Цитаты
286161
Наглость может открывать многие двери. Моя открыла ворота Харта.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Эй, любезный, - позвал он.
- Чего? – с любопытством отозвался голос.
- Где дом гостевой?
- Тут, - ответил невидимка.
- Тут?
- Ага, там.
- Так там или тут?!
- Здесь, - уверенно выдал невидимка.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
Каждый раз, когда я вижу детей подруг и задумываюсь, не родить ли мне, я напоминаю себе, какая у меня генетика: перепады настроения, вечные слёзы, вечный бунт.
Эми Байлер – библиотекарь и мать-одиночка. В один прекрасный день ее бывший муж вернулся в родной город, и с этого момента скучная жизнь женщины изменилась навсегда. Оставив двоих детей с их отцом, Эми отправляется в Нью-Йорк на конференцию библиотекарей. Но вместо посещения скучных лекций она уходит в отрыв вместе со своими подругами, почувствовав себя наконец-то свободной. Эми Байлер не просто меняется сама, она мотивирует других «забить» на проблемы и посвятить время себе, назвав такой отпуск...
Я не уверена, что меня может спасти что-то, кроме старых добрых врачей - времени и слёз.
Эми Байлер – библиотекарь и мать-одиночка. В один прекрасный день ее бывший муж вернулся в родной город, и с этого момента скучная жизнь женщины изменилась навсегда. Оставив двоих детей с их отцом, Эми отправляется в Нью-Йорк на конференцию библиотекарей. Но вместо посещения скучных лекций она уходит в отрыв вместе со своими подругами, почувствовав себя наконец-то свободной. Эми Байлер не просто меняется сама, она мотивирует других «забить» на проблемы и посвятить время себе, назвав такой отпуск...
Этот мужчина плавит время. И мой мозг.
Эми Байлер – библиотекарь и мать-одиночка. В один прекрасный день ее бывший муж вернулся в родной город, и с этого момента скучная жизнь женщины изменилась навсегда. Оставив двоих детей с их отцом, Эми отправляется в Нью-Йорк на конференцию библиотекарей. Но вместо посещения скучных лекций она уходит в отрыв вместе со своими подругами, почувствовав себя наконец-то свободной. Эми Байлер не просто меняется сама, она мотивирует других «забить» на проблемы и посвятить время себе, назвав такой отпуск...
Некоторые люди, как, например, твоя мать, - кивает она на меня, - прощают настолько естественно, что даже не замечают, что это произошло. И их будут ранить в два раза чаще, потому что они так быстро прощают, но и замечать они будут ровно половину от этих ран благодаря своей способности отпускать.
Эми Байлер – библиотекарь и мать-одиночка. В один прекрасный день ее бывший муж вернулся в родной город, и с этого момента скучная жизнь женщины изменилась навсегда. Оставив двоих детей с их отцом, Эми отправляется в Нью-Йорк на конференцию библиотекарей. Но вместо посещения скучных лекций она уходит в отрыв вместе со своими подругами, почувствовав себя наконец-то свободной. Эми Байлер не просто меняется сама, она мотивирует других «забить» на проблемы и посвятить время себе, назвав такой отпуск...
Все знают, что лучшее лекарство - поцелуй мамы.
Эми Байлер – библиотекарь и мать-одиночка. В один прекрасный день ее бывший муж вернулся в родной город, и с этого момента скучная жизнь женщины изменилась навсегда. Оставив двоих детей с их отцом, Эми отправляется в Нью-Йорк на конференцию библиотекарей. Но вместо посещения скучных лекций она уходит в отрыв вместе со своими подругами, почувствовав себя наконец-то свободной. Эми Байлер не просто меняется сама, она мотивирует других «забить» на проблемы и посвятить время себе, назвав такой отпуск...
Иногда легче читать книгу о проблемах других людей, чем думать о своих. Наверное, ты поэтому так любишь читать всю жизнь, да?
Эми Байлер – библиотекарь и мать-одиночка. В один прекрасный день ее бывший муж вернулся в родной город, и с этого момента скучная жизнь женщины изменилась навсегда. Оставив двоих детей с их отцом, Эми отправляется в Нью-Йорк на конференцию библиотекарей. Но вместо посещения скучных лекций она уходит в отрыв вместе со своими подругами, почувствовав себя наконец-то свободной. Эми Байлер не просто меняется сама, она мотивирует других «забить» на проблемы и посвятить время себе, назвав такой отпуск...
Я киваю и радуюсь перспективе провести эту встречу за разговорами о книгах. О книгах — это я могу. А если бы это было что-то вроде свидания, то было бы грустно
Эми Байлер – библиотекарь и мать-одиночка. В один прекрасный день ее бывший муж вернулся в родной город, и с этого момента скучная жизнь женщины изменилась навсегда. Оставив двоих детей с их отцом, Эми отправляется в Нью-Йорк на конференцию библиотекарей. Но вместо посещения скучных лекций она уходит в отрыв вместе со своими подругами, почувствовав себя наконец-то свободной. Эми Байлер не просто меняется сама, она мотивирует других «забить» на проблемы и посвятить время себе, назвав такой отпуск...
Ты же женщина, которую можно соблазнить походом в книжный магазин
Эми Байлер – библиотекарь и мать-одиночка. В один прекрасный день ее бывший муж вернулся в родной город, и с этого момента скучная жизнь женщины изменилась навсегда. Оставив двоих детей с их отцом, Эми отправляется в Нью-Йорк на конференцию библиотекарей. Но вместо посещения скучных лекций она уходит в отрыв вместе со своими подругами, почувствовав себя наконец-то свободной. Эми Байлер не просто меняется сама, она мотивирует других «забить» на проблемы и посвятить время себе, назвав такой отпуск...
Больше всего на свете я хочу, чтобы вы закончили университет и не сели в тюрьму. Следом за этим идет ваше счастье.
Эми Байлер – библиотекарь и мать-одиночка. В один прекрасный день ее бывший муж вернулся в родной город, и с этого момента скучная жизнь женщины изменилась навсегда. Оставив двоих детей с их отцом, Эми отправляется в Нью-Йорк на конференцию библиотекарей. Но вместо посещения скучных лекций она уходит в отрыв вместе со своими подругами, почувствовав себя наконец-то свободной. Эми Байлер не просто меняется сама, она мотивирует других «забить» на проблемы и посвятить время себе, назвав такой отпуск...
- Я спрашиваю, кто там?! – невидимка постарался добавить в голос суровости.
- А как ты сам думаешь, любезный? – полюбопытствовал риор.
- Воры? – по-прежнему неуверенно предположил голос.
- Справедливо, - не стал спорить Кейр. – Однако неверно.
- Разбойники! – почему-то обрадовался голос.
- И вновь ошибка, - усмехнулся боржец. – Мы – путники.
- Путники? – невидимка поразмыслил и протянул как-то разочарованно: - А-а-а…
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Повелеваю, - с нажимом повторил наглец. – Негодяй, раз такой умный и находчивый, идет добывать дичь. Его заступница, спускается с трона и начинает собирать хворост. Всем всё ясно?
- А что будешь делать ты? – полюбопытствовала лиори.
- Да, - согласно кивнул Савер.
- А я буду делать то, что у меня выходит лучше всего…
- Сидеть в сторонке, чтобы снова ничего не испортить? – усмехнулась Альвия.
- Почти, - не стал возражать Кейр. – Я буду беречь содержимое своей головы, ибо мой мозг слишком важен, чтобы трясти его и дальше. Он должен отдохнуть.
- Тебе нечего опасаться, Райв, - покачала головой Перворожденная. – Пустота – величина постоянная. Невозможно встряхнуть то, чего нет.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Савер!
- Тьфу, хозяин!
- Ты в меня плюнул?!
- Если бы я плюнул в вас, вы бы захлебнулись! Я плевал на землю.
- Лжец. Если бы ты плевался озерами, мы бы сейчас все захлебнулись.
- А у вас ни терпения, ни рук из положенного места.
- Да я тебе язык отрежу!
- Я вам и на пальцах всё скажу. У меня-то руки, где надо выросли.
- Тогда где дичь?
- Навалила со страху и умчалась в необозримую даль, хозяин.
- Ты еще и поэт, мерзавец.
- Так у кого служу…
- Ты не служишь, ты мне душу выматываешь. У меня уже глаз дергается…
- Видать, ваш лик-то ее и спугнул.
- Убью. Теперь уже точно.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
Лиор пришел к известной мудрости: хочешь, чтобы всё получилось, как надо – сделай сам.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Ты помнишь, что происходит с павшими лошадьми? – полюбопытствовал Кейр, вновь пятясь задом.
- И детишек вам побольше, - отозвался Савер.
- Ну, в общем-то, не возражаю, - хмыкнул Райверн.
- И чтоб голос у каждого был, как рог Харта.
- Это очень громко, Савер.
- Вот о том я и говорю, - кивнул прислужник.
- Тебе же вместе со мной мучиться, - напомнил риор.
- Вечно вы мои мечты портите, хозяин, - пожаловался его слуга и остановился, шумно переводя дух.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Пошел! – все-таки ударила мечом по упругому крупу риора.
- Зараза, - совершенно непочтительно выругался Райверн.
Альвия не обиделась, ощутив вдруг умиротворение. И, должно быть, чтобы совсем уж отвести душу, ударила риора второй раз.
- Пошел! – повторила она.
Кейр фыркнул и, после хмыкнув, произнес:
- Ну, иго-го тогда.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Что, Савер, ноги не язык, быстро перебирать ими не получается? – не без ехидства спросил Райверн.
- Чтоб вас любили Боги, хозяин, - ответил прислужник. – И здоровья крепкого, и жену покладистую.
- Если у меня когда-нибудь и появится жена, вряд ли она будет покладистой. Злюкой, заносчивой грубиянкой и язвой – возможно, но точно не покладистой, - усмехнулся Райверн, так и не остановившись. – Я даже допускаю, что она будет распускать руки.
- Вот такую вам и надо, - пропыхтел прислужник, поравнявшись с хозяином. – Глядишь, лихости и шалости в вас поубавится.
- Твои слова, да Богам в уши, - ответил Кейр, поворачиваясь вслед Саверу.
- Буду молиться им денно и нощно, хозяин, - заверил прислужник, вырываясь вперед.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Убью, - пообещала Перворожденная.
- Да сколько угодно моей госпоже, если Тайрад и дайры не успеют раньше тебя, - в голосе изгнанника вновь послышалась знакомая ирония.
- Ты уж выживи, пожалуйста, - ядовито ответила Альвия. – Не вздумай изменить мне с поганцем Эли-Хартом или своими друзьями из подземелья. Ты мой, Райв.
- Какие сладкие слова, и какой горький смысл, - уже невесело усмехнулся Кейр. – Я всегда был твоим.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
Остается только гадать… Но однажды, как говорят летописи, пришел Мрак. Сама знаешь, как пишутся такие истории: там приукрасят, здесь недоговорят.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
- Негодяй, - высокомерно произнес Кейр, передернув плечами. – Да ты на меня молиться должен, я твой зад от кола спас.
- Но сначала вы мой зад под кол подставили, - возразил прислужник.
- Души грызет ненависть, - чуть севшим голосом ответил Райверн. - О, нет, Райв, ты не прав, - мрачно усмехнулась Альвия. – Ненависть дает цель, неудовлетворенная ненависть сжигает душу до пепла. Ненависть – это сушь в горле, это дикая жажда, риор. Моя жажда стала невыносимой, я задыхаюсь от потребности сделать хотя бы глоток живительной мести… Альвия остановилась, замер и Дин-Кейр, не понимая, что задумала лиори. Молчание затягивалось, и тишина, разлившаяся над ареной, стала угрожающей. - Я...
Мы следуем своей судьбе. И не в нашей власти изменить ее.
Мы снова вместе, снова четверо, снова расследуем преступления – Джокер, Поэт, Девушка… и тот, кого совсем недавно мы считали нашим главным врагом, Черным Колдуном, – Клим. Воина больше нет с нами, его смерть я не могу ни забыть, ни простить, но с его утратой связано еще больше тайн и вопросов. А теперь судьба подкинула нам новое детективное расследование. Пропала Нелли, жена преуспевающего бизнесмена Зорина, она исчезла при невыясненных обстоятельствах, но это не самое главное. Оказывается,...
Человек так устроен, что никакого опыта из своей жизни не выносит. И с упоением продолжает наступать на одни и те же грабли.
Мы снова вместе, снова четверо, снова расследуем преступления – Джокер, Поэт, Девушка… и тот, кого совсем недавно мы считали нашим главным врагом, Черным Колдуном, – Клим. Воина больше нет с нами, его смерть я не могу ни забыть, ни простить, но с его утратой связано еще больше тайн и вопросов. А теперь судьба подкинула нам новое детективное расследование. Пропала Нелли, жена преуспевающего бизнесмена Зорина, она исчезла при невыясненных обстоятельствах, но это не самое главное. Оказывается,...
Проклятый, любимый, безалаберный Питер Пэн. Наверное, ничто не могло научить его относиться к жизни по-взрослому. Но, может быть, в этом и была его сила?
Ослепленная желанием отомстить красавчику Альтану, отвергшему ее, Виктория выходит замуж за его брата. Но внезапно муж погибает, а Виктория попадает за решетку, обвиненная в убийстве, которого не совершала.
Что остается?! Бежать!
Движимая целью вернуть прежнюю жизнь, Виктория решает наказать виновника всех своих бед – Альтана. Но тому ли она мстит?!
Feeling bad about how you felt doesn't do a thing to help... What's going to help is the family standing together, doing what's need to be done, together. Guilt's not a uniter, we're going to be united on this.
На курорте в Западной Монтане найдено тело молодой женщины. Для Бодин убийство становится шикирующим напоминанием о старой потере. Двадцать пять лет назад ее тетя Элис бесследно исчезла, и теперь Бодин связывает новую трагедию с событиями прошлого. Внезапное появление Элис спустя годы должно помочь в раскрытии дела. Мрачная история, которую она расскажет, до сих пор преследует ее. Вместе с напарником Колленом Бодин проходит проверку на прочность, переживает тяжелые откровения и спешит...