Цитаты

Кто знает, что добавляет в пищу нация, создавшая камасутру?

И почему у журналистов не принято сначала проверять свои источники информации на психическое здоровье?..

Какова ирония… А если всё-таки охранник узнает её? Да нет же. Не должен. Сегодня у неё заколоты волосы, а вместо куртки и армейских штанов – красное платье, в котором сам Бог велел петь джаз или соблазнять кролика Роджера. Когда женщины в такой одежде, на их лица мужчины смотрят в последнюю очередь.

– А волшебное слово? – улыбнулась Настя.
Лера вздохнула и посмотрела на коллегу долгим усталым взглядом:
– Авада кедавра.

Впервые в жизни великая Гинзбург ощутила острую потребность быть красивой. Не потому что, не для кого-то... Просто так.

Я наломала дров, пытаясь предстать тем, кем не являюсь.

Злость сама по себе вгоняет в тоску, вызывает бессилие и желание обниматься с собственными коленками. Но как только появляется возможность разделить гнев, как пиццу, срабатывает стадный инстинкт. Охватывает эйфория, и, кажется, вот попади сейчас кто-нибудь под руку - от него останется только штампик на отчёте о вскрытии.

Фитнес фитнесом, а водка не любит спортивных.

Дно было близко, и оно подмигивало.

Снобизм можно было потрогать пальцами, а от флёра дорогих духов чесались ноздри.

Сейчас же вдруг захотелось взять большой бумажный пакет, вырезать дырки для глаз - и бочком, бочком, по стеночке.

в интернете умельцами становятся те, кто ни черта не смыслит в реальном общении.

– Не мог предупредить, что там пасутся больные извращенки? – А что, где-то есть здоровые?

Никому и никогда не позволяйте сбить вас с толку, девочки. Не позволяйте выбить у вас почву из-под ног, а если кто-то на это решится, то дайте достойный отпор.

Сестры Спринг

Анна Тодд

Знакомьтесь: эффектная Мэг, тихоня Бэт, бунтующая Джо и ветреная Эми – сестры Спринг, непредсказуемые, как природная стихия. Девочки живут на военной базе в Новом Орлеане, дружат, ссорятся, влюбляются, теряют голову. У них разные характеры, но общие мечты – прожить жизнь яркую и удивительную. Без ошибок это было бы невозможно. Но когда ты знаешь, что у тебя есть сестры, которые всегда поддержат, оступиться не так страшно.

Учителя наперебой твердили: то, кем ты станешь, какую получишь работу, насколько впишешься в общество, напрямую зависит от успеваемости. Они исповедовали сакральную важность экзаменов и всячески нам внушали, что, не освоив деление столбиком, нечего и соваться во взрослую жизнь.

Сестры Спринг

Анна Тодд

Знакомьтесь: эффектная Мэг, тихоня Бэт, бунтующая Джо и ветреная Эми – сестры Спринг, непредсказуемые, как природная стихия. Девочки живут на военной базе в Новом Орлеане, дружат, ссорятся, влюбляются, теряют голову. У них разные характеры, но общие мечты – прожить жизнь яркую и удивительную. Без ошибок это было бы невозможно. Но когда ты знаешь, что у тебя есть сестры, которые всегда поддержат, оступиться не так страшно.

Джуми всегда говорила, что случайность - объяснение для праздного ума.

Чернила, железо и стекло

Гвендолин Клэр

Если кто-то прекрасно разбирается в криптографии, на Земле его считают сумасшедшим. Эльза живет в написанном мире. Ей почти 17. Скоро Эльза получит книгу Вельданы и будет заботиться о ней. Но что-то идет не так. Границы мира нестабильны. Его создатель – известнейший европейский криптограф Чарльз Монтень – убит, а мать Эльзы похищена. Девушка отправляется из Вельданы на Землю, чтобы ее отыскать. В Италии она встретит тайное общество ученых – механика, алхимика и криптографа, узнает о самом...

Я думал: что люди видят во мне в самую первую минуту? Можно ли все еще увидеть во мне того, кем я был до недавнего времени? Оставила ли на мне печать большая любовь, которую я познал?
.
.
.
Все меньше и меньше они понимают, что здесь происходит, в чем именно замешены как невольные соучастники. У меня нет сомнения, что уже они давным-давно поднялись бы и ушли или даже прогнали его со сцены свистом и криками, если бы не соблазн, перед которым так трудно устоять - соблазн заглянуть в ад другого человека

Как-то лошадь входит в бар

Давид Гроссман

Целая жизнь – длиной в один стэндап. Довале – комик, чья слава уже давно позади. В своем выступлении он лавирует между безудержным весельем и нервным срывом. Заигрывая с публикой, он создает сценические мемуары. Постепенно из-за фасада шуток проступает трагическое прошлое: ужасы детства, жестокость отца, военная служба. Юмор становится единственным способом, чтобы преодолеть прошлое.

Пятидесятисемилетний мальчик выглядывает из четырнадцатилетнего старика

Как-то лошадь входит в бар

Давид Гроссман

Целая жизнь – длиной в один стэндап. Довале – комик, чья слава уже давно позади. В своем выступлении он лавирует между безудержным весельем и нервным срывом. Заигрывая с публикой, он создает сценические мемуары. Постепенно из-за фасада шуток проступает трагическое прошлое: ужасы детства, жестокость отца, военная служба. Юмор становится единственным способом, чтобы преодолеть прошлое.

– Такова она, семья. То тебя обнимают, то лупят ремнем – и все с любовью, а кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына.

Как-то лошадь входит в бар

Давид Гроссман

Целая жизнь – длиной в один стэндап. Довале – комик, чья слава уже давно позади. В своем выступлении он лавирует между безудержным весельем и нервным срывом. Заигрывая с публикой, он создает сценические мемуары. Постепенно из-за фасада шуток проступает трагическое прошлое: ужасы детства, жестокость отца, военная служба. Юмор становится единственным способом, чтобы преодолеть прошлое.

...самый лучший способ добиться того, чтобы тебя оценили в каком-либо месте, – просто не быть там, правда?

Как-то лошадь входит в бар

Давид Гроссман

Целая жизнь – длиной в один стэндап. Довале – комик, чья слава уже давно позади. В своем выступлении он лавирует между безудержным весельем и нервным срывом. Заигрывая с публикой, он создает сценические мемуары. Постепенно из-за фасада шуток проступает трагическое прошлое: ужасы детства, жестокость отца, военная служба. Юмор становится единственным способом, чтобы преодолеть прошлое.

У меня нет сомнения, что уже они давным-давно поднялись бы и ушли или даже прогнали его со сцены свистом или криками, если бы не соблазн, перед которым так трудно устоять, – соблазн заглянуть в ад другого человека.

Как-то лошадь входит в бар

Давид Гроссман

Целая жизнь – длиной в один стэндап. Довале – комик, чья слава уже давно позади. В своем выступлении он лавирует между безудержным весельем и нервным срывом. Заигрывая с публикой, он создает сценические мемуары. Постепенно из-за фасада шуток проступает трагическое прошлое: ужасы детства, жестокость отца, военная служба. Юмор становится единственным способом, чтобы преодолеть прошлое.

А знаете ли вы, какое слово в моем возрасте противоположно по значению слову «забыть»?
Жидкие голоса из зала:
– Помнить!
– Нет: «Записать».

Как-то лошадь входит в бар

Давид Гроссман

Целая жизнь – длиной в один стэндап. Довале – комик, чья слава уже давно позади. В своем выступлении он лавирует между безудержным весельем и нервным срывом. Заигрывая с публикой, он создает сценические мемуары. Постепенно из-за фасада шуток проступает трагическое прошлое: ужасы детства, жестокость отца, военная служба. Юмор становится единственным способом, чтобы преодолеть прошлое.

Возможно, и я и вы вообще пока не созрели для того, чтобы наши родители встретились.

Как-то лошадь входит в бар

Давид Гроссман

Целая жизнь – длиной в один стэндап. Довале – комик, чья слава уже давно позади. В своем выступлении он лавирует между безудержным весельем и нервным срывом. Заигрывая с публикой, он создает сценические мемуары. Постепенно из-за фасада шуток проступает трагическое прошлое: ужасы детства, жестокость отца, военная служба. Юмор становится единственным способом, чтобы преодолеть прошлое.

«Ты полон гнева», – сказала она. Я полон тоски, думал я, разве ты не видишь? У меня – отравление тоской.

Как-то лошадь входит в бар

Давид Гроссман

Целая жизнь – длиной в один стэндап. Довале – комик, чья слава уже давно позади. В своем выступлении он лавирует между безудержным весельем и нервным срывом. Заигрывая с публикой, он создает сценические мемуары. Постепенно из-за фасада шуток проступает трагическое прошлое: ужасы детства, жестокость отца, военная служба. Юмор становится единственным способом, чтобы преодолеть прошлое.

Женщина, которая, по ее же словам, хотела мне только добра, тем не менее родила меня! Нет, вы только подумайте, как много судебных расследований и сериалов о преступлениях убийц есть во всем мире, но я до сих пор не слышал ни об одном судебном разбирательстве по поводу родов!
Ни о родах преднамеренных, ни о родах по халатности или о родах по ошибке, ни даже о подстрекательстве к родам! И не забывайте, что речь идет о преступлении по отношению к несовершеннолетнему!

Как-то лошадь входит в бар

Давид Гроссман

Целая жизнь – длиной в один стэндап. Довале – комик, чья слава уже давно позади. В своем выступлении он лавирует между безудержным весельем и нервным срывом. Заигрывая с публикой, он создает сценические мемуары. Постепенно из-за фасада шуток проступает трагическое прошлое: ужасы детства, жестокость отца, военная служба. Юмор становится единственным способом, чтобы преодолеть прошлое.