Знаешь, что на войне самое главное? Повысить балл выживания
...война - декоратор с однообразным вкусом.
Я полностью разделяю точку зрения, впервые сформулированную еще в античности: Зло – это детскость, а Добро – взрослость. Детскость – это зацикленность только на своих желаниях и потребностях, вечное «дай», полная асоциальность и абсолютная безответственность, то есть точный портрет архетипического злодея. В то же время настоящая взрослость – это добровольное самоограничение и ответственность, жертвенность и альтруизм, терпимость и способность к понимаю, умение прогнозировать последствия своих поступков.
Не изображай из себя то, чем не являешься
Война - это огромная хирургическая операция. Тут или плакать, или резать.
Где есть живые люди, там обязательно где-нибудь наливают.
О такой клиентке, как вы, может только мечтать такой повар, как я.
Любовь приходит к нам в самом разном обличье. Иногда она мимолётная, иногда занимает важное место в жизни, а иногда... Иногда ты влюбляешься в кого-то, с кем не суждено быть вместе, но кого ты никогда не забудешь. Какой бы ни была любовь, она для чего-то важна. Иначе и быть не может.
Нет ничего правдивее реальной жизни.
Родственную душу всегда чувствуешь.
Жизнь – хреновая штука. Одни умеют забивать на это, а другие, увы, нет. Но в какую трясину бы тебя ни забросило, всё равно в конце концов осознаёшь, что жизнь продолжается. Иначе... Выбор-то какой?
Чтобы вместить в мозг что-то новое, часть памяти надо разгрузить.
Нельзя бесконечно цепляться за прошлое.
Вспыльчивый нрав при остром уме – опасное сочетание.
— Море такое удивительное. Нескончаемый круговорот. Оно никому не подвластно, живёт себе своей жизнью.
— И правильно делает. Жизнь циклична.
«... заклинатели очень опасны и без амулетов. Как плохо прирученные жеребята, которые не могут рассчитывать собственные силы».
То, что лежит на поверхности, не всегда отображает суть.
«Однажды поделившись секретом, его уже не вернёшь назад, если вдруг в том возникнет необходимость».
«Обуздай собственную лошадь, прежде чем пытаться оседлать чужую, – всегда говаривала ее бабушка. – Но сперва убедись, что седло – хорошее».
Служителям было не положено лгать, однако они умели недоговаривать.
Но, если у человека не остается ничего другого, кроме как сражаться за свою жизнь, это может наделить его невиданной энергией.
Усталость оказалась не единственным препятствием для романтики.
Может, лучше владеть мощным оружием, чтобы было проще с ними справляться?
Единственным способом заставить их сожалеть было изменить их представления о цене человеческой жизни.
«Алистер не относил себя к философам. У парня было мало времени на мечтания. В его теле обитало несколько враждующих душ, но он не пытался примирить их между собой».