное устройство подобных организаций направлено лишь на то, чтобы сломить волю человека любыми законными и незаконными методами. Но в истории Эми оказывается тот, кто готов ее спасти, тот, кто верит в ее выздоровление, силу и твердый характер. Это врач, в которого она влюбляется без памяти и он отвечает ей тем...
Такая уж у меня мама: как только я загорюсь желанием прикончить ее, она тут же скажет что-нибудь настолько ласковое, что слезы навернутся на глаза
Счастливая жизнь Джун Нилон закончилась, когда были убиты ее любимые муж и дочь. И только рождение Клэр заставляет Джун вглядываться в будущее. Теперь ее жизнь состоит из ожидания: ожидания того часа, когда она залечит свои душевные раны, ожидания справедливости, ожидания чуда. Для Шэя Борна жизнь не готовит больше никаких сюрпризов. Мир ничего ему не дал, и ему самому нечего предложить миру. Но он обретает последний шанс на спасение, и это связано с Клэр, одиннадцатилетней дочерью Джун. Однако...
Люди, сидящие на троне, обычно не видят, что написано внизу.
Счастливая жизнь Джун Нилон закончилась, когда были убиты ее любимые муж и дочь. И только рождение Клэр заставляет Джун вглядываться в будущее. Теперь ее жизнь состоит из ожидания: ожидания того часа, когда она залечит свои душевные раны, ожидания справедливости, ожидания чуда. Для Шэя Борна жизнь не готовит больше никаких сюрпризов. Мир ничего ему не дал, и ему самому нечего предложить миру. Но он обретает последний шанс на спасение, и это связано с Клэр, одиннадцатилетней дочерью Джун. Однако...
Сложнее всего в мире поверить, что человек может измениться. Всегда проще притворяться, что все нормально, чем признать, что ты ошибался.
Счастливая жизнь Джун Нилон закончилась, когда были убиты ее любимые муж и дочь. И только рождение Клэр заставляет Джун вглядываться в будущее. Теперь ее жизнь состоит из ожидания: ожидания того часа, когда она залечит свои душевные раны, ожидания справедливости, ожидания чуда. Для Шэя Борна жизнь не готовит больше никаких сюрпризов. Мир ничего ему не дал, и ему самому нечего предложить миру. Но он обретает последний шанс на спасение, и это связано с Клэр, одиннадцатилетней дочерью Джун. Однако...