Весь мир уносило от нее течением времени. И когда-нибудь – она знала, что так будет, - умрет Витя, и даже сын умрет, и дети его умрут, и на планету вернутся динозавры, а она всё так же будет молода и ничего не вспомнит из прошедшей тысячи лет, потому что тысяча лет пройдет мимо нее.Из рассказа "День рождения"
Ей казалось, что не она забывает. Ей казалось, что Вселенная не хочет ее помнить. Ира стояла под темным небом, но как будто бы ее здесь и не было. Ни здесь, у подъезда, и нигде во всем мире. Человек несуществующий.Из рассказа "День рождения"
...все мы помним кое-как нашу жизнь.Из рассказа "День рождения"
Наверное, он продвигался со скоростью часовой стрелки или со скоростью растения, оно ведь тоже продвигается.Из рассказа "Путешествие"
У него не было цели путешествовать медленно, он путешествовал подробно.Из рассказа "Путешествие"
Всё это солнце и тепло – мнимость одна, кажимость, обман. А на самом-то деле, мороз в сорок громадных градусов, и несет его ветер по степи, а скорость у ветра побольше, чем у нашего с вами поезда. А небо по ночам черное над степью, как дыра. <...>
За окном над степью светило солнце, в синем небе нежилось облако, и свежий воздух влетал в вагон на скором ходу через опущенное стекло. Август благословенный – не раз она вспомнит и повторит потом, после.
Из рассказа "Степь"
Солнце слепило. Лиза прыгнула. Лейтенант подхватил ее. Поставил на асфальт, но не отпустил. Он держал Лизу в крепких объятиях, она и шелохнуться не смела. И мысли застыли. Сердце лейтенанта стучало ей в лоб, она дышала лейтенантом, она как будто была в нем, защищена ото всего света его большим крепким телом, таким, оказывается, огромным, всю ее окружившим, поглотившим. <...>
Почему он вот так обнял ее на прощание, Лиза не могла придумать. Может быть, она ему всё же понравилась, но он стеснялся показать, а перед самым расставанием решился. Лизе было жалко, что они не поговорили ни разу, что навряд ли уже и увидятся, что ничего уже у них не случится.
Лейтенант был несбывшееся. Лиза не горевала об этом. Вся жизнь впереди.Из рассказа "Степь"
Подвода катилась по твердой земле, облака росли в глубину неба. Тень от подводы, лошади, директора и Лизы, их единая тень, удлинялась на закатном уже солнце. Эта тень накроет всю степь, когда солнце отправит земле последний прощальный луч и провалится за горизонт.
Домов еще не было видно, но уже запахло дымом, жильем. И лошадь побежала веселее. Как в романе 19 века. Героиней прошлого века почувствовала себя Лиза. Как будто кто-то уже описал ее жизнь. Как будто она жила по написанному и прочитанному.Из рассказа "Степь"
поучать королей - дело обычно небезопасное
нет такого блага, которое нельзя обратить во зло
Эту стадию расследования начальник Хао именовал «открывание коробочек». Нет, разумеется, сыщику нужен ум. Дураков в сыске не держат. Но есть в любом расследовании такое, что ни рассуждением, ни догадкой не осилить – только надежностью. Вот как если бы привели тебя на огромный склад, весь заставленный коробами, коробками и коробочками и велели: «А найди-ка ты, любезный, все коробки, где есть чашка с розовым цветочком». Коробки закрыты. Надписаны не все, да и надписи могут врать. Размера чашки ты не знаешь – может, она и вовсе с наперсток, так что даже самые маленькие коробочки заведомо исключить нельзя. Вот и давай старайся, сыщик, открывай коробки, одну за другой, да не вздумай пропустить какую-нибудь. А потом еще окажется, чего доброго, что чашки с розовым цветочком нет ни в которой – есть только две с голубым, одна с зеленым и еще одна без цветочков вообще. А остальное добро в коробках – дрянь несусветная, и к тому же добрая половина вообще пусты. И в самой большой – кошка. Это хорошо, что ты кошку нашел, покуда она живая еще, ее хозяйка в полном восторге, но теперь надо бы найти хулиганье, которое учинило над бедным животным злобную пакость… да, а что там все-таки с кружкой и розовым цветочком? Забыл? Ай-яй-яй!
Что поделать, люди ненаблюдательны и склонны выдавать желаемое за действительное.
Голод и непосильная работа редко ходят вдвоём. Обычно они приводят с собой третью подружку - болезнь.
Лисий След двигался поразительно быстро - и при этом совершенно не суетливо. Так движется любой многоопытный в своём деле мастер - неважно, художник он, пирожник, боец или врач.
генерал всегда любил и уважал маленьких собачек - за их беззаветную храбрость. Легко быть храбрым, когда ты больше всех, а ты попробуй остаться храбрым, когда ты самый маленький - вот где истинная отвага и доблесть!
Весть о том, что он больше не арестант, но сидеть все равно должен, мастер Фай воспринял с философским спокойствием человека, который относится к властям как к стихийному бедствию
ты напрасно думаешь, что я ни во что не ставлю твое чутье. Ставлю, и очень высоко. Особенно когда мой опыт с ним согласен. А он согласен - полностью. Но чутье и опыт к делу не подошьешь и на стол судье не положишь.
Свидетель - не протокол, может и ошибаться... ладно, забудем, что может и злонамеренно врать. Но и самый что ни на есть честный человек может чего-то не заметить - а значит, и не запомнить. Или запомнить неверно. Или от сильного желания помочь может придумать то, чего не было, да не просто придумать, а всей душой поверить, что так оно все и произошло.
Все до крайности повторяло известный анекдот. Пациент спрыгивает со стола и мчится по коридору. Его останавливает главный врач и спрашивает, что произошло. Больной судорожно отвечает:
— Сестра сказала: без паники, операция по поводу аппендицита — одна из самых простых.
— Правильно.
— Да, но она это сказала хирургу, а не мне.
Почему я не расстаюсь с Анатолием? По той же причине, по которой тысячи женщин живут с нелюбимыми мужьями — значит, им это почему-то нужно. Почему — может ответить психотерапевт. После задушевных бесед объяснит, что ваши комплексы и комплексы вашего избранника монтируются, складываются, как фигуры детского конструктора. В итоге получается уродливое сооружение, но вам оно милее, чем детали россыпью в коробке на пыльных антресолях.
Впереди меня ждал очередной одинокий вечер. Нет ничего лучше хорошей книги, старого фильма по телевизору, философских раздумий и оздоровительного медитирования — уговаривала я себя. И невольно добавляла: не хватает только пистолета, которым можно застрелиться.
Движимый раскаянием, Вовка стащил со стройки материалы, пригнал дружков, и они сделали ремонт в запущенных до безобразия помещениях травмпункта. Тут уж все сотрудники встали на его сторону и поднажали на девушку: новый линолеум, выкрашенные двери, чистые стены — что это, если не любовь?
— Я дура набитая, идиотка, шизофреничка…
— Вы очень разумная…
— Безвольная тряпка…
— Очень волевая и смелая девушка…
— Вся жизнь испорчена…
— Она у вас еще впереди…
Мужчина, который обманывает одну женщину, обманет и вторую, и триста двадцать третью, ему ничего не стоит залезть в карман товарищу, ограбить банк, забрать игрушку у ребенка или стать политическим деятелем.
А ты когда-нибудь видел любовь? Трогал её руками? Разве достаточно крикнуть «Эй, любовь!», чтобы она примчалась к тебе на четырёх лапах? Твои юные глазки могут тебя обмануть – не поддавайся. В этой жизни всё самое важное – невидимо.