Казнь порою не так страшна, как ее ожидание.
Все вроде нормально. Только вид такой, словно узрела призрак кредитора.
Жаль, что Рейф просто не поцеловал ее, вместо того чтобы разглагольствовать о поцелуях как средстве против холода.
Кроме того, – чопорно добавила она, – я не потею. Леди никогда не потеют.
Он ни за что не будет смеяться над этим глупым утверждением. Не будет, даже если это убьет его!
– Я убью этого идиота Альберта, за то, что согласился увезти вас!
– Нет. Я обещала ему сотню фунтов.
– Это не извинение!
<...>
– Вполне разумное извинение, если вы никогда не видели стофунтовой ассигнации.
– Видимо, вы решили взять вину на себя?
– Конечно… то есть нет. Во всем виноваты вы.
– Я все гадал, когда дойдет до этого,...
- Почему женщины всегда такие оптимистки? - Наверное, потому, что вы, мужчины - ужасные пессимисты.
Там, где появляется привычка, мы теряем возможность мыслить шире.
«В любой, даже волнительной или не очень приятной ситуации оставайтесь уверенными в себе. И никогда не опускайте подбородок, это добавляет вам уныния и лет».
В моменты тревог и атеист уверует.
"Интересно, друзьям всегда сложно признаться, если они влюблены?"
Девушка находилась так далеко от него, что с тем же успехом он мог бы пытаться приблизиться к горизонту.
-Признайтесь, вы только что это придумали? Если бы это было правдой, здесь давно не осталось бы ни одного камня.
-По местному поверью, вернувшись, нужно положить камешек на место.
-Подождите....Стало быть, Мёнчжу, Тэён и вы составляете любовный трехугольник?
-Да. Держитесь
-До сих пор?
-Да.
-И какое место вы занимаете в этом трехугольнике?
Иногда слово ранит сильнее, чем нож. Порез на теле можно зашить и вылечить, но с душой так не выйдет.
- Вы ведь уже выяснили, кто я такой. Продолжаете проверять? Мне всегда говорили, что мой внешний вид внушает доверие...
- Убийцы тоже могут производить приятное впечатление.
– Мне вас так не хватало... – внезапно признался он.
Руки девушки, всё ещё занимавшейся его плечом, на секунду остановились.
– Что бы я ни делал, я продолжал думать о вас.
Начав признание, Сичжин уже не мог остановиться. Слова лились, словно кровь из открывшейся раны.
– Я изнурял себя тренировками, напивался, перепробовал всё... Но я не смог вас забыть.
Так что все-таки произошло между нами в аэропорту? Встретились ли мы снова или снова расстались?..
- Мы не сможем подъехать прямо к берегу, тут слишком мелко. Выбирайте: нести на руках или на спине?
- Обойдусь без вашей помощи!
- Вы не поняли, доктор Кан. Я имел ввиду, надо донести меня. Терпеть не могу, когда в армейских ботинках хлябает вода.
Если не верить в себя самого - нельзя быть гением.
Неудача - мать гения.
... — Не желаете пирожка? — угрюмо пробасил буфетчик. И в голосе, и во всем облике служителя привокзального буфета имелась какая-то грубоватость, если не сказать — властность, обыкновенно никак не свойственная этой породе.
— Нет, ступай, — коротко ответил высокий господин, не отрывая взгляда от прогуливающихся по перрону городовых.
— Ну, раз «нет», стало быть — арестован, — заявил буфетчик.
... — Ну почему? Почему, ответьте мне, я прихожу в управление и всякий раз одно и то же слышу: у тебя там, говорят мне, Евсей Макарович, в твоем третьем участке, одни свистодуи служат! Ничего себе, говорю! Помилуйте, говорю, ваше высокопревосходительство, как же, говорю, свистодуи! У меня все сплошь люди бывалые, подготовленные, не за страх, а за совесть службу несут. Защищаю вас, вурдалаков! А теперь вижу — полные! Полные… Господи, помилуй.
... — «В целях борьбы с ненавистным пауперизмом, обуреваемый желанием обуздать злую волю неблагонадежного класса населения, нарушающего благолепие и симметричность стройной организации городской жизни...» — Евсей Макарович запнулся, чувствуя, что предложенный стиль мало соответствует его обычной манере изложения мыслей. — Не слишком ли торжественно, Оскар Вильгельмович?
«Никогда не отступайся от мечты в угоду чужим планам!»