Цитаты

Жизнь и мир ничего тебе не должны.

Дети земли и неба

Гай Гэвриел Кей

Четверть века минуло с тех пор, как Сарантий, Город императоров и Император городов, пал под натиском завоевателей-османов. Ныне имя ему — Ашариас, и в его храмах, посвященных солнечному Джаду, славят звезды Ашара, а из ворот его текут на запад несметные армии Великого Калифа Гурчу, прозванного Разрушителем. Женщина-воин, движимая местью. Художник, движимый искусством. Купец, движимый жаждой приключений. Шпионка, движимая необходимостью. Юный воин, движимый долгом. Их судьбы, и судьбы еще очень...

"Унижение, - сказал он, - общий смех в деревне, на фермах - иногда лучшее оружие, чем убийство незначительных людей."

Дети земли и неба

Гай Гэвриел Кей

Четверть века минуло с тех пор, как Сарантий, Город императоров и Император городов, пал под натиском завоевателей-османов. Ныне имя ему — Ашариас, и в его храмах, посвященных солнечному Джаду, славят звезды Ашара, а из ворот его текут на запад несметные армии Великого Калифа Гурчу, прозванного Разрушителем. Женщина-воин, движимая местью. Художник, движимый искусством. Купец, движимый жаждой приключений. Шпионка, движимая необходимостью. Юный воин, движимый долгом. Их судьбы, и судьбы еще очень...

Расстояние и время перевешивают на чашах весов войны.

Дети земли и неба

Гай Гэвриел Кей

Четверть века минуло с тех пор, как Сарантий, Город императоров и Император городов, пал под натиском завоевателей-османов. Ныне имя ему — Ашариас, и в его храмах, посвященных солнечному Джаду, славят звезды Ашара, а из ворот его текут на запад несметные армии Великого Калифа Гурчу, прозванного Разрушителем. Женщина-воин, движимая местью. Художник, движимый искусством. Купец, движимый жаждой приключений. Шпионка, движимая необходимостью. Юный воин, движимый долгом. Их судьбы, и судьбы еще очень...

В истории не бывает ничего похожего на справедливость или награду за доблесть и добродетели.

Дети земли и неба

Гай Гэвриел Кей

Четверть века минуло с тех пор, как Сарантий, Город императоров и Император городов, пал под натиском завоевателей-османов. Ныне имя ему — Ашариас, и в его храмах, посвященных солнечному Джаду, славят звезды Ашара, а из ворот его текут на запад несметные армии Великого Калифа Гурчу, прозванного Разрушителем. Женщина-воин, движимая местью. Художник, движимый искусством. Купец, движимый жаждой приключений. Шпионка, движимая необходимостью. Юный воин, движимый долгом. Их судьбы, и судьбы еще очень...

Вечность - это слишком долго для нас. Это масштаб не для мужчин и женщин. Мы живём по другим, меньшим меркам, но есть истории, которые мы рассказываем...

Дети земли и неба

Гай Гэвриел Кей

Четверть века минуло с тех пор, как Сарантий, Город императоров и Император городов, пал под натиском завоевателей-османов. Ныне имя ему — Ашариас, и в его храмах, посвященных солнечному Джаду, славят звезды Ашара, а из ворот его текут на запад несметные армии Великого Калифа Гурчу, прозванного Разрушителем. Женщина-воин, движимая местью. Художник, движимый искусством. Купец, движимый жаждой приключений. Шпионка, движимая необходимостью. Юный воин, движимый долгом. Их судьбы, и судьбы еще очень...

Мы живём среди тайн. Любовь - одна из них, но есть и другие. Мы не должны воображать, будто понимаем всё, что происходит на свете.

Дети земли и неба

Гай Гэвриел Кей

Четверть века минуло с тех пор, как Сарантий, Город императоров и Император городов, пал под натиском завоевателей-османов. Ныне имя ему — Ашариас, и в его храмах, посвященных солнечному Джаду, славят звезды Ашара, а из ворот его текут на запад несметные армии Великого Калифа Гурчу, прозванного Разрушителем. Женщина-воин, движимая местью. Художник, движимый искусством. Купец, движимый жаждой приключений. Шпионка, движимая необходимостью. Юный воин, движимый долгом. Их судьбы, и судьбы еще очень...

У каждого свои короткие дороги: от места к месту, от сердца к сердцу.

...Мне Мюльдюн рассказывал.
Не удержалась я, прыснула в ладошку. Притворилась, будто мне соль в нос попала. Мюльдюн ей рассказывал! Мюльдюн у нас рассказчик, это да! Мама ему: «А каков-таков Уот Усутаакы?» А Мюльдюн ей: «Ого-го!» Мама ему: «Что, прямо-таки ого-го?» А Мюльдюн ей: «Угу!» А мама ему: «Большой? Сильный? Могучий?» А Мюльдюн ей: «Ага!» Чистое тебе сказание дедушки Сэркена, хоть бери и народу пой!

Женюсь! Честное слово, женюсь! Вот Жаворонка спасу и сразу женюсь.
Буду женатый великий воин средней земли.
Ну хорошо, и Зайчика спасу. Только на нем жениться не стану, и не просите. Пусть на нем Айталын женится. Она такая, что точно женится. Не замуж же идти с ее-то норовом!

Темны пути удаганок, темны и извилисты. Когда нас зовет человек или дух, мы можем не прийти вообще или идти целую вечность. Но когда зовет судьба, наши дороги становятся короче предсмертного вздоха.

Ты, главное, на рожон не лезь. Не лезь, да? Боюсь, тут у нас не сказание о подвигах. Тут у нас семейная сага. Три семьи: твоя, моя, Уотова. Любовь, дружба, телячьи нежности. Сага, значит, о Форсайтах...
— О Фаарсытах? — удивился я. —Кто такие? Твои приятели?
— Друзья. Можно сказать, родственники. Впрочем, не важно. Важно другое: семейные саги опаснее, а главное, куда подлее, чем сказания о подвигах.

мама не любит, когда к нам люди из улуса заходят. В смысле, обычные люди, не айыы. Кроме слуг, понятное дело. Ну, или тех, кого отец пригласил. Но он редко кого-то приглашает. Мы всех любим, говорит мама, но снаружи.

Мюльдюн все время молчит. Если я о чем-то спрашиваю, отвечает: «да», «нет» и «угу». Если этих слов не хватает – вообще не отвечает. На привалах оттаивает, делается настоящим балагуром:
– Костер разведи!
– Воды принеси!
– Садись есть.
– Ложись спать.
– Вставай!
И наконец:
– Сегодня на месте будем.

Для мамы главное – наша семья. Чтобы мы были сыты и ни в чем не нуждались. Чтобы у нас – у папы, у меня с Мюльдюном, у маленькой Айталын Куо – всё хорошо было. А то, что нас напрямую не касается, для нее значения не имеет. Оно словно мимо по реке проплывает. Глянула краем глаза – плывет, к примеру, коряга; отвернулась и забыла.

Я давно заметил: если сержусь, все начинает получаться. Сердиться лучше на кого-нибудь. Еще лучше – с оружием в руках. Жаль, на Кустура злиться не за что, а больше рядом никого нет. Остается ругать самого себя. Тоже помогает, но не так хорошо.

Если бы у меня не было "во - вторых", разве я сказал бы "во - первых"?

Холод туманного замка

Наталья Тимошенко, Лена Обухова

Старые замки хранят множество тайн: события прошлых лет, истории предательств и убийств. Порой их стены становятся домом для странных обитателей. Остается лишь гадать, настроены ли те благосклонно или жаждут извести непрошенных гостей. Заплутавшие путники, попавшие в ловушку окутанной туманом и забвением каменной крепости, могут только оставлять друг другу пугающие послания на ее стенах, прежде чем исчезнуть навсегда. Любопытство родного брата завело Войтеха с друзьями в замок, появившийся из...

я не смогу жить без тебя. Не смогу жить в полном смысле этого слова. Снова провалюсь в черную бездну без чувств и мыслей. Пока не найду способ умереть более или менее достойно. Я знаю, что не должен тебе этого всего говорить, – торопливо добавил Войтех, словно боялся, что она его остановит, – потому что это нарушает все, о чем мы договаривались, но сейчас мне нужно, чтобы ты знала. Нужно на тот случай, если завтра та же участь постигнет и меня. И для того, чтобы ты зря не рисковала собой. Я хочу, чтобы ты знала: последние два года я был по-настоящему жив только потому, что ты была где-то рядом. Пусть даже не со мной, а с другим. Лишь бы ты была. И была счастлива. – Его рука, рассеянно гладившая ее волосы, вдруг скользнула на затылок. – Но если уж нарушать договоренности, то все сразу, – пробормотал он и наклонился к ее губам, не давая ни малейшего шанса избежать поцелуя.

Холод туманного замка

Наталья Тимошенко, Лена Обухова

Старые замки хранят множество тайн: события прошлых лет, истории предательств и убийств. Порой их стены становятся домом для странных обитателей. Остается лишь гадать, настроены ли те благосклонно или жаждут извести непрошенных гостей. Заплутавшие путники, попавшие в ловушку окутанной туманом и забвением каменной крепости, могут только оставлять друг другу пугающие послания на ее стенах, прежде чем исчезнуть навсегда. Любопытство родного брата завело Войтеха с друзьями в замок, появившийся из...

- <...> я поняла истинное
значение прекрасного. Без него нет душевного подъема. Людей надо поднимать над обычным уровнем повседневной жизни. Художник, создавая красоту, дает утешение в надгробии, поэтизирует прошлое в памятнике, возвышает душу и сердце в изображениях богов, жен и героев. Нельзя искажать прекрасное. Оно
перестанет давать силы и утешение, душевную крепость. Красота преходяща, слишком коротко соприкосновение с ней, поэтому, переживая утрату, мы глубже понимаем и ценим встреченное, усерднее ищем в жизни прекрасное. Вот почему красива печаль песен, картин и надгробий.
- Ты превзошла себя, Таис! - воскликнул Лисипп. - Мудрость говорит твоими устами. Искусство не может отвращать и порочить! Тогда оно
перестанет быть им в нашем эллинском понимании. Искусство или торжествует в блеске прекрасного, или тоскует по его утрате. И только так!

Таис Афинская

Иван Ефремов

Последнее произведение И. Ефремова освещает один из переломных моментов истории - переход от национализма 5-4 вв. до н. э. к более широким взглядам на мир и людей, происшедший под влиянием войн Александра Македонского, а также благодаря проявлениям общечеловеческой морали в трудах и учениях греческих философов-гуманистов. Главная героиня романа - знаменитая гетера Таис Афинская, участница походов Александра Македонского, подлинная историческая личность.

Во-первых, отец мой был человеком надежным, во-вторых, мне представляется возможность послужить делу Великого Октября.
Татьяна Алексеевна не боялась. Во всяком случае, тогда. Она мало что понимала, а потому, когда тот человек начал вербовку, ни в коем случае не робела.
«Сами работайте на свой дождливый месяц!» – высвобождаясь из его объятий, фыркнула я.

Красный Крест

Саша Филипенко

Свой читатель появился у Саши Филипенко сразу – после успеха «Бывшего сына» и двух следующих романов. «Травля», еще до выхода книгой опубликованная «Знаменем», по данным электронного портала «Журнальный зал», стала в 2016 году самым популярным текстом всех российских толстых литературных журналов. Значит, свой читатель понимает, чего ему ожидать и от «Красного Креста». Он не обманется: есть в романе и шокирующая, на грани правдоподобия, история молодого героя; и сжатый, как пружина, сюжет;...

У футболиста всегда есть право на ошибку. Он может отдать неточный пас, пробить мимо ворот или «обрезать» – у арбитра же такой возможности нет. Если ты рефери, то должен понимать, что всегда находишься в центре конфликта. Когда ты выходишь на поле – у тебя двадцать два соперника. И ты играешь против них.

Красный Крест

Саша Филипенко

Свой читатель появился у Саши Филипенко сразу – после успеха «Бывшего сына» и двух следующих романов. «Травля», еще до выхода книгой опубликованная «Знаменем», по данным электронного портала «Журнальный зал», стала в 2016 году самым популярным текстом всех российских толстых литературных журналов. Значит, свой читатель понимает, чего ему ожидать и от «Красного Креста». Он не обманется: есть в романе и шокирующая, на грани правдоподобия, история молодого героя; и сжатый, как пружина, сюжет;...

В отличие от нянечек Тане в Москве сразу понравилось. Словно Алиса, она провалилась в сказочный сон.
«Провинция человечества…» – язвила француженка.
«Пригород здравого смысла…»
«Государство, не прошедшее обряд конфирмации…»
Пока нянечки упражнялись в остроумии, девочка с интересом изучала Москву.

Красный Крест

Саша Филипенко

Свой читатель появился у Саши Филипенко сразу – после успеха «Бывшего сына» и двух следующих романов. «Травля», еще до выхода книгой опубликованная «Знаменем», по данным электронного портала «Журнальный зал», стала в 2016 году самым популярным текстом всех российских толстых литературных журналов. Значит, свой читатель понимает, чего ему ожидать и от «Красного Креста». Он не обманется: есть в романе и шокирующая, на грани правдоподобия, история молодого героя; и сжатый, как пружина, сюжет;...

… маленькую итальянскую деревушку на границе со Швейцарией. Десяток каменных домов, полторы церкви. Все как полагается: вино, платаны, колокольный звон.

Красный Крест

Саша Филипенко

Свой читатель появился у Саши Филипенко сразу – после успеха «Бывшего сына» и двух следующих романов. «Травля», еще до выхода книгой опубликованная «Знаменем», по данным электронного портала «Журнальный зал», стала в 2016 году самым популярным текстом всех российских толстых литературных журналов. Значит, свой читатель понимает, чего ему ожидать и от «Красного Креста». Он не обманется: есть в романе и шокирующая, на грани правдоподобия, история молодого героя; и сжатый, как пружина, сюжет;...

В соседний номер заселилась русская семья. Белые эмигранты, часами рассуждавшие о роли великой литературы. Денег на эти занятия в Швейцарии у них больше не было, а потому о долге русской словесности чесали в итальянской деревушке.

Красный Крест

Саша Филипенко

Свой читатель появился у Саши Филипенко сразу – после успеха «Бывшего сына» и двух следующих романов. «Травля», еще до выхода книгой опубликованная «Знаменем», по данным электронного портала «Журнальный зал», стала в 2016 году самым популярным текстом всех российских толстых литературных журналов. Значит, свой читатель понимает, чего ему ожидать и от «Красного Креста». Он не обманется: есть в романе и шокирующая, на грани правдоподобия, история молодого героя; и сжатый, как пружина, сюжет;...

Солнце светило ярко, но мы понятия не имели, который час. Еще утро или уже наступил день? Да какая разница: ели и пили мы, когда хотели, спали, когда могли, а думать пытались, когда снимали каску. Просто удивительно, как каска мешает думать...

Вот она, драма нашего времени! Замуж в кредит…

Поймай меня, или Моя полиция меня бережет

Анна Орлова

Грабитель и некромант по кличке Кукольник раз за разом оставляет полицию с носом. На его счету дерзкие кражи, незаконное поднятие зомби и даже похищение незабвенной мадам Цацуевой. Неужели ему все сойдет с рук? Домовой Анна Стравински и следователь Мердок готовы сделать все, чтобы Кукольник получил по заслугам. Ведь наша полиция нас бережет!