Помнила я бабкину сказку про жабу, которую молодец поцеловал, а она и стала раскрасавицею. Только вот как-то не верилось мне, что он добровольно жабу целовать полез. А если и полез, то, знать, жаба ему и мила была. Глядишь, с нею б и сложилось б. С девкою ж как оно стало - неведомо...
-Ты поглянь, Люциана, спят... И такие... мирные. -Спящий студиозус для окружающих безопасен.
Царева награда — она, что снег вешний. Ночью выпадет, да к утру истает, и будешь хлебать грязюку полною ложкой…
Жизнь моя, ежель оглянуться, была проста и понятна. Чем сие не милость Божинина?
Думать как оно думается.
Говорить вольно.
И делать, как велит душа твоя, а не высокая политика.
-Зослава, радость моя... да ты у нас кладезь талантов, оказывается! Этакое сокровище только закопать.
Планетам вряд ли есть дело до людских грехов. Звезды вряд ли создавались для того, чтобы проливать свет на наши проступки. В масштабы солнечных систем или галактик человеческое преступление попросту не попадает, как не попадает в него воздействие субатомной частицы на соседей.
У молодых есть привилегия надеяться, что все мировые сложности в итоге решаются просто.
Я видела, на что способна природа, стоит дать ей время и простор. Смотришь и не веришь, что это результат бессмысленного стечения обстоятельств, а не творчества талантливого разума.
Где бы люди ни бывали, они везде мусорят.Куэйхи На подлете к Хеле, год 2615-й
Разве можно упрекать молодежь за то, что ей хочется перемен?
Если столько людей ненавидит тебя, легко поверить, что они не так уж и не правы
Её отец часто повторял: угодить в переплет легче легкого. Будь ты хоть семи пядей во лбу, совершай подвиги, лучись добродетелью - судьбе на это наплевать. Её интересует твое место в алфавитном списке и состав твоей крови.
-Разве вы верите в существование греха?-Я верю в существование глупости и безрассудства,- ответила Рашмика
Иногда просто невозможно сделать то, что кажется правильным. Надо просто отойти и подождать, пока не настанет твой день.
Церкви не заслуживают доверия
Типпу взглянул на нее, подняв круглую голову.– Ты хороший доктор, – произнес он торжественно, и Робин получила урок, который усвоила на всю жизнь: чем сильнее слабительное, чем противнее лекарство, чем болезненнее операция, тем сильнее впечатление, которое производит врачебное искусство на африканского пациента.
Как странно, что желание, которое копится долгие месяцы, насыщает быстро, а следом приходит безразличие и отвращение
Девочка смутно догадывалась, что их жизнь круто меняется, но знала лишь одно: высокого человека, бывшего центром ее детского мирка, теперь с ними нет.«Не плачь, детка, – шепнула мать. – Скоро мы вновь увидим папу. Не плачь, маленькая».После этих слов Робин решила, что вряд ли когда-нибудь увидится с отцом, и уткнулась лицом в шершавую юбку – уже тогда слишком гордая, чтобы показывать слезы.
Девочка смутно догадывалась, что их жизнь круто меняется, но знала лишь одно: высокого человека, бывшего центром ее детского мирка, теперь с ними нет.«Не плачь, детка, – шепнула мать. – Скоро мы вновь увидим папу. Не плачь, маленькая».После этих слов Робин решила, что вряд ли когда-нибудь увидится с отцом, и уткнулась лицом в шершавую юбку – уже тогда слишком гордая, чтобы показывать слезы.
Типпу взглянул на нее, подняв круглую голову.– Ты хороший доктор, – произнес он торжественно, и Робин получила урок, который усвоила на всю жизнь: чем сильнее слабительное, чем противнее лекарство, чем болезненнее операция, тем сильнее впечатление, которое производит врачебное искусство на африканского пациента.
Как странно, что желание, которое копится долгие месяцы, насыщает быстро, а следом приходит безразличие и отвращение
Из всех пороков, опасных для государственного деятеля, самый пагубный — добродетель: она толкает на преступление. Чтобы с пользою трудиться для блага людей, надо быть выше всякой морали.
— Я недостаточно верю в Иегову, — ответил Гаэтан, — чтобы верить в его ангелов.
— Тот, кого вы называете Иеговой, на самом деле всего-навсего невежественный и грубый демиург по имени Иалдаваоф.
— В таком случае, я готов в него уверовать. Раз он невежественен и ограничен, я легко могу допустить его существование. Как он поживает?
— Плохо! В будущем месяце мы его свергнем.
— Не обольщайтесь надеждой. Вы напоминаете мне моего шурина Кюиссара, который в течение тридцати лет каждое утро ожидает падения республики…
Отважные мореплаватели открывали новые земли, населенные многочисленными народами, не знавшими старого Ягве, и тогда возникло подозрение, что он и сам их не знал, ибо не возвестил им ни себя, ни своего сына-искупителя
Только путем познания можно подчинить себе природу, воцариться над вселенной, стать богом.