Нельзя носить пятизвёздочные прически вместе с такими лицами, что годятся только для общаги.
Нельзя всю жизнь прожить в страхе.
Иногда она позволяла себе мечтать о том, чем они займутся вместе: о пикниках, коротких каникулах, чтении вслух у костра. Вместо этого Стив в основном напивался и играл в видеоигры.
Религий темных больше нет, царит блаженная наука
Решения, которые мы принимаем в прошлом, строят наше настоящее.
ʺНаука и религия часто пытаются сказать одно и то же разными языками.ʺ
Любовь - личное дело каждого. Мир не обязан знать подробности.
Самый темный час бывает перед рассветом
Есть только один способ одержать победу над смертью - превратить свою жизнь в легенду.
Атеизм — это всего лишь гул возмущения разумных людей по поводу ни на чем не основанных религиозных предрассудков.
История инквизиции научила нас, что церковь способна оправдать любые средства для достижения своих целей.
Будем откровенны: мало кто из женщин умеет красиво ходить без каблуков.
Мода – лекарство против скуки. Она служит вдохновением, источником идей и способом визуализации внутреннего мира.
Оставаться собой всегда стильно, а быть стильной всегда модно.
Нежная обволакивающая пастельная гамма весенних коллекций – гимн сдержанной чувственности и ледяной андрогинности.
Идеальное вечернее платье – это то, о котором вы забываете, переступив порог вашего дома.
Лето – состояние души. Блаженное ничегонеделание. Мечты о любви и счастье. Возможность испытать новые ощущения. Это время легкого отношения ко всему, что предлагает нам жизнь.
У каждой женщины свое лето: у одной яркое и смелое, у другой – романтичное и нежное.
Память — это навык, а также привычка.
А постичь Божественное сознание мы способны не более, чем глядеть широко открытыми глазами на солнце в зените. Потому мы предпочитаем смотреть на Луну, которую делают видимой для нас те же солнечные лучи, отраженные от ее поверхности. Луна символизирует Opus Magnum — Великое Делание алхимика, который через отражение пытается проследить ход мыслей Всевышнего, чтобы в какой-то мере Ему уподобиться. И в любом зеркале присутствует частица этой лунной сущности.
Этот факт нелегко принять, но необходимо помнить: книги всегда знают больше, чем их авторы. Книги всегда мудрее авторов. Звучит абсурдно, однако это правда. Попадая в большой мир, книги начинают жить своей жизнью и обзаводятся собственными идеями.
Он не сентиментален. А что есть сочинительство, как не проявление сентиментальности? Конечно, в тех случаях, когда оно не уподобляется собачьему брызганью на кустики вдоль дороги — только чтобы оставить след своего присутствия.
Тридцать лет назад дадаисты назвали искусство «предохранительным клапаном культуры»: оно ослабляет внутреннее напряжение, предотвращая трансформирующий взрыв. Вместо того чтобы стремиться к приключениям и красоте в нашей собственной жизни, мы ищем их имитацию в фильмах и бульварных изданиях. Вместо того чтобы драться с копами и штрейкбрехерами, мы сидим дома и выкрикиваем свои лозунги, глядя в зеркало. Самое искусное творческое описание самого идеального общества худо-бедно поможет нам его вообразить, но ни на шаг не приблизит нас к его воплощению в жизнь. Как раз напротив. Искусство играет роль суррогата, заменителя. Оно позволяет нам легче переносить собственную неудовлетворенность, а она должна быть непереносимой.
Наше детство кончается в тот момент, когда мы осознаем неприемлемость этого мира. Не правда ли? Этот мир неприемлем! Он прогнил насквозь! Это юдоль печали, это задымленная кухня, это нескончаемая череда страданий. Что мы можем сделать, осознав это? Мы можем капитулировать. Отказаться от былых надежд и принять мир таким, каков он есть. Но мы можем и бороться. Мы можем оказать сопротивление. Отсюда, я думаю, и возникает позыв к творчеству: из интуитивного глубинного отвращения к окружающему миру и своей жизни в этом окружении. Учти, я не говорю о желании изменить или перестроить мир. Я говорю о желании отринуть его целиком и полностью, а на его месте создать нечто лучшее, нечто более приемлемое для нас. И, распознав в себе это желание, мы оказываемся в компании двух наших друзей: поэта и мага.
«Поэт никогда ничего не утверждает и потому никогда не лжет».