Как будто время - это такая вещь, которая может реально закончиться. Как будто оно измеряется некой чашей, выданной нам при рождении, и, если мы начинаем поедать его слишком быстро или помногу или тогда, когда этого делать не рекомендуется, тогда время тратится, съедается и считается использованным.
Но время - это то, что находится за пределами нашего понимания. Оно бесконечно, оно существует вне нас. Мы не можем сами истратить его. Время продолжает двигаться вперёд даже тогда, когда мы сами уже этого делать не способны.
Люди зачастую забывают, что лгут ртом, а правду говорят глазами.
О-Боже-что-же-такое-я-говорю! Откуда только я беру эти слова, где я их нахожу, с какого неведомого дерева я их срываю… Они будто сами собой вырастают у меня во рту, и иногда, когда я слишком сильно нажимаю на них зубами, на глагол или местоимение, они становятся то горькими, то сладкими, но вот теперь они на вкус как нежность-и-сожаление-и-врешь-врешь-не-проведешь-и-все-они-застревают-у-меня-прямо-в-горле.
Я хочу быть с тобой, и мне плевать на то, что это может быть трудно. Мне все равно, если даже для этого придется много работать, потому что отношения и не должны быть простыми, Джульетта. Это работа. Это работа каждый день. И да, конечно, это сложно, это действительно очень сложно, но я готов трудиться день и ночь, и мне все равно. Я все равно хочу этого. Я все равно хочу тебя.
Меня всегда учили, что главное — это власть и боль. Власть получаешь, боль причиняешь. Я ни о чем не грущу. И беру все, что возможно.
Люди зачастую забывают, что лгут ртом, а правду говорят глазами. Приведите человека, который что-то спрятал, в отдельную комнату и спросите, где он это спрятал. Он скажет, что ничего не знает, что он вообще ничего не прятал, но почти всегда взгляд его будет направлен на «тайник».
Для того чтобы умереть, не надо ничего делать.
Мы можем прятаться в кладовке под лестницей всю свою жизнь, но смерть все равно найдет нас. Она придет в невидимом плаще, взмахнет волшебной палочкой и заберет нас с собой как раз в тот момент, когда мы меньше всего ожидаем встретить ее. Она сотрет все следы нашего существования на этой земле, и причем все это она сделает совершенно бесплатно. И она ничего не попросит взамен. Она отвесит глубокий поклон на наших похоронах, примет похвалу и одобрение за хорошо проделанную работу и тихо исчезнет.
А вот жить, например, гораздо сложнее. Есть одна вещь, которую мы постоянно делаем и о которой нельзя забывать.
Мы постоянно дышим.
В самые темные дни необходимо искать светлое место, в самые холодные дни необходимо искать теплое место; в самые суровые дни необходимо смотреть только вперед и наверх, а в самые печальные дни необходимо держать глаза открытыми и позволить им пролить слезы. А затем позволить им высохнуть. Дать им шанс смыть боль ради того, чтобы взгляд снова был ясным и чистым.
Но время-это то,что находится за пределами нашего понимания.Оно бесконечно,оно существует вне нас.Мы не можем сами истратить его,или потерять его ход,или найти способ удержать его.Время продолжает двигаться вперед даже тогда,когда мы сами уже этого делать не способны.
«Синонимы знакомы друг с другом как старые коллеги, как добрые друзья, которые многое вместе повидали на своем веку. Они обмениваются историями, воспоминаниями о своем происхождении, но при этом иногда забывают о том, что, хотя они и похожи, вместе с тем они совершенно разные и, хотя они обладают общими чертами, один из них никогда не станет другим. Потому что тихая ночь и спокойная ночь — совсем не одно и то же, так же как твердый человек и решительный человек или яркий свет и ослепительный свет, потому что то, как эти слова вклиниваются в предложения, может изменять смысл всего сказанного.
Они совсем не одно и то же.»
— Так ты старая? — Нет. Мне двенадцать лет. Только уже очень давно.
Швабра — отличное средство против вампиров!
Оскар поднес карточку к глазам, изучая папино лицо. На нем читалась гордость. Гордость и… растерянность. Он выглядел человеком, который рад появлению ребенка, но понятия не имеет, как себя вести. Что делать. Такое ощущение, что он видел младенца впервые, хотя Оскара крестили через полгода после рождения.
— Ты не мерзнешь? — Нет. — Почему? Девочка повела бровями, наморщив лоб, и на мгновение показалась ему гораздо, гораздо старше своих лет. Как дряхлая старушка, которая вот-вот расплачется. — Я забыла, как это делается.
Лучше грязный дом, чем чистый ад.
— Ты любишь меня, только когда я помогаю тебе выжить. — Да. А разве не в этом заключается любовь?
Меня нет, а значит, никто не может мне ничего сделать.
— Я тебя люблю. — Нет. Не любишь. — Правда, люблю. В каком-то смысле. — Так не бывает. Либо ты любишь человека, либо нет. — Разве? — Да. — Тогда мне надо подумать.
Но ведь волшебство и правда существует! Пусть его мало, но все-таки оно есть. Все, кто в него не верят, как правило, плохо кончают.
Никто больше не ценит красоту. Весьма характерно для сегодняшнего общества.
«Нельзя никого пускать к себе в душу. Изнутри только проще причинить боль. Уж лучше искать утешение в самой себе. С отчаянием тоже можно жить, когда ты один. Когда нет надежды» «Вот так и надо. Принимать свою ношу с радостью»
Любовь - это способность положить свою жизнь к ногам другого, а современная молодежь на такое неспособна.***- На улице холодно.
- У меня шапка.
- На голове?
- Нет, на ноге.***Войдя в комнату, Стаффан прокашлялся.
- Томми, ты, если что, не стесняйся, спрашивай!
Томми был не дурак и сразу сообразил, что от него требуется:
- А за что эти награды?
Стаффан махнул рукой в сторону кубков на пианино:
- Эти, что ли?
Нет, дубина, те, что стоят в спортклубе за футбольным полем!
- Да.***Она смотрела по сторонам, обхватив плечи руками, и казалась такой... маленькой. Оскару захотелось ее обнять, но он не осмелился.
У подъезда Эли остановилась и взглянула на свои окна. Свет не горел. Она стояла, обхватив руками плечи, словно завязавшись в узел, и смотрела в землю.
- Оскар...
И тут он сделал это. Ее тело будто само напрашивалось, так что он собрался с духом и сделал это. Обнял ее. На какое-то страшное мгновение ему показалось, что он совершил ошибку: тело ее казалось напряженным, отчужденным. Он уже собирался прервать объятие, как вдруг она обмякла. Узел развязался, она высвободила руки, обхватив его спину, и, дрожа, приникла к нему.
Она положила голову к нему на плечо, и они так застыли. Ее дыхание щекотало его шею. Они молча обнимали друг друга. Оскар зажмурился, чувствуя, что это самая важная минута в его жизни. Свет подъезда едва пробивался сквозь сомкнутые веки, обволакивая глаза красной пеленой. Лучшая минута в жизни.***Пока Виржиния согревала Лакке в своих объятиях, пока криминалисты делали слепки следов на снегу, Оскар стоял у своего окна и смотрел во двор. Кусты под окнами запорошило снегом, и белый сугроб выглядел таким основательным, что хоть на санках съезжай.
Эли сегодня так и не появилась.
Оскар стоял, ходил, бродил, качался на качелях и мерз на площадке с половины восьмого до девяти. Эли не было. В девять он увидел, как мама подошла к окну, и вернулся домой, полный дурных предчувствий. «Даллас», горячий шоколад с коричными булочками, мамины вопросы - и он чуть было все ей не рассказал, но сдержался.
Сейчас же часы показывали начало первого, и он стоял у окна с гложущим ощущением пустоты внутри. Он приоткрыл окно, вдохнул холодный ночной воздух. Неужели он и правда решил постоять за себя только ради нее? Не для себя?
Ну, и для себя, конечно.
Но в основном ради нее.
Увы. Это была чистая правда. Если в понедельник они снова к нему полезут, у него не будет ни сил, ни желания им противостоять. Он это знал. И на тренировку в четверг он не пойдет. Незачем.
Он оставил окно приоткрытым, не теряя слабой надежды, что она все же сегодня вернется. Позовет. Если она могла гулять по ночам, значит, могла и вернуться посреди ночи.
Оскар разделся и лег. Постучал в стенку. Тишина. Он натянул одеяло на голову и встал на колени в кровати. Затем сложил руки, прижался к ним лбом и зашептал: «Пожалуйста, Боженька, пусть она вернется. Бери что хочешь. Все мои комиксы, все мои книги, все мои вещи. Что хочешь. Только сделай так, чтобы она вернулась. Ко мне. Ну пожалуйста, милый Боженька!»***- Эли? Давай сделаем одну вещь?
Она все еще смотрела в потолок.
- Какую?
- Хочешь заключить со мной союз?
- Да.
Если бы она спросила «Как это?» - возможно, он бы объяснил, что собирается сделать, но она просто сказала: «Да». Она была согласна на все, что бы это ни было.***А вдруг Эли решит, что я...
Действительно: даря подарок, Оскар как бы соглашался с его отъездом. Вот тебе подарок, и пока! Но это же не так! Ему совершенно не хотелось...***Они замолчали. Надолго. Потом Эли осторожно спросил:
— А ты бы хотел... стать таким, как я?
— Нет. Быть с тобой — хочу, а так...
— Да, конечно. Я понимаю.
Сейчас ведь у всех столько друзей, люди разбрасываются этим словом направо и налево.
Любовь - это способность положить свою жизнь к ногам другого, а современная молодежь на такое неспособна.
Чем ближе подпускаешь к себе человека, тем больнее он тебя ранит.