Брат Сторожевая Башня поднял глаза на возвышающуюся над ним фигуру в капюшоне.
– Мы не знали, что так получится, – слабым голосом произнес он. – Честно. Мы никого не хотели обидеть. Просто хотели получить то, что полагается нам по праву.
Рука скелета не без дружелюбия похлопала его по плечу.
– МОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ, – ответил Смерть. – ВЫ СВОЕГО ДОБИЛИСЬ.
Патриций бывал весьма демократичным в своем недовольстве. Он находил массу изысканных и довольно-таки болезненных способов, чтобы охватить своим недовольством максимально большое число окружающих подчиненных.
... В конце концов, он (дракон) ведь действительно благородный, то есть царственный, в этом ему не откажешь. И конечно, он может многое сделать - и для города, и для окрестностей. Например, спалить их до самого грунта.
"А мы ведь его коронуем, - думал Ваймс. - И это будет очень по-анкморпоркски. Если не получается расправиться с драконом, коронуй его и сделай вид, что так все и задумывалось".
Они смотрели вниз с выражением сосредоточенности, характерным для людей, которые много чего повидали на своем веку и знают: сколько ни рассчитывай на героев, королей, а то и на богов, все же по-настоящему можно положиться только на силу тяготения и глубокую воду.
"...А девчонка без веснушек – как фонарь без батарейки..."
Это неправда,что подруги нам нужны,чтобы делиться с ними горестями.Чтобы искать у них поддержки и понимания,плакаться в жилетку и выслушивать, что"всё будет хорошо".Подруги нам нужны,чтобы делиться с ними радостью.Когда радость переполняет сердце,когда её так много,что хочется обнять и расцеловать весь мир,когда хочется срочно-срочно с кем-то поделиться, мы БЕЖИМ К ПОДРУГЕ.
О любви Джефферсона к ботанике и садоводству было так хорошо известно, что американские дипломаты отправляли в Белый дом семена со всего мира.
Джефферсон был фанатиком всяческих измерений. Он считал ступеньки, вел список писем от внучек, всегда носил в каране линейку.
Наука превыше государственных интересов
У испанского короля была даже монополия на снег в Кито, Лиме: снег применялся для изготовления щербета для богатой элиты.
Природа - территория сводобы
Гумбольдт был человеком большого сердца, но иногда страдал "злоязычием"
"Вас занимает ботаника? - презрительно осведомился Наполеон у Гумбольдта при первой встрече. - Знаю, моя жена тоже этим увлекается".
Многие боялись острого языка Гумбольдта. Как объяснял один молодой ученый, Гумбольдт изучал ядовитых змей в Южной Америке и "многому у них научился".
Жил Гумбольдт в съемной квартире и сводил концы с концами не без труда. У него даже не было полного комплекта собственных книг ввиду их дороговизны. К 10-му числу каждого месяца он обычно оставался без гроша и порой был вынужден брать в долг у своего преданного слуги Иоганна Зейферта.
Гумбольдт добился принятия в 1856 году закона, по которому рабы, ступившие на землю Пруссии, тут же получали свободу.
Мне абсолютно все равно: быть одному на свободе или сидеть одному в камере. Я привык быть один. Я всегда был один.
– А я все гадал, откуда в окрестностях Риверстейна столько неупокоенных духов появилось, – хмыкнул лорд Даррелл. – Ни некроманта, ни заклинания перехода не нашел. А оказывается, ты, Ветряна, просто песенку спела. М-да…
Из всех случайных вероятностей чаще всего случается та, что предначертана Судьбой.
– Беловолосая нея! – торжественно воскликнул Дагамар. – Я дарю тебе семейную реликвию Великого рода Мастеров и Чародеев! Береги и храни ее!
– Ой, не надо реликвию, она же дорогая, верно, – испугалась я, пытаясь засунуть кругляшок обратно в шкатулку.
Гном сконфузился и сказал уже спокойно и без пафоса:
– Да не стоит она ни медяшки…
– Как? Вы же говорите – реликвия?
– Так валяется у нас в роду, уж не знаю сколько! Никому не нужная…
Ужин «порадовал» жидкой овсянкой и ржаной краюшкой.– С такими харчами скоро не волки нас, а мы их жрать пойдем
Не важно, во что ты веришь, а важно, для чего тебе твоя вера.
И мнение окружающих их не то чтобы не интересовало, просто гномы были искренне уверены, что и все остальные в восторге. А кто не в восторге, тот… эльф!
— За что ты извиняешься? — тихо спросил он, — вот, Бездна… как же ты жила здесь, что извиняешься за то, что умираешь?
Мне уже и книжки дали. Некоторые интересные, с картинками, а другие – заумные, жуть! Ни словечка не понимаю. Там все слова такие… Ну вот как вы иногда говорите. Ничегошеньки не понятно и хочется в глаз дать!