- Ты в Праге, zlato, - хмыкнул Карел. - Можешь ходить хоть с ночным горшком на голове, никому нет до этого дела.
Ваня скривился, глядя на тарелки.
- А что, гуляша какого-нибудь нет? - спросил он.
Каждая плохая эмоция, каждое дурное чувство немножечко нас убивает. Незаметно.
Какой смысл реветь, если уже все случилось? Ты уже ударилась, тебя уже обидели, испугали, сделали больно. Это уже произошло. Теперь нужно думать, что делать дальше, как исправить то, что можно, как смириться с тем, что исправить нельзя. И слезы этому вовсе не помогают.
– Пулю доставать будем? – с затаенной надеждой спросил Женя, подавая Саше необходимые инструменты и лекарства.
– Нет! – первым отозвался Ваня.
– Ты нам не доверяешь? – в голосе Жени послышалась обида.
– Студенту четвертого курса и анестезиологу?! Никто из вас не хирург.
Люди жестоки, особенно дети. Они не горят желанием вникать в ваши обстоятельства. Они не знают сочувствия и снисхождения.
По-моему, все люди изначально заслуживают уважения и сочувствия. Вне зависимости от социального статуса, положения, пола, расы и так далее. Даже те, кого я не знаю, кто не сделал мне ничего хорошего и ничего плохого. Они все находятся в нулевой точке в моей системе координат. Но в любой момент они могут уйти как в одну, так и в другую сторону. И ради кого-то я в лепешку расшибусь, а кому-то и сама по морде тресну.
Люди жестоки, особенно дети. Они не горят желанием вникать в ваши обстоятельства. Они не знают сочувствия и снисхождения.
А сожаления - пустая трата времени и душевных сил.
У Руби получалось превращать меня из обычной девчонки, на которую никто бы и не взглянул дважды, в ту, на которую стоило посмотреть. В особенную, даже мифическую. Вот что значило быть ее младшей сестрой.
– Судя по ее словам, в Крепости зарождается демократия.
– Что зарождается?
Джедао вздохнул:
– Невразумительная экспериментальная форма правления, при которой граждане выбирают своих правителей и политику, голосуя за них.
Черис попыталась вообразить себе что-то в этом духе – и не смогла. Разве можно таким образом сформировать стабильный режим?
– Вы постоянно анализируете людей, верно?– Есть привычки и похуже.
Преимуществами тоже лучше не разбрасываться, иначе кто-то использует их против вас.
Если бы Микодезу кто-нибудь задал соответствующий вопрос, он бы ответил, что бессмертие похоже на секс: оно превращает разумных людей в идиотов.
...Аньрулл темный до мозга костей. Наслаждается причинением страданий. При этом он умный, жесткий, прагматичный, знающий чего хочет и как добиться поставленной цели. В общем — такие как он становятся либо великими тиранами диктаторами, либо проводят всю жизнь в одиночной камере ультра строгого режима.
Легко не будет. Трудно, кстати, тоже не будет. Трудно было в Запределье. А тут трудно не будет. Тут всё из разряда Миссия Просто Тупо Невыполнима.
Щедрости Аньрулла стало так много, что эта медовая сладость уже просто не вмещалась в треснувший горшок моего воображения. Чтобы меня не разорвало, я поблагодарил и отправился вершить дела темные, но ради благой светлой цели.
- Кто убивает во имя Света?
- У-у-у… - закатил глаза эльф.
- Многие – вздохнула гнома.
- Все кому не лень, - оскалился насмешливо Аньрулл, - Две трети мира с этими словами опускает топор на голову ближнего своего.
Как старые фотографии желтеют, так и воспоминания окрашиваются в розовые тона, а дольше всего время красит детские годы.
...слова геоманта явно сулили опасность, а Пакс ничуть не походил на супергероя. Как и сам Эллис, конечно, зато у него был пистолет и Y-хромосома, чтобы им воспользоваться.
Даже попав в рай, вьетнамец не упустит случая заметить, что в аду теплее.
Ах, эта судьба американо-азиата – навеки зависнуть между разными мирами, не зная, к какому из них ты принадлежишь!
В конце концов, талант – это то, чем пользуетесь вы, а не то, что пользуется вами. Талант, которым вы не можете не пользоваться, который поработил вас, – это скорее опасный недостаток.
Как странно: когда хочешь сохранить с кем-то хорошие отношения, начинаешь потихоньку кое о чем умалчивать
Твоя личность определяется не тем, что творится у тебя в голове, а твоими действиями