Эволюция отношений с розовой ведьмой: розовая ведьма вас ненавидит, розовая ведьма вас бесит, розовая ведьма с вами пьет, розовая ведьма спит у вас под кроватью.
Самое обманчивое заблуждение - считать, что времени много.
Иногда вера в тебя - то, что поднимает на невиданную высоту, окрыляет и придаёт смысл жизни...
Если дух поражён, то тело влачит жалкое существование.
Времени всегда как раз. По определённой мерке - для определённого дела. Если оно не будет сделано - то время уходит.
Мы уходим в походы и горы не только потому, что хотим проверить себя на прочность, понять, чего мы стоим, но и потому, что хотим измениться, что-то должны безвозвратно оставить в прошлом, сбросит старое...
Ты делаешь что-то без надежды на отклик, на взаимность, на сочувствие и сопереживание. Ив рискуешь просто потому, что ждать чего-то -уже бессмысленно. Ты не можешь не рисковать, потому что это твой последний оставшийся шанс, и его обязательно нужно использовать.
Никогда не следует думать, что впереди -целая вечность...
Есть долги, которые не имеют срока давности.
Страху нельзя давать волю, с ним нужно бороться.
Если думать, что все вокруг подлецы и негодяи, жить не просто трудно, а невозможно.
Wars require enemies, and I can't seem to find any.
Вот и все, что требовалось. Обстановка разрядилась. Теперь, когда они могут спокойно ненавидеть друг друга, они общаются абсолютно дружески! Никогда мне их не понять.
- Господи, я, кажется, влюбился!
Я молчу.
- Я серьёзно! - настаивает Кенджи. - Так вот как это бывает? Мне ещё не доводилось влюбляться, и я не знаю, любовь это или, может, несварение!
- Ты её совсем не знаешь! - внушительно начинаю я. - Пожалуй, все же несварение.
- Думаешь? - упавшим голосом переспрашивает он.
Idiots are highly flammable, love. Let them all burn in hell.
Пламя подлинной ненависти не может гореть без кислорода любви.
- Боже мой. Думаю, я влюбился.
Я игнорирую его.
- Нет, серьезно - говорит он - В смысле, так вот что это такое. Потому что я никогда раньше не влюблялся, так что я не знаю, это любовь или у меня, например, пищевое отравление.
- Ты даже не знаешь ее - говорю я, перебирая свои мысли - так что, я полагаю, что это пищевое отравление.
- Наивность – не порок, - пробормотал адер. – Слепота – вот истинное горе.
Корю себя, ругаю, так ведь уж ничего не исправишь. Ветер слов назад не возвращает, коль с языка сорвались.
...если идея предполагает халявные деньги, она плоха, потому что деньги — это математика, а математика не позволяет добавить что-то к одной стороне уравнения, не сводя баланс с другой.
Поэзия-это дробовик, нацеленный на наши общие переживания, и есть надежда, что дробь поразит такую часть цели, что мы все получим огромный блок информации, закодированный ссылками и метафорами примерно похожим образом.
Даже если что-то делается по закону, не значит, что это законно. Законы создаются по образу и подобию некоего идеала. Можно принять закон, не соответствующий данному образу, и тогда получится незаконный закон.
— Книги-призраки?
— В нашей профессии — это где-то между вечным огорчением и удивительной диковинкой. Их немного, — наверное, около сотни. Это книги, которые лишь попали в каталоги, но на самом деле никогда не продавались. Иногда они вроде появляются на аукционах и в частных коллекциях, но, если купить лот, книги не окажется в наличии, а если начнешь жаловаться, выяснится, что в описании товаров она не упомянута. На фотографии (только в иллюстративных целях) третьим в стопке будет лежать «Расследование мистера Труппа», но это фото с давней распродажи. Понимаете? Как сегодня. У меня должен быть экземпляр «Сада безумного картографа». По всем статьям, книга должна быть здесь, в магазине, но я точно знаю, что ее тут нет. Она не найдется, даже если мы дом перевернем и вытряхнем всё на мостовую, а затем проверим каждый том. Через месяц кто-нибудь предложит мне лот, в котором якобы присутствуют «Пять кардиналов Z», но у меня не получится его купить. Позже я выйду на связь с удачливым покупателем, чтобы договориться о перепродаже, но выяснится, что он уже продал книгу и с радостью поведает, мол, прекрасный роман: приключения в Африке, блаженный Августин… — Нейт на миг закрывает глаза. Случайный пример или реальное воспоминание? Шенд ничего не замечает. — …становится чем-то вроде Тарзана, сражается со своей возлюбленной-чародейкой против магического нашествия с визиготского запада. Когда я выйду со своим предложением на следующего владельца, тот мне скажет, что книга совсем о другом. И даже будет злиться при этом. Но все равно роман он уже продал кому-то другому. Быть может, по рукам ходит несколько разных подделок, но я и одну из них не могу получить. Если я обращусь в издательство с предложением выпустить дополнительный тираж, руководство согласится, мол, прекрасная идея, спрос-то огромный, но дело в итоге ничем не кончится. Можно подумать, что эти книги существуют лишь в слухах и желании их обрести. В некоторых случаях дело так и обстоит. Есть книга одного южноамериканского писателя, которая все время возникает в списках редких изданий, но я доподлинно знаю, что она никогда не была напечатана. Издатель ее заказал, автор написал, но потом они вдрызг рассорились, один отказался ее отдавать, другой сжег рукопись. Она присутствует во всех каталогах того года — их ведь напечатали заранее, но купить ее невозможно. Магазины внесли книгу в список, потому что рассчитывали получить часть тиража, и не отмечают как проданную, так как не отправили покупателю ни единого экземпляра. Где должен быть текст на бумаге, нет ничего, только шепот о нем в приходных книгах, призрак истории, которую никто никогда не видел. Поэтому — книга-призрак.
Акула видит банкира в море, но не ест его. Почему? Профессиональная этика! Ах-ха-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха! Ха-ха.
...самые богатые погружаются в такую пучину горя и ужаса, в какую без кучи денег не попадешь: сумасшедшие деньги приносят сумасшествие.