Цитаты

"Помни, девочка моя, у каждого человека есть свой предел. У всех есть свои сладости - у малых и у великих."

Суд теней

Мэделин Ру

Девочка, в жилах которой течет кровь Темных эльфов, и ее подруга, рожденная из источника Фей. Старинный особняк, его многоликий хозяин и неусыпно несущие дозор безмолвные Постояльцы. А еще Черный Эльбион, книга, появившаяся задолго до всех известных манускриптов и свитков. Иномирцы и Надмирцы уже собрались в шатре, а Арбитры готовы вершить Суд и при необходимости использовать свое Право на Кару. И среди присутствующих тот, кто давно ждал момента, чтобы вступить в схватку с Дьяволом…

Это лучше, что могла сделать небольшая горстка людей, чтобы описать то, что все остальные не могли - или не захотели увидеть. Мы все совершаем ошибки, Луиза, просто некоторые делают серьёзные ошибки. Очень серьёзные.

Суд теней

Мэделин Ру

Девочка, в жилах которой течет кровь Темных эльфов, и ее подруга, рожденная из источника Фей. Старинный особняк, его многоликий хозяин и неусыпно несущие дозор безмолвные Постояльцы. А еще Черный Эльбион, книга, появившаяся задолго до всех известных манускриптов и свитков. Иномирцы и Надмирцы уже собрались в шатре, а Арбитры готовы вершить Суд и при необходимости использовать свое Право на Кару. И среди присутствующих тот, кто давно ждал момента, чтобы вступить в схватку с Дьяволом…

То что для одного человека правда, для другого - ложь. Ты совсем не обязательно видишь то, что вижу я, а то, во что верю я, расходится с тем, во что веришь ты.

Суд теней

Мэделин Ру

Девочка, в жилах которой течет кровь Темных эльфов, и ее подруга, рожденная из источника Фей. Старинный особняк, его многоликий хозяин и неусыпно несущие дозор безмолвные Постояльцы. А еще Черный Эльбион, книга, появившаяся задолго до всех известных манускриптов и свитков. Иномирцы и Надмирцы уже собрались в шатре, а Арбитры готовы вершить Суд и при необходимости использовать свое Право на Кару. И среди присутствующих тот, кто давно ждал момента, чтобы вступить в схватку с Дьяволом…

Женщину можно считать одетой только после того, как она нанесёт духи

Суд теней

Мэделин Ру

Девочка, в жилах которой течет кровь Темных эльфов, и ее подруга, рожденная из источника Фей. Старинный особняк, его многоликий хозяин и неусыпно несущие дозор безмолвные Постояльцы. А еще Черный Эльбион, книга, появившаяся задолго до всех известных манускриптов и свитков. Иномирцы и Надмирцы уже собрались в шатре, а Арбитры готовы вершить Суд и при необходимости использовать свое Право на Кару. И среди присутствующих тот, кто давно ждал момента, чтобы вступить в схватку с Дьяволом…

Я никому и не чем не обязана, так почему же мне так трудно выбрать самую важную для себя сторону - свою, собственную?

Суд теней

Мэделин Ру

Девочка, в жилах которой течет кровь Темных эльфов, и ее подруга, рожденная из источника Фей. Старинный особняк, его многоликий хозяин и неусыпно несущие дозор безмолвные Постояльцы. А еще Черный Эльбион, книга, появившаяся задолго до всех известных манускриптов и свитков. Иномирцы и Надмирцы уже собрались в шатре, а Арбитры готовы вершить Суд и при необходимости использовать свое Право на Кару. И среди присутствующих тот, кто давно ждал момента, чтобы вступить в схватку с Дьяволом…

Природа смотрит беспристрастно
На игры всех своих детей :
Вот люди покоряют ветер,
Вот ветер - сеятель смертей.
                          М. Арнольд

Суд теней

Мэделин Ру

Девочка, в жилах которой течет кровь Темных эльфов, и ее подруга, рожденная из источника Фей. Старинный особняк, его многоликий хозяин и неусыпно несущие дозор безмолвные Постояльцы. А еще Черный Эльбион, книга, появившаяся задолго до всех известных манускриптов и свитков. Иномирцы и Надмирцы уже собрались в шатре, а Арбитры готовы вершить Суд и при необходимости использовать свое Право на Кару. И среди присутствующих тот, кто давно ждал момента, чтобы вступить в схватку с Дьяволом…

Настоящие поэты смотрят в вечность, а перед вечностью лгать и суетиться не дозволяется.

Черный буран

Михаил Щукин

1920 год. Некогда огромный и богатый Сибирский край закрутила черная пурга Гражданской войны. Разруха и мор, ненависть и отчаяние обрушились на людей, превращая — кого в зверя, кого в жертву. Бывший конокрад Васька-Конь — а ныне Василий Иванович Конев, ветеран Великой войны, командир вольного партизанского отряда, — волею случая встречает братьев своей возлюбленной Тони Шалагиной, которую считал погибшей на фронте. Вскоре Василию становится известно, что Тоня какое-то время назад лечилась в...

А у нас в России, дружище, близко ничего нету. Всё далеко. Даже счастье.

Черный буран

Михаил Щукин

1920 год. Некогда огромный и богатый Сибирский край закрутила черная пурга Гражданской войны. Разруха и мор, ненависть и отчаяние обрушились на людей, превращая — кого в зверя, кого в жертву. Бывший конокрад Васька-Конь — а ныне Василий Иванович Конев, ветеран Великой войны, командир вольного партизанского отряда, — волею случая встречает братьев своей возлюбленной Тони Шалагиной, которую считал погибшей на фронте. Вскоре Василию становится известно, что Тоня какое-то время назад лечилась в...

Василий любил засиживаться с ним у костра, когда Степан плел, будто сеть вязал, одну сказку за другой, начиная их всякий раз одинаково: «В некотором селе, в некоторой деревне две улицы были, одна крива, друга пряма. По которой пойдем?» Василий всегда выбирал улицу кривую, как в жизни. И Степан уводил его по зигзагам этой улицы, где водились домовые и волхитки, цари и царевичи, ямщики и кабатчики, глупые мужики и умные, изворотливые бабы, гораздые на всякую каверзу.

Черный буран

Михаил Щукин

1920 год. Некогда огромный и богатый Сибирский край закрутила черная пурга Гражданской войны. Разруха и мор, ненависть и отчаяние обрушились на людей, превращая — кого в зверя, кого в жертву. Бывший конокрад Васька-Конь — а ныне Василий Иванович Конев, ветеран Великой войны, командир вольного партизанского отряда, — волею случая встречает братьев своей возлюбленной Тони Шалагиной, которую считал погибшей на фронте. Вскоре Василию становится известно, что Тоня какое-то время назад лечилась в...

Книги искривляют пространство и время. Одна из причин, почему собственники убогих, разваливающихся на глазах букинистических магазинчиков имеют слегка неземной вид, заключается в том, что многие из них действительно не отсюда.

– Мне кажется, жизнь для тебя так трудна, потому что ты считаешь, что есть хорошие люди и есть плохие люди, – пояснил патриций. – Но ты, разумеется, заблуждаешься. Есть, всегда и только, плохие люди, ОДНАКО НЕКОТОРЫЕ ИЗ НИХ ИГРАЮТ ДРУГ ПРОТИВ ДРУГА

Причина, по которой клише становятся Клише, заключается в том, что они являются молотками и отвертками в наборе «сделай сам», предназначенном для общения.

Есть, похоже, какой-то особый вид нищеты, который могут себе позволить лишь очень, очень богатые люди…

— Я не допущу, чтобы какой-то летающий тритон безнаказанно жёг мой город. <…> Если кто-нибудь когда-нибудь и подожжёт этот город, то это буду я.
Стр. 209

Когда мир весь перекошен, словно в кривом зеркале, изображение становится нормальным только тогда, когда посмотришь на него сквозь дно бутылки.

– Дверь Знаний – крепко ли она запечатана супротив еретиков и несведущих? – Ее там заклинило.

Относительно возраста капрала трудно было сказать что-то определенное. Но судя по его цинизму и общей усталости от мира – качеств, кислотой разъедающих человеческую личность, – Шноббсу было не меньше семи тысяч лет.

Он капитан, черт побери. Офицер. Для офицера такое препятствие не проблема. У офицеров имеется старый, многократно проверенный способ решения подобных проблем. И способ этот называется "сержант".

...но скорая и неотложная медицинская помощь не существовала, и люди были вынуждены умирать неэффективно, без помощи врачей

Передняя никогда не отличалась убранством. Патриций всегда придерживался мнения, что если людям будет удобно, то они, чего доброго, захотят остаться.

Библиотекарь посмотрел на него взглядом, который обычно приберегают для людей, задающих вопросы типа: «Что плохого в геноциде?»

Если и было на свете что-то, что угнетало его больше, чем собственный цинизм, так это то, что сплошь и рядом этот цинизм оказывался менее циничным, чем сама жизнь.

Хороший книжный магазин - это просто-напросто благовоспитанная Чёрная Дыра, которая умеет читать.

Вот как в этом мире приобретается власть, подумал он. Надо просто наплевать на мнение окружающих и никогда, никогда, никогда не сомневаться в правильности своих действий.

— Он мог оказаться ни в чем не повинным прохожим, сэр, — высказался Моркоу.
— Что, в Анк-Морпорке?
— Да, сэр.
— Тогда тем более надо было ловить, просто чтобы полюбоваться на такую диковинку, — Ваймс криво улыбнулся.