Цитаты
286076
admin
добавил цитату
из книги
«Белоснежка для Его Светлости»
6 лет назад
Ну и чего они, спрашивается, так реагируют? Подумаешь, невеста с песцом на шее приехала! Не с веревкой же и мылом!
И вдруг между ними пробежала искра! Яркая, как фосфорическая вспышка, в этой полутемной, почти пустой комнате. Неудержимая, грубая страсть! Сестра ненависти и мести.
УНЕСЕННЫЕ СЕВЕРНЫМ ВЕТРОМ…
Бурная, полная страстей и опасных приключений история непредсказуемой, яркой и своевольной красавицы Дины — как никакая другая книга достойна называться «Европейские Унесенные Ветром».
Хербьёрг Вассму — самая популярная в Европе современная скандинавская писательница, лауреат множества престижных литературных премий. В Норвегии соотечественники называют ее королевой прозы, а европейская критика в один голос провозгласила Вассму новой Маргарет Митчелл.
Людей нельзя держать в загоне. От этого они становятся опасными.
УНЕСЕННЫЕ СЕВЕРНЫМ ВЕТРОМ…
Бурная, полная страстей и опасных приключений история непредсказуемой, яркой и своевольной красавицы Дины — как никакая другая книга достойна называться «Европейские Унесенные Ветром».
Хербьёрг Вассму — самая популярная в Европе современная скандинавская писательница, лауреат множества престижных литературных премий. В Норвегии соотечественники называют ее королевой прозы, а европейская критика в один голос провозгласила Вассму новой Маргарет Митчелл.
admin
добавил цитату
из книги
«Королевская битва»
6 лет назад
Написано там было следующее:
"Даже если это ложь, даже если сон, прошу тебя, обратись ко мне. Твоя улыбка в тот день - нет, не ложь, не сон она. Хотя, обращенная ко мне, - моя ложь, сон мой. Но в тот день, когда имя мое назовешь, не станет это ни ложью, ни сном".
И ниже:
"Никогда ни ложью, ни сном не была любовь моя к тебе".
...Драконы — это зло с хвостиком. Драконы — это непомерное эго. Драконы — это мстительные гады.
Ненавижу драконов!
— Какие-то проблемы, госпожа Браун? — ехидно поинтересовался вышеупомянутый.
— Нет, все прекрасно, — мило улыбнулась я в ответ и уже мысленно припечатала: «Мудак».Продолжение:
"Где эти дети, или Идите все в... книжный"
Всех гарпий, и в особенности меня, бесят недалекие люди. Бесят студенты, не думающие головой. Напрягают некомпетентные преподаватели Академии. Раздражают повара, издевающиеся над самой сутью слова «кулинария». Приводит в ярость Эрг Гай Кьяри, декан и по совместительству мой надзиратель. Стоило мне только появиться в «гостеприимных» стенах Академии, как этот ящер-переросток стал активно лезть в дела, его совершенно не касающиеся. И мало того, что завалил бумажной работой, так еще и раскрыл мой...
...— Госпожа Браун, как по-вашему, что здесь случилось?
— Тут случилась ЖОПа… — честно высказала я свое авторитетное мнение, подумала и добавила: — Полная ЖОПа.
Кьяри бросил на ректора красноречивый взгляд, в котором читалась мольба придушить меня на месте.
— Живой оттиск памяти, — пояснила я для несведущих. — Аббревиатура.Продолжение:
"Где эти дети, или Идите все в... книжный"
Всех гарпий, и в особенности меня, бесят недалекие люди. Бесят студенты, не думающие головой. Напрягают некомпетентные преподаватели Академии. Раздражают повара, издевающиеся над самой сутью слова «кулинария». Приводит в ярость Эрг Гай Кьяри, декан и по совместительству мой надзиратель. Стоило мне только появиться в «гостеприимных» стенах Академии, как этот ящер-переросток стал активно лезть в дела, его совершенно не касающиеся. И мало того, что завалил бумажной работой, так еще и раскрыл мой...
– Не поймите меня неправильно, но после падения дома Вольтов его место занял род Тарлов, – дерзко заявила Кира. – Имперцы вступили в союз с соседними государствами.Сразу видно, новенькая. Не в курсе правил игры. Ладно, обломаем, мне не привыкать.– Вы хотели сказать, потеряли независимость?Девушка нахмурилась, но не сдалась:– Наладили торговлю…– Точнее, начали поставлять лес, уголь, драгоценные камни, зерно и другой провиант по смехотворным ценам.– Союзники поделились технологиями создания быстроходных судов, и у имперцев появился собственный флот…– Который они благополучно утопили, придя на помощь соседям, – смешок вырвался сам собой.– Официально этот период правления Тарлов был признан Золотым веком!– Был, – не стала спорить я. – А после него четыреста лет имперцы были вынуждены восстанавливать свой дом, экономику, образование, вести внутренние и внешние войны. И все это началось здесь. В этом поле.Присутствующие дружно обернулись, но перекопанные комья земли хранили молчание.– Но учебники… – растерянно начала Кира, только мне уже надоело препираться.– Кира, ни одна, ни две, ни даже тысяча мух не убедят меня в том, что удобрения у нас под ногами – это вкусно. История – не период с такого-то по такое, не век правления очередного царька. История – это память народа. Весь период его жизни, а не короткий срок. Надеюсь, ты поймешь разницу.
Всех гарпий, и в особенности меня, бесят недалекие люди. Бесят студенты, не думающие головой. Напрягают некомпетентные преподаватели Академии. Раздражают повара, издевающиеся над самой сутью слова «кулинария». Приводит в ярость Эрг Гай Кьяри, декан и по совместительству мой надзиратель. Стоило мне только появиться в «гостеприимных» стенах Академии, как этот ящер-переросток стал активно лезть в дела, его совершенно не касающиеся. И мало того, что завалил бумажной работой, так еще и раскрыл мой...
- Не знаю, кто проводил вашу аттестацию, раз даже элементарные вещи вы запомнить не в состоянии. Но на будущее уясните, драконы - самая древняя раса, обитающая на этих землях. Умные, сильные, беспощадные...
- Вы поэтому вырождаетесь? - не преминула уколоть я.
Всех гарпий, и в особенности меня, бесят недалекие люди. Бесят студенты, не думающие головой. Напрягают некомпетентные преподаватели Академии. Раздражают повара, издевающиеся над самой сутью слова «кулинария». Приводит в ярость Эрг Гай Кьяри, декан и по совместительству мой надзиратель. Стоило мне только появиться в «гостеприимных» стенах Академии, как этот ящер-переросток стал активно лезть в дела, его совершенно не касающиеся. И мало того, что завалил бумажной работой, так еще и раскрыл мой...
Правда не в том, что в академиях не хватает тех, у кого призвание учить. Правда в том, что по необходимости в профессию приходят чаще.
А большинство, как известно, с лёгкостью выживает неугодных.
Всех гарпий, и в особенности меня, бесят недалекие люди. Бесят студенты, не думающие головой. Напрягают некомпетентные преподаватели Академии. Раздражают повара, издевающиеся над самой сутью слова «кулинария». Приводит в ярость Эрг Гай Кьяри, декан и по совместительству мой надзиратель. Стоило мне только появиться в «гостеприимных» стенах Академии, как этот ящер-переросток стал активно лезть в дела, его совершенно не касающиеся. И мало того, что завалил бумажной работой, так еще и раскрыл мой...
Страх – это естественная реакция человека на все неизведанное.
Всех гарпий, и в особенности меня, бесят недалекие люди. Бесят студенты, не думающие головой. Напрягают некомпетентные преподаватели Академии. Раздражают повара, издевающиеся над самой сутью слова «кулинария». Приводит в ярость Эрг Гай Кьяри, декан и по совместительству мой надзиратель. Стоило мне только появиться в «гостеприимных» стенах Академии, как этот ящер-переросток стал активно лезть в дела, его совершенно не касающиеся. И мало того, что завалил бумажной работой, так еще и раскрыл мой...
Малолетние одиночки способны на любые глупости. Малолетние одиночки, наделенные силой и желающие доказать что-то миру, – бомбы со сломанным часовым механизмом.
Всех гарпий, и в особенности меня, бесят недалекие люди. Бесят студенты, не думающие головой. Напрягают некомпетентные преподаватели Академии. Раздражают повара, издевающиеся над самой сутью слова «кулинария». Приводит в ярость Эрг Гай Кьяри, декан и по совместительству мой надзиратель. Стоило мне только появиться в «гостеприимных» стенах Академии, как этот ящер-переросток стал активно лезть в дела, его совершенно не касающиеся. И мало того, что завалил бумажной работой, так еще и раскрыл мой...
Чистый идиотизм — трястись от страха и кайфовать от запаха.
Между ними разница в возрасте, статусе и взглядах на жизнь.
Он владелец сети автоцентров, она юная блогерша, пишущая разгромные статьи.
Каждый одинок и увлечен своим делом.
Каждый счастлив… казалось до их встречи...
Великий кинопродюсер Сэмюэл Голдуин говорил, что "начинать нужно с землетрясения, а потом напряжение должно нарастать".
Флориан Иллиес (род. 1971), немецкий искусствовед, рассказывает об искусстве как никто другой увлекательно и вдохновляюще. В книгу «А только что небо было голубое» вошли его главные тексты об искусстве и литературе, написанные за период с 1997 по 2017 год. В них Иллиес описывает своих личных героев: от Макса Фридлендера до Готфрида Бенна, от Графа Гарри Кесслера до Энди Уорхола. Он исследует, почему лучшие художники XIX века предпочитали смотреть на небо и рисовать облака, и что заставляло их...
Когда становится тошно (а это случается и в самых благородных семействах) от банальностей современного искусства, которое сегодня кажется деградировавшим до товара, от абсолютной необозримости истории искусства и произвольности оценок, то лекарством может стать один-единственный взгляд на небо - или на небольшой картонный лист с белым облачком на голубом фоне. Уж поверьте мне: от всего иногда устаешь, и только от облачных этюдов нет.
Флориан Иллиес (род. 1971), немецкий искусствовед, рассказывает об искусстве как никто другой увлекательно и вдохновляюще. В книгу «А только что небо было голубое» вошли его главные тексты об искусстве и литературе, написанные за период с 1997 по 2017 год. В них Иллиес описывает своих личных героев: от Макса Фридлендера до Готфрида Бенна, от Графа Гарри Кесслера до Энди Уорхола. Он исследует, почему лучшие художники XIX века предпочитали смотреть на небо и рисовать облака, и что заставляло их...
Рене Декарт сказал, что если можно философствовать об облаках, значит, можно размышлять и о любых других вещах, потому что облака воплощают самую крайнюю форму неуловимого.
Флориан Иллиес (род. 1971), немецкий искусствовед, рассказывает об искусстве как никто другой увлекательно и вдохновляюще. В книгу «А только что небо было голубое» вошли его главные тексты об искусстве и литературе, написанные за период с 1997 по 2017 год. В них Иллиес описывает своих личных героев: от Макса Фридлендера до Готфрида Бенна, от Графа Гарри Кесслера до Энди Уорхола. Он исследует, почему лучшие художники XIX века предпочитали смотреть на небо и рисовать облака, и что заставляло их...
Давай, просыпайся и продолжай меня бесить, пожалуйста.
Изобель – вундеркинд со способностями к рисованию. Ее клиенты – фейри, бессмертные существа, которые не могут испечь хлеб или взяться за ручку для письма, не рассыпавшись в прах. Они привыкли пользоваться плодами человеческого Ремесла, недоступного им самим, поэтому портреты художницы высоко ценятся в здешних местах. Но когда девушка заполучает клиента королевских кровей, она совершает ужасную ошибку: рисует в глазах принца слабость, которая в его землях может стоить жизни. Теперь...
Почему больше всего на свете мы жаждем вещей, которые легче всего могут уничтожить нас?
Изобель – вундеркинд со способностями к рисованию. Ее клиенты – фейри, бессмертные существа, которые не могут испечь хлеб или взяться за ручку для письма, не рассыпавшись в прах. Они привыкли пользоваться плодами человеческого Ремесла, недоступного им самим, поэтому портреты художницы высоко ценятся в здешних местах. Но когда девушка заполучает клиента королевских кровей, она совершает ужасную ошибку: рисует в глазах принца слабость, которая в его землях может стоить жизни. Теперь...
— Ты превосходишь нас всех. Ты — словно живая роза среди восковых цветов. Наше существование, может, и будет длиться вечно; но твой цвет ярче, а аромат — душистее, и шипы твои ранят до крови.
Изобель – вундеркинд со способностями к рисованию. Ее клиенты – фейри, бессмертные существа, которые не могут испечь хлеб или взяться за ручку для письма, не рассыпавшись в прах. Они привыкли пользоваться плодами человеческого Ремесла, недоступного им самим, поэтому портреты художницы высоко ценятся в здешних местах. Но когда девушка заполучает клиента королевских кровей, она совершает ужасную ошибку: рисует в глазах принца слабость, которая в его землях может стоить жизни. Теперь...
– Такие вещи я больше всего люблю рисовать, – объяснила я. – Детали, текстуры… – Чувствовалось, что суть моих слов от него ускользает. – С идеальными предметами не так интересно работать.
Он медленно снял плащ до конца.
– Тогда, полагаю, тебе вряд ли доставляет удовольствие писать портреты фейри, – отрешенно заметил принц.
– Грач, – улыбнулась я, возможно, немного более нежно, чем планировала, – нельзя вот так между делом называть себя идеальным, знаешь ли.
Изобель – вундеркинд со способностями к рисованию. Ее клиенты – фейри, бессмертные существа, которые не могут испечь хлеб или взяться за ручку для письма, не рассыпавшись в прах. Они привыкли пользоваться плодами человеческого Ремесла, недоступного им самим, поэтому портреты художницы высоко ценятся в здешних местах. Но когда девушка заполучает клиента королевских кровей, она совершает ужасную ошибку: рисует в глазах принца слабость, которая в его землях может стоить жизни. Теперь...
Я и правда выглядела как королева, но платье мое было погребальным саваном.
Изобель – вундеркинд со способностями к рисованию. Ее клиенты – фейри, бессмертные существа, которые не могут испечь хлеб или взяться за ручку для письма, не рассыпавшись в прах. Они привыкли пользоваться плодами человеческого Ремесла, недоступного им самим, поэтому портреты художницы высоко ценятся в здешних местах. Но когда девушка заполучает клиента королевских кровей, она совершает ужасную ошибку: рисует в глазах принца слабость, которая в его землях может стоить жизни. Теперь...
– Ты влюблен в меня? – ахнула я.
Ответом мне была неприятная тишина. Грач не смотрел в мою сторону.
– Прошу, скажи что-нибудь.
Он резко развернулся.
– Неужели это настолько ужасно? Ты так говоришь, как будто это самая чудовищная вещь, которую ты вообще могла себе вообразить. Не то чтобы я сделал это специально. Но почему-то мне начали нравиться твои… твои раздражающие вопросы, твои короткие ноги, твои случайные попытки меня убить.
Я опешила.
– Это худшее признание в любви, которое я когда-либо слышала!
– Какая удача, – горько сказал он, – как же тебе повезло – нам обоим повезло, – что ты так думаешь и чувствуешь. Значит, мы вряд ли нарушим Благой Закон.
Изобель – вундеркинд со способностями к рисованию. Ее клиенты – фейри, бессмертные существа, которые не могут испечь хлеб или взяться за ручку для письма, не рассыпавшись в прах. Они привыкли пользоваться плодами человеческого Ремесла, недоступного им самим, поэтому портреты художницы высоко ценятся в здешних местах. Но когда девушка заполучает клиента королевских кровей, она совершает ужасную ошибку: рисует в глазах принца слабость, которая в его землях может стоить жизни. Теперь...
Даже если бы жила тысячу раз, ни в одной из своих жизней не стала бы ради любви разрушать ни свою, ни чужую.
Изобель – вундеркинд со способностями к рисованию. Ее клиенты – фейри, бессмертные существа, которые не могут испечь хлеб или взяться за ручку для письма, не рассыпавшись в прах. Они привыкли пользоваться плодами человеческого Ремесла, недоступного им самим, поэтому портреты художницы высоко ценятся в здешних местах. Но когда девушка заполучает клиента королевских кровей, она совершает ужасную ошибку: рисует в глазах принца слабость, которая в его землях может стоить жизни. Теперь...
– Великолепная работа, как и всегда. Напомни, чем я собирался заплатить тебе за нее?
Я бросила взгляд на его элегантный профиль. Один его локон как будто случайно выбился из голубого банта на затылке. Мне на мгновение стало интересно, зачем Овод выбрал такое несовершенство прически.
– Мы договорились, что вы заколдуете наших кур, – напомнила я. – Каждая из них до конца жизни будет откладывать по шесть хороших яиц в неделю. А еще они доживут до старости и не погибнут из-за несчастного случая.
– Так практично, – вздохнул он, как будто это была трагедия. – Ты – самая почитаемая Ремесленница своих лет. Представь, какими дарами я мог бы осчастливить тебя! Я мог бы превратить все твои слезы в жемчужины. Мог бы подарить тебе удивительную улыбку, дающую возможность похищать мужские сердца, или платье, которое невозможно забыть. А ты просишь какие-то яйца.
– Я люблю яйца, – твердо ответила я, прекрасно понимая, что у чар, которые он описывал, неизбежно возникли бы странные, неприятные или даже смертельные побочные эффекты. И потом, что бы я стала делать с мужскими сердцами? Омлет из них не приготовишь.
Изобель – вундеркинд со способностями к рисованию. Ее клиенты – фейри, бессмертные существа, которые не могут испечь хлеб или взяться за ручку для письма, не рассыпавшись в прах. Они привыкли пользоваться плодами человеческого Ремесла, недоступного им самим, поэтому портреты художницы высоко ценятся в здешних местах. Но когда девушка заполучает клиента королевских кровей, она совершает ужасную ошибку: рисует в глазах принца слабость, которая в его землях может стоить жизни. Теперь...
Не в этом ли кроется вся нелепость человечности? Мы – не вечные нестареющие существа, свысока взирающие на течение столетий. Наши миры малы, а жизни коротки; мы истекаем кровью, а потом падаем в бездну.
Изобель – вундеркинд со способностями к рисованию. Ее клиенты – фейри, бессмертные существа, которые не могут испечь хлеб или взяться за ручку для письма, не рассыпавшись в прах. Они привыкли пользоваться плодами человеческого Ремесла, недоступного им самим, поэтому портреты художницы высоко ценятся в здешних местах. Но когда девушка заполучает клиента королевских кровей, она совершает ужасную ошибку: рисует в глазах принца слабость, которая в его землях может стоить жизни. Теперь...
Ходить по лезвию ножа было забавно ровно до той поры, когда он переставал быть метафорическим.
Изобель – вундеркинд со способностями к рисованию. Ее клиенты – фейри, бессмертные существа, которые не могут испечь хлеб или взяться за ручку для письма, не рассыпавшись в прах. Они привыкли пользоваться плодами человеческого Ремесла, недоступного им самим, поэтому портреты художницы высоко ценятся в здешних местах. Но когда девушка заполучает клиента королевских кровей, она совершает ужасную ошибку: рисует в глазах принца слабость, которая в его землях может стоить жизни. Теперь...