Тавия вновь взглянула на Уэсли – ей требовалось увидеть выражение бесстрашия на лице парня, прежде чем сделать вид, что она тоже ничего не боится. Но выражение лица Уэсли оказалось вовсе не бесстрашным – вид у смотрящего был такой, будто его сейчас стошнит.
– Что у тебя с лицом? – спросила Тавия. Он поднял бровь.
– Лицо как лицо. Никто еще не жаловался.
Уэсли подарил бы ей этот мир, хотя Тавия не заслуживала такого подарка. Он дал бы ей силу, хотя фокусница ее не желала. И среди всего этого таилась самая жуткая мысль: страх, что ей может понравиться этот мир и эта сила; что Тавия привыкнет игнорировать всё плохое и всех хороших людей, с которыми происходит это плохое.
И потому Тавия покинула Уэсли. Хотя чудесная, ужасная часть ее существа так отчаянно желала остаться.
Она понимала: дом может быть где угодно. Ведь это не место – это чувство. Дом – это люди, а не кирпичи; дом – то, что ты сам создаешь для себя. Так же, как и семью.
Уэсли поправил запонки. Проблеск человечности на его лице быстро угас.
– Мы можем бросить кого угодно, – отрывисто произнес юноша.
Потому что никто из них не был по-настоящему справедлив, добр или хотя бы наполовину верен.
– Этот мир из всех нас делает чудовищ, – промолвила Эйрини.
– Это не мир, – Клинок показался Саксони слишком легким. – Это люди, которые в нем живут.
Это был единственный способ выжить в мире – столь голодном, что слабых он пожирает целиком.
Не верь никому. Предавай всех.
Убей или будешь убит – всегда.
— Ты думаешь, он знает наш язык? — Язык насилия универсален.
- Надеюсь, нас прямо сегодня резать не будут, - шепнул мне Наив, когда мы шли по темному коридору. - К тому же я не хочу пропустить ужин, очень уж интересно, чем здесь кормят.
- Оптимист, - хмыкнул я. - То есть завтра резать тебя уже можно?
- Нельзя, конечно, - насупился Наив. - Но до завтра еще далеко, а сегодня уже сейчас...
– А самое веселое – это смерть, по-твоему?
– Смерть – это любопытно, – не стал спорить вампир. – Но, как правило, веселье после нее все-таки заканчивается.
Я ещё жив? Значит, умный и отчаянный. Умер бы — стал бы дураком. Железная логика.
Всё знать невозможно, но то, что является тайной для одного человека, может быть отлично известно другому.
Интуиция буквально вопила о том, что вампир себе на уме и ум тот явно зашел за разум.
Но надежда, как известно, умирает последней. А если она и умрет, то я как новоиспеченный некромант оживлю ее вновь.
- Это патрулирование, а не поиски глупой смерти, - осадил его Ленди. - Девиз сегодняшнего задания: "Пришел, увидел, по..."
- ...бедил?
- ...бежал, бестолочь!
– Я не могу смотреть, как ты мучаешься.
– Значит, ты мне поможешь?
– Нет, просто больше не буду на тебя смотреть.
Всем известный вампир
– Так что, соберемся все на этом же месте ровно через год?
– Обязательно! Но лучше лет через пять.
– Почему?
– Боюсь, не успею отдохнуть от ваших опостылевших рож…
- ...Один из тамошних выскочек нанёс мне серьёзное оскорбление, вот я и решил заглянуть туда с дружеским визитом.
Двое вампиров переглянулись, и один из них прокомментировал:
- Знаем мы такие дружеские визиты. Замки потом заново отстраивать приходится.
— Тайные общества могут создаваться фанатиками, в них могут входить чудаки, но на вершине всегда стоит расчетливый ум.
– Смотри, какая красота. Мы, вампиры, относимся к процессу погребения гораздо серьезнее, чем люди.
– С таким длинным циклом жизни есть много времени, чтобы подумать о смерти, подобрать архитектуру для могилки и всё такое.
– Вот ещё. Думать о всяких глупостях, – вампир ткнул меня локтем в бок, – это удел неудачников. В моих планах на жизнь смерти нет.
— О, так что же мы стоим?!— Так я и говорю — пойдем!И мы пошли. Правда, идти оказалось не очень далеко — до ближайшего канализационного люка. К слову, до сегодняшнего дня я и понятия не имел, что огромные каменные плиты, валяющиеся на мостовой то тут, то там, прикрывают входы в канализацию.Даркин с удивительной легкостью отодвинул плиту в сторону, и нашим взорам открылся темный лаз. А нашим носам представилась отличная возможность оценить все прелести чудесного запаха.— Бе-э, какая вонь, кошмар просто, — поморщился я.Вельхеор вдохнул воздух полной грудью и мечтательно протянул:— Да-а… чувствуешь это?— Вонь?— Дух охоты!Я с трудом сдержал рвотные позывы:— Так вот он какой…
— Предлагаю для того, чтобы переговоры прошли в дружественной обстановке, прихватить с собой Вельхеора.
— О да, он просто образец дружелюбия, — возвела к небу глаза Алиса.
— Он-то, может, и нет, но вот остальные ведут себя при нем о-очень дружелюбно. Так дружелюбно, как будто от этого зависит их жизнь, — довольно заметил Чез. — К слову, обычно так и есть.
Хлопнула дверь где-то наверху, и спустя какое-то время в поле моего зрения появился Викерс-старший. Он кубарем слетел с лестницы, одарил нас коротким: «Сдобрымутромяпобежалвкварталдруидов» и испарился из Проклятого Дома.
– Что это было? – вяло спросил меня Чез, приоткрыв один глаз.
– Показалось, – с трудом ответил я.
Чез и остальные друзья поспешили навстречу, едва заметив наше появление. С ними были и Вельхеор с Мелиссией.
– Ну что, у вас получилось?!
– Как всё прошло?!
Вельхеор и Мелиссия озадаченно посмотрели на Чеза, Невила и Наива.
– Да вы извращенцы, – восхищенно выдохнул Вельхеор.
– Как не стыдно, – одновременно с ним произнесла Мелиссия. – Задавать такие неприличные вопросы.
- Даже и не знаю, спасибо сказать или наоборот. - Наоборот не советую, - хихикнул вампир. - Вдруг обижусь.
Жизнь хороша, когда мстишь не спеша. Один знаменитый вампир