Цитаты
286072
У всех свои проблемы, и жизнь не всегда идеальна. И никогда не будет.
Эта книга взорвала мир англоязычной non-fiction литературы. За рекордно короткий срок UNFU*K YOURSELF попала в топ-20 самых покупаемых нехудожественных книг США и вот уже 26 недель не собирается его покидать. Ее автор предлагает своим читателям максимально простой подход к достижению счастья – управление внутренним монологом. Гэри Джон Бишоп, эксперт по саморазвитию мирового класса, утверждает: каждый человек разговаривает с собой, и от того, как он это делает, зависят его карьера, уровень...
А чужие беды всегда кажутся пустяками
1937 год, грозовые облака войны пока еще на далеком горизонте. Хью, Эдвард и Руперт Казалет вместе со своими женами, детьми и прислугой едут в семейное поместье, где планируют провести идеальное лето. Мелкие заботы и непоправимые горести, простые радости, постыдные тайны и тревожные предчувствия – что получится, если собрать все это под одной крышей? Трагикомедия жизни с британским акцентом.
Что бы не делала бедная девочка, всё мне кажется отвратительным.
1937 год, грозовые облака войны пока еще на далеком горизонте. Хью, Эдвард и Руперт Казалет вместе со своими женами, детьми и прислугой едут в семейное поместье, где планируют провести идеальное лето. Мелкие заботы и непоправимые горести, простые радости, постыдные тайны и тревожные предчувствия – что получится, если собрать все это под одной крышей? Трагикомедия жизни с британским акцентом.
– Ты не против музыки? – осведомился Доминик.
– А ты слушаешь хрень, которая прославляет насилие, преступность и женоненавистничество?
– Рэп?
– Именно его я и имел в виду.
Перед вами – жесточайший триллер десятилетия, роман-парадокс об изнанке Америки. Леонардо Ди Каприо собирается продюсировать его экранизацию, застолбив одну из главных ролей. Впрочем, в картину явно не смогут поместить многое из того, что вы здесь прочтете. Еще одну книгу Залера планирует перенести на экран Ридли Скотт, основатель знаменитых франшиз «Чужие» и «Бегущий по лезвию». «Ржавый пояс», штат Миссури, город Виктори – одна из самых жутких дыр Соединенных Штатов. Сюда, в промерзшую...
До тех пор, пока существуют недовольные жизнью люди, в мире будут существовать наркоманы – и, следовательно, наркодилеры.
Перед вами – жесточайший триллер десятилетия, роман-парадокс об изнанке Америки. Леонардо Ди Каприо собирается продюсировать его экранизацию, застолбив одну из главных ролей. Впрочем, в картину явно не смогут поместить многое из того, что вы здесь прочтете. Еще одну книгу Залера планирует перенести на экран Ридли Скотт, основатель знаменитых франшиз «Чужие» и «Бегущий по лезвию». «Ржавый пояс», штат Миссури, город Виктори – одна из самых жутких дыр Соединенных Штатов. Сюда, в промерзшую...
– Черные парни всегда были крутыми… Белые даже мечтать о такой крутости не могли. Проклятье, что с ними произошло?
– Они стали афроамериканцами.
Перед вами – жесточайший триллер десятилетия, роман-парадокс об изнанке Америки. Леонардо Ди Каприо собирается продюсировать его экранизацию, застолбив одну из главных ролей. Впрочем, в картину явно не смогут поместить многое из того, что вы здесь прочтете. Еще одну книгу Залера планирует перенести на экран Ридли Скотт, основатель знаменитых франшиз «Чужие» и «Бегущий по лезвию». «Ржавый пояс», штат Миссури, город Виктори – одна из самых жутких дыр Соединенных Штатов. Сюда, в промерзшую...
Любой человек, который вам незнаком, представляет собой вещь. Вступая во взаимодействие вроде нашего с вами, разговаривая, начинаешь понимать, что находится внутри нее.
Перед вами – жесточайший триллер десятилетия, роман-парадокс об изнанке Америки. Леонардо Ди Каприо собирается продюсировать его экранизацию, застолбив одну из главных ролей. Впрочем, в картину явно не смогут поместить многое из того, что вы здесь прочтете. Еще одну книгу Залера планирует перенести на экран Ридли Скотт, основатель знаменитых франшиз «Чужие» и «Бегущий по лезвию». «Ржавый пояс», штат Миссури, город Виктори – одна из самых жутких дыр Соединенных Штатов. Сюда, в промерзшую...
– Интеллектуалы всегда неуживчивы.
– Почему?
– Глупые парни постоянно спрашивают у них: «Почему?»
– Минуту назад ты сказал, что я умный.
– Все меняется.
Перед вами – жесточайший триллер десятилетия, роман-парадокс об изнанке Америки. Леонардо Ди Каприо собирается продюсировать его экранизацию, застолбив одну из главных ролей. Впрочем, в картину явно не смогут поместить многое из того, что вы здесь прочтете. Еще одну книгу Залера планирует перенести на экран Ридли Скотт, основатель знаменитых франшиз «Чужие» и «Бегущий по лезвию». «Ржавый пояс», штат Миссури, город Виктори – одна из самых жутких дыр Соединенных Штатов. Сюда, в промерзшую...
Все действительно начинается с внешности, потому что именно так возникает интерес в той части мозга, которую мы не в состоянии контролировать.
Перед вами – жесточайший триллер десятилетия, роман-парадокс об изнанке Америки. Леонардо Ди Каприо собирается продюсировать его экранизацию, застолбив одну из главных ролей. Впрочем, в картину явно не смогут поместить многое из того, что вы здесь прочтете. Еще одну книгу Залера планирует перенести на экран Ридли Скотт, основатель знаменитых франшиз «Чужие» и «Бегущий по лезвию». «Ржавый пояс», штат Миссури, город Виктори – одна из самых жутких дыр Соединенных Штатов. Сюда, в промерзшую...
Каждая ошибка — своего рода открытие..
Тяжело быть служкой прославленного гения, молодого профессора Академии МагФорм, стихийника и красавца, обремененного не только юмором, но и толпой… кровожадных поклонниц. Тех самых, первая встреча с которыми может стать и последней. Особенно если ты живешь в доме нанимателя, тебе нет восьмидесяти, ты умна и привлекательна и вдобавок временно носишь статус его невесты. Вернее, псевдоневесты, хотя к чему уточнения? Без каверз со стороны завистниц все равно не обойтись. Но разве это повод...
Права и обязанности! Чем больше население требует прав, тем суровее ему напоминают об обязанностях.
Вся наша жизнь – это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя… Александр Ширвиндт Книга содержит нецензурную брань
Какая безысходно страшная картина-хроника: Софья Андреевна, которую не пускают внутрь привокзальной сторожки к умирающему Толстому, скребется в стекло домика, пытаясь что-то разглядеть. Весь мой жизненный опыт подсказывает мне, что она хочет прорваться к мужу, чтобы успеть сказать, как он в очередной раз не прав.
Вся наша жизнь – это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя… Александр Ширвиндт Книга содержит нецензурную брань
«Если не можешь жить в стране, которую любишь, люби страну, в которой живешь».
Вся наша жизнь – это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя… Александр Ширвиндт Книга содержит нецензурную брань
Параметры успеха у всех различны. Параметры Винокура: труд 10 %, блат – 1 %, талант – 9 %, случай – 6 %, обаяние – 74 %. С годами, когда труд, блат, талант и случай уже произошли, остается 100 % обаяния.
Вся наша жизнь – это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя… Александр Ширвиндт Книга содержит нецензурную брань
Оказывать помощь и не помнить об этом – и есть истинная доброта.
Вся наша жизнь – это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя… Александр Ширвиндт Книга содержит нецензурную брань
Станислав Ежи Лец однажды заметил, что несгибаемая позиция – это временами результат паралича.
Вся наша жизнь – это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя… Александр Ширвиндт Книга содержит нецензурную брань
Рыба тогда еще ловилась, и самогон покупался в проверенных местах. Потом постепенно перестали ставить палатки. Не потому, что палаток не было, а потому что, если поставишь, тебя ночью выкинут, вырежут, вые… – в общем, все на «вы».
Вся наша жизнь – это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя… Александр Ширвиндт Книга содержит нецензурную брань
При Вас я становлюсь таким, каким впервые Вас увидел!
Вся наша жизнь – это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя… Александр Ширвиндт Книга содержит нецензурную брань
Старость бесперспективна и нерентабельна. Смысл доживания – оправдать судьбу.
Вся наша жизнь – это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя… Александр Ширвиндт Книга содержит нецензурную брань
Подвиги преданных жен, типа идти за мужем в Сибирь (кстати, мало кто знает, что один из ведущих декабристов, сосланных в Тобольск, писал своему другу, узнав, что жена помышляет разделить с ним горькую участь ссылки: «Она мне хочет каторгу испортить»), должны быть скорректированы временем. Сегодня доля и долг долголетних жен – постараться стать великими вдовами.
Вся наша жизнь – это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя… Александр Ширвиндт Книга содержит нецензурную брань
И вообще не нужно играть Высоцкого, Качалова или Смоктуновского. Нужно играть Чацкого, Мефистофеля и Отелло, а Качаловыми и Смоктуновскими надо стараться стать.
Вся наша жизнь – это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя… Александр Ширвиндт Книга содержит нецензурную брань
На сцене нельзя переиграть ребенка, кошку и собаку – они органичны, наивны и искренни.
Вся наша жизнь – это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя… Александр Ширвиндт Книга содержит нецензурную брань
Вообще, артист, до того как выходит на сцену, – безумное животное. Красавцем, талантливым, тонким, интеллигентным, с юмором и глубиной он бывает только на сцене, когда вдыхает «запах кулис». Как только его нет, это бог знает что.
Вся наша жизнь – это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя… Александр Ширвиндт Книга содержит нецензурную брань
Вчера мой кот взглянул на календарь
И хвост трубою поднял моментально.
Потом подрал на лестницу, как встарь,
И завопил тепло и вакханально:
«Весенний брак! Гражданский брак!
Спешите, кошки, на чердак!»
Вся наша жизнь – это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя… Александр Ширвиндт Книга содержит нецензурную брань
Правнучка бегает – четыре года. Такая зараза! Хорошенькая, умная. Обнимает и говорит: «Шура, – меня Шурой обзывают все, – что ж ты у меня такой некрасивый? Но я тебя и такого люблю!» Я умиляюсь: «Ты первая женщина в моей жизни, которая узрела во мне урода». Вкусы меняются.
Вся наша жизнь – это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя… Александр Ширвиндт Книга содержит нецензурную брань