— Теряю форму, — хрипло подтвердил дядя Эдик. — Но и они тоже обнаглели — семеро на одного.
Волк слева деликатно прокашлялся.
— Ладно, шесть, — кисло исправился Эд. — Что, чуточку прихвастнуть нельзя? Сами-то расселись, как в театре, и только ставки делали…
Волк справа покаянно опустил хитрую морду, значит, так и было.
— Через час мы выезжаем.
— Центурион и Ребекка в курсе?
— Эд, по-моему, мы единственные владельцы домашней скотины, которые вечно интересуются её мнением по тому или иному вопросу.
— Ну, моя милая лошадка хотя бы не пишет. Не то что твой черногривый бумагомаратель…
— Ребекка проболталась? — догадался я.
Эд удовлетворённо хмыкнул — она, родимая, сдала с потрохами за два солёных сухарика.
— Любимый, ты просто фантастический мужчина!
— Скажешь мне это в другом месте и при других обстоятельствах, — подумав, предложил я. — А теперь скажи, если я сам попрошу ваш клан прийти и помочь мне в наведении конституционного порядка, сколько это будет стоить?
— Ну-у, смотря сколько девочек ты пустишь.
— Положим, троих.
— Три ночи со мной, без звонков, без вызовов на работу и всей той немыслимо важной мужской ерунды, на которую вы вечно отвлекаетесь.
— Договорились.
— Я тебя о-бо-жа-ю!
— Па-а! Я грязная, как племенная чушка на свиноферме-е! Можно мы больше не будем её загипсовывать, а просто закопаем где-нибудь за конюшней?
— А не лучше ли будет её высушить, сир? Если такую горгулью поставить над воротами замка, кто из врагов дерзнёт сюда сунуться?!
— О, Седрик, нельзя же так со старушкой. Чисто из женской солидарности я против. Это негуманно. И не смотрите на меня так, просто дайте мне кирпич и отвернитесь…
— Ставр, как твой родственник, я всегда помогал тебе во всём. Но это выше моих сил! Клянусь задницами Тангниостра и Тангриснира, двух козлов из моей колесницы, да принесите её уже кому-нибудь в жертву! Всё равно её даже в питерскую Кунсткамеру не примут, чтоб не распугать заспиртованных экспонатов!
— Граничар-р-р, — огромный серый призрак с горящими зелёными глазами и синим огнём, пробегающим по вздыбленной холке, переключил внимание на меня, — ты пер-решёл чер-рту!
— Неужели? Может, отойдём в сторонку и ты расскажешь мне об этом один на один? Или тебя братец не отпускает со взрослыми дядями разговаривать?
— То есть ты послушал неговорящего волка и едешь с его волками останавливать других волков? — не совсем въезжая в тему, уточнил он. — И более того, вы уверены, что те двое — это не бывшие слуги Одина, а из стаи Фенрира? Это временный союз, и когда ты поможешь живым волкам против волков призрачных, ваши соглашения потеряют силу и вы вновь — враги. Мне одному видится здесь дебильный дуализм ситуации?
— Погоди, всё не совсем так…
— Ставр, если тебя не убьют призрачные волки, то сожрут вот эти! В честь твоей же победы!
— Не моей, а общей…
— Да, да, тебя сожрут в честь вашей общей победы! Разумеется, это в корне меняет ситуацию, как же я сразу не понял-то, а?!
Если дать человеку рыбу, он сможет утолить голод. Но если научить его ловить рыбу, он не будет знать голода до конца дней своих.
Лошади мыслят! Общаются меж собой. Свободно говорят на любом человеческом языке и чаще всего готовы к полноценному общению. Но люди в массе этого не приемлют. Мы сами шпорами, железными удилами, плетьми и окриками отталкиваем их! Те, кто заслуживает доверие лошадиного племени, могут наслаждаться удивительным счастьем живого разговора с искренним и любопытным четвероногим собеседником. Но таких немного…
— Я всё тебе объясню.
— Да уж, будь любезен. Со мной такого раньше никогда не было. Нет, в меня стреляли, пытались зарезать, даже один раз сжечь, но чтоб взорвать вместе с ванной?! По-моему, это перебор, нет?
— Согласен. Знаешь ли, я до знакомства с тобой тоже жил куда спокойнее. Драконы, Грани, мятежные бароны, мертвяки, убыры, но не…
— Хочешь сказать, что это я виновата?!
— Нет! Хочу сказать, что мы! Отдельно друг от друга нас не трогают, но вот вместе…
Я же молча достал баллончик из пакета и переложил в правую руку, прикрыв рукавом пиджака, как стилет. У меня не было никаких предчувствий, но жизнь в Закордонье учит быть готовым ко всему. Второй шанс даётся редко, враг никогда не считается с выдуманными законами благородства и кодексом чьей-то там чести. Задача любого боя — убить или вывести из строя противника. Всё прочее — красивая литература, лживая до тошноты.
Если дать человеку рыбу, он сможет утолить голод. Но если научить его ловить рыбу, он не будет знать голода до конца дней своих.
— Па?!
— Да, — кротко откликнулся я.
— Кто были эти уроды?
— Мм… а у нас случайно кофе не осталось?
— Кофе? — Хельга пустила сквозь зубы первую струйку пара. — Кофе полно дома. Тебя дядя Эдик за руку отведёт, а я останусь тут, найду этих летающих утырков и заставлю сожрать собственный парус! Без соли! А потом я всё равно закопаю их в асфальте вместе с корабликом.
— С драккаром, — на автомате поправил я. — Корабль викингов называется драккар.
— Па, да мне по большому счёту крайне фиолетово, как он называется, ок? Потому что когда я их поймаю, то не буду сдавать экзамен по древнескандинавской истории, я их просто пришибу тем же учебником по голове! Каждого! Учебник толстый, он выдержит…
Каждое её слово было для него как острый нож.
Крофорд, весьма осторожный в своих желаниях, знал, как хочется ему быть мудрым. Он понимал, что стареющий мужчина может уйти в этом желании настолько далеко, что в конце концов создаст свою собственную, мнимую мудрость. А это убийственно для поверивших в него молодых. Поэтому он говорил очень сдержанно и только о том, что хорошо знал.
Есть автомобили, которые сходят с конвейера бракованными - их называют "пятничными", так как их делают в спешке, накануне выходных. Наверное, так же и с людьми. При создании некоторых, "пятничных", особей забывают заложить определенные звенья в цепи ДНК - а может, происходит сбой в программе. В результате у "пятничных" слишком близко поставлены глаза, или не хватает пальцев на руках, или заячья губа...
Симпатичные разведенные женщины неудобны в компании. Представляют собой либо угрозу, либо искушение, и никому не хотелось лишних проблем.
Безнадежные варианты, возможно, соблазнительны, но редко приносят счастье.
Иногда, чтобы остановить мужчину, нужно либо застрелить его, либо сбежать.
Каждое утро помни о том, что можешь не дожить до вечера, а каждый вечер - о том, что можешь не дожить до утра.
Маура вспомнила, что говорила Риццоли о докторе О'Доннел: «Она не просто любопытна. Ей хочется знать, каково это — резать кожу и наблюдать, как жертва истекает кровью. Что значит наслаждаться бесконечной властью. Она жаждет подробностей, как вампир жаждет крови». Теперь Маура и сама видела этот жадный блеск в глазах О'Доннел. «Эта женщина получает удовольствие от общения со злодеями, — подумала Маура. — Надеется, что и я из их числа».
Иногда приходится принимать руку помощи, - подумала она. - Иногда стоит признаться в том, что сама ты не справишься.
Разведенная, как и я. Интересно, существует ли ген, предопределяющий неудачный брак?
Мы полагаем, что наше сердце защищено прочной клеткой ребер, а выходит, достаточно только сдавить кольца ножниц, и ребра одно за другим уступят давлению закаленной стали. Из какого же хрупкого материала мы сделаны!»
Каждое утро помни о том, что можешь не дожить до вечера,
А каждый вечер – о том, что можешь не дожить до утра
Памятная доска в парижских катакомбах
Тот, с кем хочется лечь в постель, может оказаться самым неудачным вариантом.