Дети - это то, что остается после нас. Это знак, что мы когда-то жили, а не просто промелькнули в череде дней и событий. Это наше продолжение.
Когда человек в отчаянии, ему нужно на кого-то опереться, почерпнуть надежду. Да, люди так устроены, что ищут себе высшую силу для поддержки. Если нет веры в Бога, они готовы поверить в силу неба, деревьев и трав, в духов и чары. Человек может сколько угодно надеяться на себя, но в трудный момент ищет помощи в каком-то чуде.
КОМУ ПОЗВОЛЕНО ГОВОРИТЬ И ПОЧЕМУ? - написала я на прошлой неделе. - ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ ВАЖНЫЙ ВОПРОС.
Разве не разрушение понятия прогресса стало величайшим переворотом, совершенным модернизмом? И все равно прогресс возвращается в книги по истории, в диалектический материализм, в переработанное нью-эйдж-конфуцианство - возвращается надеждой, что все мы движемся сквозь концентрические круги знаний к некой великой правде. А за этой надеждой кроется самая главная ложь: что все налаживается. Зловещие предзнаменования заметны только в ретроспективе.
Очень может быть, что энтузиазм- единственное, что я могу тебе предложить.
Если койот - последнее выжившее животное, то ненависть - последнее чувство на земле.
Невозможно, невозможно простить человека, если его злодеяние нас унижает. Нужно согласиться с мыслью, что оно не унижает нас, но обнаруживает наш истинный уровень.
На протяжении нескольких месяцев я думала, что эта история будет о том, как любовь может изменить мир. Но, пожалуй, это слишком пошло.
Фассбиндер сказал однажды: «Мне противна мысль о том, что любовь двух людей может привести к спасению. Всю свою жизнь я боролся против этого деспотичного вида отношений. Я, напротив, верю в поиски такой любви, которая каким-то образом охватит все человечество».
Как продолжать, если связь с другим человеком прервана (когда прервана связь с самой собой)? Быть влюблённой в кого-то - значит верить, что существование в чьём-то присутствии - единственный способ быть полностью собой.
Дело не только в том поколении, - отозвался ты. - Мужчины до сих пор разрушают жизни женщин.
В каком-то смысле любовь очень похожа на процесс письма: пребываешь в том обостренном состоянии, когда нет ничего важнее точности и осознанности. И это может сказаться на всем. Ты рискуешь тем, что твои чувства могут быть осмеяны или отвергнуты, и, похоже, я впервые понимаю этот риск: я готова проиграть и принять последствия, раз уж сама делаю ставки.
Мне будет стыдно, — улыбнулась Соня. — Потом.
— Потом — это будет потом, — усмехнулся принц. — Главное, что происходит сейчас.
«В судьбе каждого человека есть такие люди, которые меняют направление ветра твоей жизни в нужную сторону, а ты начинаешь наслаждаться полетом.»
Весь район казался отвратительным на вид. Некоторые дома напоминали предсмертного великана, который вот-вот сделает последний вдох и рассыплется на тысячи частиц, похоронив под собой все живое.
“Если человек не боится темноты, значит он не знает, кто в ней живет.”
Агата не чувствовала облегчения. Только ноющее ощущение страха оттого, что отправляться домой, кажется, уже поздно.
Она остановилась около сапфировой колонны, хватая ртом воздух:
-Все это из-за моего желания.
-Нет, из-за того, что однажды ты выбрала неправильное окончание для своей сказки.
Софи сдержала слезы. Она честно старалась быть доброй, но тот миг, когда она теряла Агату, тот невыносимый миг, до сих пор стоящий перед ее глазами, снова сделал ее злой. Она опять разрушила счастливый конец, как ведьма, которой была Софи , уже однажды делала.
Софи испугалась и постаралась выбросить эти мысли из головы. Если она все сделает правильно, то покажет Агате, как сильно та нужна ей.
Если она это сделает, Агата больше никогда не будет в ней сомневаться.
Проклятая любовь столь же сильна, как и истинная.
Единственный раз, когда Агата видела фею-крестную в такой ярости, был на первом году обучения: когда девочка ослушалась учителя и чуть не спалила замок дотла.
Агата искала нужные слова, но одного взгляда на Софи, сжавшуюся в жалкую розовую кучку, хватило, чтобы понять-ей их не найти.
В комнате повисла тишина, лишь отзвуки возни кровожадных принцев доносились из леса.
Ни у Софи ,ни у Агаты не было времени обмозговать эту катастрофу, потому что обе девочки изумленно уставились на кое-что еще более пугающее.