Цитаты
286080
Чимбик ясно понял значения термина "воздушный замок". Это та конструкция, элементы которой сейчас посыпались ему на голову.
Репликанты – псы войны на цепи у алчных корпораций. Живое оружие с серийными номерами вместо имен. Генетически совершенные солдаты, созданные для одной цели – выполнять приказ любой ценой. Но что делать, когда бои грохочут где-то далеко, командиров нет, а вокруг – мирная планета? Вражеская планета. Двум репликантам требуется не просто выбраться с вражеской территории самим, но и доставить командованию двух гражданских. Вот только пленники всеми силами мешают выполнению задачи, а приказ не...
- Как тебя зовут?
- Эр-Эс-Три-Пять-Пять-Ноль-Девять-Ноль.
- Это номер твоего ай-ди?
- Серийный номер. У репликантов нет имён.
- Даже у рабов и домашних животных есть имена.
- У оружия - только номер.
Репликанты – псы войны на цепи у алчных корпораций. Живое оружие с серийными номерами вместо имен. Генетически совершенные солдаты, созданные для одной цели – выполнять приказ любой ценой. Но что делать, когда бои грохочут где-то далеко, командиров нет, а вокруг – мирная планета? Вражеская планета. Двум репликантам требуется не просто выбраться с вражеской территории самим, но и доставить командованию двух гражданских. Вот только пленники всеми силами мешают выполнению задачи, а приказ не...
— Куртизанки? — недоуменно переспросил Чимбик, после чего отключил динамики и потребовал разъяснения у брата:
— Так, знаток, что такое “куртизанки”?
— Не знаю, садж, — обескураженно ответил Блайз. — Мне этот термин не встречался.
— А зачем они спят за деньги с бизнесменом? Какой в этом смысл?
— Не знаю, садж, — повторил Блайз и, подумав, выдвинул гипотезу. — Может, он мёрзнет во сне?
— Тогда почему климат-контроль не активирует?
— Да я откуда знаю? — возмутился Блайз. — Кто их поймёт, дворняг этих? Может, это модно или престижно. Как кальян.
Репликанты – псы войны на цепи у алчных корпораций. Живое оружие с серийными номерами вместо имен. Генетически совершенные солдаты, созданные для одной цели – выполнять приказ любой ценой. Но что делать, когда бои грохочут где-то далеко, командиров нет, а вокруг – мирная планета? Вражеская планета. Двум репликантам требуется не просто выбраться с вражеской территории самим, но и доставить командованию двух гражданских. Вот только пленники всеми силами мешают выполнению задачи, а приказ не...
При таких обстоятельствах деградация неизбежна. А деградация ведёт к гибридизации, которая, в свою очередь, приводит к мутациям. Пока мутантов мало, они чувствуют себя уродцами на общем плане и помалкивают. Но с течением времени их количество растёт, и в конце концов численность мутантов сначала сравнивается, а потом и превышает численность исчезающих полноценных видов. Когда мутантов становится большинство, они отвергают чуждые им стандарты полноценных генотипов и вводят собственные. Но мутации редко бывают идентичными, подавляющее большинство генетических дефектов в той или иной степени отличны друг от друга. Поэтому единые стандарты красоты в мутировавших популяциях невозможны. В итоге мутанты ожидаемо приходят к пониманию того, что единственный уместный для них стандарт – это возведение собственного уродства в ипостась достоинства. Только так они могут перестать чувствовать себя неполноценными. Но так как генетических дефектов великое множество и у каждого они свои, то единственный логичный выход в сложившейся ситуации – назначить стандартом красоты индивидуальность.
Императорская гонка в самом разгаре. В центре Империи кипит невероятная лавина интриг. Великие Доминионы наращивают силы и готовятся к вооруженному противостоянию с конкурентами, спонсоры и патроны требуют от членов Регентского совета разнообразных скидок и преференций. Тем временем, воспользовавшись хаосом, неразберихой и отсутствием Императора на троне, на окраинах Империи зашевелились соседи. Приграничные системы стонут от нашествия жестоких и воинственных Ххззутов, коварных воинов из...
Взрослые всегда готовы дать совет, даже если ни в чём не разбираются
Книга «Убийства в кукольном домике» была экранизирована! Эми решает пожить некоторое время у своей тёти Клэр, в её мрачном загородном доме. На захламлённом чердаке Эми находит кукольный домик – точную копию дома тёти Клэр. И куклы в нём настолько реалистичны, что становится жутко… Но по-настоящему Эми испугается, когда куклы в кукольном домике начнут двигаться, плакать и даже кричать! Что происходит?! Кто знает, может быть, куклы пытаются что-то сказать Эми? Вдруг это связано с жестоким...
– Ты – самая храбрая девочка, которую я знаю. Я никогда не отправилась бы одна на чердак среди ночи.
Луанн казалась озадаченной.
– Почему? – серьёзно спросила она.
– Я не хотела бы идти и столкнуться с привидением.
– Я ни с чем не столкнулась, – с самодовольной улыбкой ответила Луанн. – Когда я иду, я просто иду. – И она ускорила шаг, спеша навстречу ветру и оставляя девочек позади.
Книга «Убийства в кукольном домике» была экранизирована! Эми решает пожить некоторое время у своей тёти Клэр, в её мрачном загородном доме. На захламлённом чердаке Эми находит кукольный домик – точную копию дома тёти Клэр. И куклы в нём настолько реалистичны, что становится жутко… Но по-настоящему Эми испугается, когда куклы в кукольном домике начнут двигаться, плакать и даже кричать! Что происходит?! Кто знает, может быть, куклы пытаются что-то сказать Эми? Вдруг это связано с жестоким...
Манипулировать людьми – все равно что тыкать палкой в муравейник: можно не сомневаться, что на действие последует реакция обитателей, но нельзя предсказать, в какую сторону побегут муравьи. Однако если ставить насекомым препятствия или положить в нужном направлении приманку, их передвижениями можно руководить.
866 год. На побережье Северной Англии высаживаются викинги и сжигают дотла деревню, одновременно спасая молодого человека, которого в этот день ждала смертная казнь. Его захватчики освобождают, нарекают Рольфом, и он становится их проводником в землях вокруг, так как ненавидит местных жителей сильнее многих. Воины с севера приплыли сюда не грабить и не воевать. Они приплыли мстить и не уйдут просто так. Их миссия перерастает в полномасштабное вторжение, но и сам Рольф таит немало секретов,...
Прошлое принадлежит скальдам, они формируют его по своему лекалу до тех пор, пока их слово целиком и полностью не заменит истину.
866 год. На побережье Северной Англии высаживаются викинги и сжигают дотла деревню, одновременно спасая молодого человека, которого в этот день ждала смертная казнь. Его захватчики освобождают, нарекают Рольфом, и он становится их проводником в землях вокруг, так как ненавидит местных жителей сильнее многих. Воины с севера приплыли сюда не грабить и не воевать. Они приплыли мстить и не уйдут просто так. Их миссия перерастает в полномасштабное вторжение, но и сам Рольф таит немало секретов,...
После веры ненависть – самый сильный двигатель человека.
866 год. На побережье Северной Англии высаживаются викинги и сжигают дотла деревню, одновременно спасая молодого человека, которого в этот день ждала смертная казнь. Его захватчики освобождают, нарекают Рольфом, и он становится их проводником в землях вокруг, так как ненавидит местных жителей сильнее многих. Воины с севера приплыли сюда не грабить и не воевать. Они приплыли мстить и не уйдут просто так. Их миссия перерастает в полномасштабное вторжение, но и сам Рольф таит немало секретов,...
— Давайте окажем Оскьелю почтение, которого он заслуживает, — крикнул Ивар, раскинув длинные руки. — Ему единственному из нас выпала честь отпраздновать Рождество за столом Одина.
866 год. На побережье Северной Англии высаживаются викинги и сжигают дотла деревню, одновременно спасая молодого человека, которого в этот день ждала смертная казнь. Его захватчики освобождают, нарекают Рольфом, и он становится их проводником в землях вокруг, так как ненавидит местных жителей сильнее многих. Воины с севера приплыли сюда не грабить и не воевать. Они приплыли мстить и не уйдут просто так. Их миссия перерастает в полномасштабное вторжение, но и сам Рольф таит немало секретов,...
В семье, где практикуется домашнее насилие, каждый опускает глаза и проходит мимо: пока гнев домашнего тирана изливается на кого-то одного, беда никого не касается.
866 год. На побережье Северной Англии высаживаются викинги и сжигают дотла деревню, одновременно спасая молодого человека, которого в этот день ждала смертная казнь. Его захватчики освобождают, нарекают Рольфом, и он становится их проводником в землях вокруг, так как ненавидит местных жителей сильнее многих. Воины с севера приплыли сюда не грабить и не воевать. Они приплыли мстить и не уйдут просто так. Их миссия перерастает в полномасштабное вторжение, но и сам Рольф таит немало секретов,...
Колонии закоренелых уголовников переселялись на Донбасс — чтоб от жаркой работы растаял их лагерный срок. Истощенные вечной колхозной страдой, не желавшие жить травоядными русские перебирались в здешний край не семьями — деревнями и даже районами. Здесь им были обещаны сытный паек и… бессмертие. Бессмертие — это не только искусственный спутник Земли. Бессмертие — это когда твои дети не знают, что такое голод.
Донбасский шахтерский город, жители которого потомственно занимаются угледобычей, оказывается на линии противоборства двух враждующих сторон. Несколько совершенно разных людей: два брата-шахтера, чиновник Министерства энергетики и угольной промышленности, пробившийся в верхи из горных инженеров, «идейный» боец украинского добровольческого батальона, полковник ВСУ и бывший российский офицер — вольно или невольно становятся защитниками и разрушителями города.
Книга содержит нецензурную брань.
Если что-то еще, кроме необходимости, и тянуло под землю их всех, то только чувство своего подземного всесилия — глухого довольства работой, которую, кроме тебя, никто больше делать не может. Это была почти никак не выражавшаяся внешне, не рельефная, а нутряная, неотрывная от самого выживания сила — результат не пустой атлетической каторги, а многолетней эволюции, отбора, превращения из человека в подземного жителя, когда перерождаются не только мышечные ткани, но и кости, даже сердце и легкие. Об эти тела можно было гнуть гвозди.
Донбасский шахтерский город, жители которого потомственно занимаются угледобычей, оказывается на линии противоборства двух враждующих сторон. Несколько совершенно разных людей: два брата-шахтера, чиновник Министерства энергетики и угольной промышленности, пробившийся в верхи из горных инженеров, «идейный» боец украинского добровольческого батальона, полковник ВСУ и бывший российский офицер — вольно или невольно становятся защитниками и разрушителями города.
Книга содержит нецензурную брань.
Кто приказал стрелять, Вадим боялся догадаться. Стреляли в действующую власть, а убитые были поленьями.
Донбасский шахтерский город, жители которого потомственно занимаются угледобычей, оказывается на линии противоборства двух враждующих сторон. Несколько совершенно разных людей: два брата-шахтера, чиновник Министерства энергетики и угольной промышленности, пробившийся в верхи из горных инженеров, «идейный» боец украинского добровольческого батальона, полковник ВСУ и бывший российский офицер — вольно или невольно становятся защитниками и разрушителями города.
Книга содержит нецензурную брань.
Не мог осознать, что и на плазменной панели, и под окнами его, мизгиревского, дома стозевно ревет и пылает неразделимое одно. Такое могло быть, но где-то в соседних заплеванных комнатах мировой коммуналки, где-то в Сирии, где-то в Египте, в фанатичной Ливийской пустыне, на изморозно-белых, дымящихся известняковой пылью площадях, под безжалостным солнцем, которое превращает мозги бородатых в чугунный расплав, но не на киевской брусчатке под ледяным и хмарно-сизым зимним небом. Как будто вправду что-то сделалось с пространством и перепутались народы и климатические пояса.
Донбасский шахтерский город, жители которого потомственно занимаются угледобычей, оказывается на линии противоборства двух враждующих сторон. Несколько совершенно разных людей: два брата-шахтера, чиновник Министерства энергетики и угольной промышленности, пробившийся в верхи из горных инженеров, «идейный» боец украинского добровольческого батальона, полковник ВСУ и бывший российский офицер — вольно или невольно становятся защитниками и разрушителями города.
Книга содержит нецензурную брань.
Ничьего самостийного «я» в этой давке, несмети, халве быть уже не могло, и безлицые люди казались бы нежитью, призраками, когда бы не их несомненная, ощутимая даже сквозь «плазму» телесность, когда бы не чувство живого упора сплотившихся мускулов и костяков, когда бы не плотность их крика, дыхания, когда б не ледоходный треск и грохот, с которым эта масса вколачивалась в стену похожих на корыта цинковых щитов, молотя арматурными прутьями, битами, палками по сверкающим гоночным шлемам тяжелого «Беркута».
Донбасский шахтерский город, жители которого потомственно занимаются угледобычей, оказывается на линии противоборства двух враждующих сторон. Несколько совершенно разных людей: два брата-шахтера, чиновник Министерства энергетики и угольной промышленности, пробившийся в верхи из горных инженеров, «идейный» боец украинского добровольческого батальона, полковник ВСУ и бывший российский офицер — вольно или невольно становятся защитниками и разрушителями города.
Книга содержит нецензурную брань.
Да, эти бритолобые, фанаты, гопота были очень ему неприятны, но Вадиму казалось: во власть на их шеях заезжают «серьезные», вложившиеся в революцию ресурсом, и всех этих диких, безумных заткнут, едва только Донбацка подпишет отречение. Ну дадут им какой-нибудь прапор с трезубцем, и пускай маршируют на манер пионеров, салютуя Бандере и прочим.
Донбасский шахтерский город, жители которого потомственно занимаются угледобычей, оказывается на линии противоборства двух враждующих сторон. Несколько совершенно разных людей: два брата-шахтера, чиновник Министерства энергетики и угольной промышленности, пробившийся в верхи из горных инженеров, «идейный» боец украинского добровольческого батальона, полковник ВСУ и бывший российский офицер — вольно или невольно становятся защитниками и разрушителями города.
Книга содержит нецензурную брань.
Богуна придавило и душило другое: он не чувствовал силы своего батальона. Не умения перебегать под огнем, залегать, перекатываться, кувыркаться, прикрывать дружка дружку и прицельно стрелять, не всего того жизненно важного, чему он худо-бедно успел их научить, а той силы, которая… в общем, духом зовется. Та голодная, ясная ненависть к русским, которую впрыснули в их молодую горячую кровь, то опьяняющее чувство своего железного могущества, которое возникло на Майдане, с волшебной быстротою были смыты огнем ополченских «утесов» и «дэшек».
Донбасский шахтерский город, жители которого потомственно занимаются угледобычей, оказывается на линии противоборства двух враждующих сторон. Несколько совершенно разных людей: два брата-шахтера, чиновник Министерства энергетики и угольной промышленности, пробившийся в верхи из горных инженеров, «идейный» боец украинского добровольческого батальона, полковник ВСУ и бывший российский офицер — вольно или невольно становятся защитниками и разрушителями города.
Книга содержит нецензурную брань.
Уже нельзя было понять, красив или невзрачен, силен или хлипок молодой этот парень. Дожившие до операционного стола бойцы обеих армий становились одинаковыми, их обескровевшие лица — маленькими, детскими, как будто бы потаявшими до мольбы к единственной на свете, кто утешит, кто исцелит прикосновением всесильно-любящей руки, кто одним своим словом убьет твою смерть.
Донбасский шахтерский город, жители которого потомственно занимаются угледобычей, оказывается на линии противоборства двух враждующих сторон. Несколько совершенно разных людей: два брата-шахтера, чиновник Министерства энергетики и угольной промышленности, пробившийся в верхи из горных инженеров, «идейный» боец украинского добровольческого батальона, полковник ВСУ и бывший российский офицер — вольно или невольно становятся защитниками и разрушителями города.
Книга содержит нецензурную брань.
Кто на своей земле стоит, того и верх.
Донбасский шахтерский город, жители которого потомственно занимаются угледобычей, оказывается на линии противоборства двух враждующих сторон. Несколько совершенно разных людей: два брата-шахтера, чиновник Министерства энергетики и угольной промышленности, пробившийся в верхи из горных инженеров, «идейный» боец украинского добровольческого батальона, полковник ВСУ и бывший российский офицер — вольно или невольно становятся защитниками и разрушителями города.
Книга содержит нецензурную брань.
Разрушился уклад шахтерской жизни, как некое древнее оросительное колесо, которое они вращали, двигаясь по кругу, война соскребла с них коросту покорности, спалила в них страх «как бы хуже не вышло», разбудила их скрытую самость и дала им сильнейшее чувство, что теперь они сами выбирают сужденное, наконец став хозяевами своей жизни…
Донбасский шахтерский город, жители которого потомственно занимаются угледобычей, оказывается на линии противоборства двух враждующих сторон. Несколько совершенно разных людей: два брата-шахтера, чиновник Министерства энергетики и угольной промышленности, пробившийся в верхи из горных инженеров, «идейный» боец украинского добровольческого батальона, полковник ВСУ и бывший российский офицер — вольно или невольно становятся защитниками и разрушителями города.
Книга содержит нецензурную брань.
«... за мою ошибку я расплачусь вечностью наедине с собой, потому что самый жёсткий судья человеку - он сам.»
Фергия Нарен в своем репертуаре: не успеешь оглянуться, ее и след простыл. Говорят – приказали явиться во дворец, но чего ради? И что делать дракону Вейришу? Лететь выручать непутевую колдунью из рук придворных чародеев? Не стоит спешить, право, она и сама справится… А вот помощь в поисках Иррашьи, старейшей из живущих драконов, точно понадобится. В конце концов, это в интересах самого Вейриша: кто, как не его прабабушка, научит, как снять проклятие, или хотя бы подскажет, что делать дальше? ...
С годами разум делается не таким гибким, как в годы юности, отвергает все необычное и придумывает обыденные объяснения произошедшему.
Фергия Нарен в своем репертуаре: не успеешь оглянуться, ее и след простыл. Говорят – приказали явиться во дворец, но чего ради? И что делать дракону Вейришу? Лететь выручать непутевую колдунью из рук придворных чародеев? Не стоит спешить, право, она и сама справится… А вот помощь в поисках Иррашьи, старейшей из живущих драконов, точно понадобится. В конце концов, это в интересах самого Вейриша: кто, как не его прабабушка, научит, как снять проклятие, или хотя бы подскажет, что делать дальше? ...
- Человеческие поступки, минхер, имеют много общего с живописью. Стоит отступить на шаг, как меняется вся перспектива, так что впечатление зависит не только от объекта, но и от зрителя.
В биографической повести известного американского писателя Ирвинга Стоуна "Жажда жизни" (1934) увлекательно рассказывается о жизни и творчестве крупнейшего французского художника, голландца по происхождению, Винсента Ван Гога.
Творческую манеру автора отличает стремление к точности исторических реалий и психологических характеристик действующих лиц.
Прочитай тысячу книг, - произнес он с интонациями хорошо воспитанного человека, но все же с оттенком властности, говорившим о долгом пребывании в столице, - и твоя речь будет течь, словно река.
«Снежный Цветок и заветный веер» — невероятно интересный роман, рассказывающий о давно изменившейся стране, об ушедших людях и исчезнувшей культуре. Только гениальный писатель способен на то, что удалось Лисе Си, — вызвать к жизни не только своего героя, но и целый культурный слой, возродить отношения и чувства, часто нам непонятные. Столь же завораживающий и эмоциональный, как «Мемуары гейши», роман рассказывает о самой большой загадке всех времен — женской дружбе. Книга произвела невероятный...