Цитаты
286030
В тот миг, когда начинаем делать обобщения, мы отказываемся от своего права на самостоятельность, индивидуальность.
Целый год сна. Целый год кошмаров, трипов и непрерывного релакса. Ее, молодую, красивую выпускницу престижного университета с работой «не бей лежачего», все достало. Она должна быть счастлива, но у нее не получается быть счастливой. Ей срочно нужен как минимум год отдыха. У нее есть доступ ко всем существующим таблеткам, прописанным странноватым доктором, и деньгам, полученным по наследству от покойных родителей. Ей нужно вылечить голову и сердце. И решить – куда идти дальше. «Мой год отдыха...
Опра говорит, мы, женщины, торопимся с решениями, поскольку не верим, что у нас когда-нибудь будут лучшие времена. И из-за этого влипаем в разные неприятности типа неудачного брака или скучной работы. Аминь!
Целый год сна. Целый год кошмаров, трипов и непрерывного релакса. Ее, молодую, красивую выпускницу престижного университета с работой «не бей лежачего», все достало. Она должна быть счастлива, но у нее не получается быть счастливой. Ей срочно нужен как минимум год отдыха. У нее есть доступ ко всем существующим таблеткам, прописанным странноватым доктором, и деньгам, полученным по наследству от покойных родителей. Ей нужно вылечить голову и сердце. И решить – куда идти дальше. «Мой год отдыха...
- Перестань дурить, - завыла Рива пьяным голосом. - скоро мы станем старыми и страшными. Жизнь коротка, известно тебе это? Умри молодой и оставь красивый труп. Кто это сказал?
- Какой-то некрофил, которому нравится трахать трупы.
Целый год сна. Целый год кошмаров, трипов и непрерывного релакса. Ее, молодую, красивую выпускницу престижного университета с работой «не бей лежачего», все достало. Она должна быть счастлива, но у нее не получается быть счастливой. Ей срочно нужен как минимум год отдыха. У нее есть доступ ко всем существующим таблеткам, прописанным странноватым доктором, и деньгам, полученным по наследству от покойных родителей. Ей нужно вылечить голову и сердце. И решить – куда идти дальше. «Мой год отдыха...
- И как она умерла?
- Она смешивала алкоголь с седативами.
- Такие люди, как твоя мать, - отозвалась доктор Таттл, покачав головой, - создают плохую репутацию психотропным препаратам.
Целый год сна. Целый год кошмаров, трипов и непрерывного релакса. Ее, молодую, красивую выпускницу престижного университета с работой «не бей лежачего», все достало. Она должна быть счастлива, но у нее не получается быть счастливой. Ей срочно нужен как минимум год отдыха. У нее есть доступ ко всем существующим таблеткам, прописанным странноватым доктором, и деньгам, полученным по наследству от покойных родителей. Ей нужно вылечить голову и сердце. И решить – куда идти дальше. «Мой год отдыха...
Мир искусства оказался похож на рынок акций, в нем отражались политические тренды и капиталистический дух, его подогревала алчность, сплетни и кокаин. С таким е успехом я могла бы работать на Уолл-стрит. Спекуляции и мнния влияют не только на рынок, но и на продукцию, как это ни печально.
Целый год сна. Целый год кошмаров, трипов и непрерывного релакса. Ее, молодую, красивую выпускницу престижного университета с работой «не бей лежачего», все достало. Она должна быть счастлива, но у нее не получается быть счастливой. Ей срочно нужен как минимум год отдыха. У нее есть доступ ко всем существующим таблеткам, прописанным странноватым доктором, и деньгам, полученным по наследству от покойных родителей. Ей нужно вылечить голову и сердце. И решить – куда идти дальше. «Мой год отдыха...
Булимия стоит недешево, если у тебя тонкий вкус.
Целый год сна. Целый год кошмаров, трипов и непрерывного релакса. Ее, молодую, красивую выпускницу престижного университета с работой «не бей лежачего», все достало. Она должна быть счастлива, но у нее не получается быть счастливой. Ей срочно нужен как минимум год отдыха. У нее есть доступ ко всем существующим таблеткам, прописанным странноватым доктором, и деньгам, полученным по наследству от покойных родителей. Ей нужно вылечить голову и сердце. И решить – куда идти дальше. «Мой год отдыха...
Наши ровесники, утверждала Рива, слишком банальные, слишком эмоциональные, слишком ревнивые. Я могла бы понять ее пренебрежительное отношение к ровесникам, но сама никогда не встречала такого парня. Все мои мужчины, молодые и не очень, были равнодушными и неприветливыми.
Целый год сна. Целый год кошмаров, трипов и непрерывного релакса. Ее, молодую, красивую выпускницу престижного университета с работой «не бей лежачего», все достало. Она должна быть счастлива, но у нее не получается быть счастливой. Ей срочно нужен как минимум год отдыха. У нее есть доступ ко всем существующим таблеткам, прописанным странноватым доктором, и деньгам, полученным по наследству от покойных родителей. Ей нужно вылечить голову и сердце. И решить – куда идти дальше. «Мой год отдыха...
Записка лежала на отцовском столе. Мать выдрала листок из желтой тетради. Сначала она писала крупными, четкими прописными буквами, но к концу они перешли в тесный, корявый курсив. Послание было абсолютно неоригинальным. Она написала, что не может справляться с жизненными проблемами, что чувствует себя чужой, странной, и это ей невыносимо, и она боится сойти с ума. «Прощайте», — добавила она в заключение. Далее шел список людей, которых она знала. Я оказалась шестой из двадцати пяти человек. Некоторые имена я узнала: давние подружки, доктора, парикмахеры. Я никогда никому не показывала это письмо. Временами — месяцы, годы спустя, — если страдала от одиночества, боялась жизни и слышала в своей душе жалобный голос, говоривший «Хочу к мамочке», я доставала эту записку и перечитывала. Она служила отрезвляющим напоминанием, какой на самом деле была моя мать и как мало я для нее значила. Мне это помогало. Неприятие, как я выяснила, может быть единственным противоядием от самообмана.
Целый год сна. Целый год кошмаров, трипов и непрерывного релакса. Ее, молодую, красивую выпускницу престижного университета с работой «не бей лежачего», все достало. Она должна быть счастлива, но у нее не получается быть счастливой. Ей срочно нужен как минимум год отдыха. У нее есть доступ ко всем существующим таблеткам, прописанным странноватым доктором, и деньгам, полученным по наследству от покойных родителей. Ей нужно вылечить голову и сердце. И решить – куда идти дальше. «Мой год отдыха...
Жизнь - хрупкая и непрочная штука, следовало проявлять осторожность, я это знала, но готова была идти на смертельный риск, если это обещало сон целыми днями и возможность стать совершенно другим человеком. И я рассчитывала, что достаточно умна, чтобы вовремя понять, смогут ли меня убить какие-то препараты. Меня предостерегут кошмары, прежде чем это произойдет, прежде чем у меня откажет сердце, или мой мозг взорвется, или наполнится кровью, или вытолкнет меня из окна седьмого этажа. Я верила, что у меня все наладится и исправится, если я смогу спать целыми днями.
Целый год сна. Целый год кошмаров, трипов и непрерывного релакса. Ее, молодую, красивую выпускницу престижного университета с работой «не бей лежачего», все достало. Она должна быть счастлива, но у нее не получается быть счастливой. Ей срочно нужен как минимум год отдыха. У нее есть доступ ко всем существующим таблеткам, прописанным странноватым доктором, и деньгам, полученным по наследству от покойных родителей. Ей нужно вылечить голову и сердце. И решить – куда идти дальше. «Мой год отдыха...
Я жаждала внимания к себе, но отказывалась унижать себя просьбами об этом.
Целый год сна. Целый год кошмаров, трипов и непрерывного релакса. Ее, молодую, красивую выпускницу престижного университета с работой «не бей лежачего», все достало. Она должна быть счастлива, но у нее не получается быть счастливой. Ей срочно нужен как минимум год отдыха. У нее есть доступ ко всем существующим таблеткам, прописанным странноватым доктором, и деньгам, полученным по наследству от покойных родителей. Ей нужно вылечить голову и сердце. И решить – куда идти дальше. «Мой год отдыха...
Прохлада стелется из самых темных уголков леса, сковывая звонкой паутиной еще теплые от света луны камни. Превращая их на мгновение в зеркала, которые отражают ту самую – другую – сторону радуги, где черное переходит в белое.
Если вы подумали, что перед вами роман Джойса, то это не так. На сцену выходит актер и писатель Иван Охлобыстин со своей сверхновой книгой, в которой «Uliss» это… старинные часы с особыми свойствами. Что, если мы сумеем починить их и, прослушав дивную музыку механизма, окажемся в параллельной реальности, где у всех совершенно другие биографии? Если мы, как герои этой захватывающей прозы, сможем вновь встретиться с теми, кого любили когда-то, но не успели им об этом сказать в нашей быстро текущей...
Ощущение времени появляется, только когда чего-то ждешь.
Если вы подумали, что перед вами роман Джойса, то это не так. На сцену выходит актер и писатель Иван Охлобыстин со своей сверхновой книгой, в которой «Uliss» это… старинные часы с особыми свойствами. Что, если мы сумеем починить их и, прослушав дивную музыку механизма, окажемся в параллельной реальности, где у всех совершенно другие биографии? Если мы, как герои этой захватывающей прозы, сможем вновь встретиться с теми, кого любили когда-то, но не успели им об этом сказать в нашей быстро текущей...
... жизнь – это поток чудес, никогда не повторяющихся открытий, поток, не имеющий конечной цели, а вечно случающийся с самого начала ее существования. Всегда все было.
Если вы подумали, что перед вами роман Джойса, то это не так. На сцену выходит актер и писатель Иван Охлобыстин со своей сверхновой книгой, в которой «Uliss» это… старинные часы с особыми свойствами. Что, если мы сумеем починить их и, прослушав дивную музыку механизма, окажемся в параллельной реальности, где у всех совершенно другие биографии? Если мы, как герои этой захватывающей прозы, сможем вновь встретиться с теми, кого любили когда-то, но не успели им об этом сказать в нашей быстро текущей...
– Маньяки сюда боятся лезть. Зачем такой риск! – пожала плечами Елизавета. – Здесь дикие дачники живут. Сами кого хочешь, если понадобится, сманьячат.
Если вы подумали, что перед вами роман Джойса, то это не так. На сцену выходит актер и писатель Иван Охлобыстин со своей сверхновой книгой, в которой «Uliss» это… старинные часы с особыми свойствами. Что, если мы сумеем починить их и, прослушав дивную музыку механизма, окажемся в параллельной реальности, где у всех совершенно другие биографии? Если мы, как герои этой захватывающей прозы, сможем вновь встретиться с теми, кого любили когда-то, но не успели им об этом сказать в нашей быстро текущей...
Я иду с канделябром мимо мусорных куч,
Я изыскан в манерах, я духами пахуч.
Меня ждет королева, с балдахином кровать,
Я иду с канделябром, мне на все наплевать.
Если вы подумали, что перед вами роман Джойса, то это не так. На сцену выходит актер и писатель Иван Охлобыстин со своей сверхновой книгой, в которой «Uliss» это… старинные часы с особыми свойствами. Что, если мы сумеем починить их и, прослушав дивную музыку механизма, окажемся в параллельной реальности, где у всех совершенно другие биографии? Если мы, как герои этой захватывающей прозы, сможем вновь встретиться с теми, кого любили когда-то, но не успели им об этом сказать в нашей быстро текущей...
Бог нас любит, а любовь выше справедливости, иначе как объяснить то, что мы еще живы.
Если вы подумали, что перед вами роман Джойса, то это не так. На сцену выходит актер и писатель Иван Охлобыстин со своей сверхновой книгой, в которой «Uliss» это… старинные часы с особыми свойствами. Что, если мы сумеем починить их и, прослушав дивную музыку механизма, окажемся в параллельной реальности, где у всех совершенно другие биографии? Если мы, как герои этой захватывающей прозы, сможем вновь встретиться с теми, кого любили когда-то, но не успели им об этом сказать в нашей быстро текущей...
Осень в эти дни окончательно расплескалась ржавым золотом по всей округе, даже резиновые сапоги, утопающие по щиколотку в жирную дорожную, уже с морозным хрустом грязь, – и те казались драгоценностью. Процесс умирания природы завораживал своей неизбежной печалью, выраженной во всем вокруг без исключения, даже написанной на мордах дворовых собак. В воздухе звенело предчувствие чего-то такого, что неизбежно вот-вот случится. Но пока здесь точно был событийный вакуум – объяснимая физикой пустота.
Завтра в нее придет зима. Ослепительно белая стужа. Матушка Зима.
Если вы подумали, что перед вами роман Джойса, то это не так. На сцену выходит актер и писатель Иван Охлобыстин со своей сверхновой книгой, в которой «Uliss» это… старинные часы с особыми свойствами. Что, если мы сумеем починить их и, прослушав дивную музыку механизма, окажемся в параллельной реальности, где у всех совершенно другие биографии? Если мы, как герои этой захватывающей прозы, сможем вновь встретиться с теми, кого любили когда-то, но не успели им об этом сказать в нашей быстро текущей...
... это был обычный отель среднего уровня дружелюбности, однако при соблюдении всех правил приличия.
Если вы подумали, что перед вами роман Джойса, то это не так. На сцену выходит актер и писатель Иван Охлобыстин со своей сверхновой книгой, в которой «Uliss» это… старинные часы с особыми свойствами. Что, если мы сумеем починить их и, прослушав дивную музыку механизма, окажемся в параллельной реальности, где у всех совершенно другие биографии? Если мы, как герои этой захватывающей прозы, сможем вновь встретиться с теми, кого любили когда-то, но не успели им об этом сказать в нашей быстро текущей...
Крепкий кофе и три рюмки «Егермейстера» сделали вечер комфортным.
Если вы подумали, что перед вами роман Джойса, то это не так. На сцену выходит актер и писатель Иван Охлобыстин со своей сверхновой книгой, в которой «Uliss» это… старинные часы с особыми свойствами. Что, если мы сумеем починить их и, прослушав дивную музыку механизма, окажемся в параллельной реальности, где у всех совершенно другие биографии? Если мы, как герои этой захватывающей прозы, сможем вновь встретиться с теми, кого любили когда-то, но не успели им об этом сказать в нашей быстро текущей...
– Здесь нет времени, здесь всё всегда! – Очень философски звучит! – похвалил Павел.
Если вы подумали, что перед вами роман Джойса, то это не так. На сцену выходит актер и писатель Иван Охлобыстин со своей сверхновой книгой, в которой «Uliss» это… старинные часы с особыми свойствами. Что, если мы сумеем починить их и, прослушав дивную музыку механизма, окажемся в параллельной реальности, где у всех совершенно другие биографии? Если мы, как герои этой захватывающей прозы, сможем вновь встретиться с теми, кого любили когда-то, но не успели им об этом сказать в нашей быстро текущей...
– Женщины – это сложно, – говорит он.– У тебя никого нет, Тай.– Потому что женщины – это сложно.
Знакомьтесь, Окли Форд – золотой ребенок голливудских звезд, безбашенная рок-звезда, красавчик с миллионным фанклубом и… настоящий возмутитель спокойствия! Со стороны кажется, что у него есть всё, но когда его рейтинг начинает стремительно падать, потому что имя Окли не сходит со страниц желтой прессы, менеджеры решают создать ему имидж хорошего парня, чтобы спасти его музыкальную карьеру. Знакомьтесь, Вонн Беннетт – заботливая сестра, классическая отличница, идеальная девушка, у которой нет...
Это интернет. Там люди постоянно пишут какую-нибудь чушь.
Знакомьтесь, Окли Форд – золотой ребенок голливудских звезд, безбашенная рок-звезда, красавчик с миллионным фанклубом и… настоящий возмутитель спокойствия! Со стороны кажется, что у него есть всё, но когда его рейтинг начинает стремительно падать, потому что имя Окли не сходит со страниц желтой прессы, менеджеры решают создать ему имидж хорошего парня, чтобы спасти его музыкальную карьеру. Знакомьтесь, Вонн Беннетт – заботливая сестра, классическая отличница, идеальная девушка, у которой нет...
Вот что значит иметь друзей – все, что тебе нравится, можно открыть заново.
Клэра Шин – известная в школе бунтарка, которая живет розыгрышами и бывает в кабинете директора чаще, чем любой другой ученик. Когда очередная шутка заходит слишком далеко и грозит отстранением от занятий, отец «приговаривает» ее к работе в семейном фургоне с едой. Наказание ужесточается тем, что все лето рядом с ней должна находиться лучшая ученица школы Роуз Карвер, а в кофейне напротив появился красивый, но излишне правильный парень по имени Гамлет. Такое времяпрепровождение Клэра считает...
Вода рождается в горах.
“Восемь гор” – удивительная, захватывающая книга о дружбе, взрослении, поиске своего места в мире, об отцах и детях. Пьетро растет в большом городе, но по характеру он одиночка и трудно сходится с людьми. Его мама, щедро наделенная талантом заботиться о других, работает в медицинской консультации на окраине Милана. Отец Пьетро – химик, человек незаурядный, ответственный, принимающий все близко к сердцу. Объединяет родителей общая страсть, положившая начало их семье: горы, где они встретились и...
Весной в горах рождается мало людей. У нас все рождаются осенью, как телята.
“Восемь гор” – удивительная, захватывающая книга о дружбе, взрослении, поиске своего места в мире, об отцах и детях. Пьетро растет в большом городе, но по характеру он одиночка и трудно сходится с людьми. Его мама, щедро наделенная талантом заботиться о других, работает в медицинской консультации на окраине Милана. Отец Пьетро – химик, человек незаурядный, ответственный, принимающий все близко к сердцу. Объединяет родителей общая страсть, положившая начало их семье: горы, где они встретились и...